Рассвет застал их в пути, когда они проезжали по неровной поверхности бесплодных Кезанских гор, отделяющих восточные оконечности болот Котха и Заморы от туранских степей. Хотя и Котх, и Замора претендовали на обладание этой областью, никто не мог покорить их жителей и подчинить их себе. Город Аренжун возвышающийся на высоком крутом холме, дважды успешно выдерживал осаду туранских войск. Дорога разделилась, став трудноразличимой, и наконец, Сасан признался, что не знает, где они находятся.
— Я вижу их следы, — проворчал Конан. — Если ты не можешь различить их, то я могу.
Прошло несколько часов, и следы недавно проскакавших коней стал еще четче. Конан сказал:
— Мы приближаемся к ним, и врагов все еще немного больше. Не будем показываться до тех пор, пока они не найдут идола. Тогда мы сможем устроить засаду и отобрать его.
Глаза Сасана блеснули.
— Хорошо! Но надо быть осторожными. Это земли Кераспа, а он алчен и хватает все, что видит.
В полдень они все еще ехали по древней, забытой дороге. Подъезжая к узкому ущелью, Сасан сказал:
— Если этот горец вернулся к Кераспу, все племя будет готово к приходу чужеземцев…
Они натянули поводья: поджарый кезанкинец с лицом коршуна выехал из ущелья, подняв руку.
— Стойте! — крикнул он. — Кто позволил вам ступить на землю Кераспа?
— Осторожно, — пробормотал Конан, — они наверняка окружили нас.
— Керасп требует уплаты пошлины с проезжающих, — сквозь зубы ответил Сасан. — Может быть, это все, что надо этому парню. — Пошарив у себя в поясе, он сказал горцу: — Мы просто бедные путешественники и с радостью заплатим пошлину вашему доблестному предводителю. Мы путешествуем вдвоем.
— А кто же это с вами? — спросил горец, выхватил из-за пояса кинжал и метнул его в иранистанца.
Движение было молниеносным, но Конан все же опередил его. Не успел кинжал коснуться горла Сасана, блеснула секира Конана, сталь зазвенела о сталь. Кинжал отлетел в сторону, и горец, рыча от ярости, схватился за свою саблю. Но прежде, чем лезвие вышло из ножен, Конан нанес еще один удар, рассекая тюрбан и череп под ним. Конь под кезанкийцем встал на дыбы, сбросил убитого на землю. Конан повернул своего коня.
— В ущелье! — крикнул он. — Это засада!
Труп горца ударился оземь, в то же мгновение зазвенела тетива и засвистели стрелы. Конь Сасана сделал скачек, когда стрела впилась ему в шею, и помчался к выходу из ущелья. Конан почувствовал, как стрела порвала рукав, дал шпоры своему коню и направил его вслед за Сасаном, который не мог справиться с раненым конем.
В то время, как они неслись к ущелью, оттуда выехали три всадника, размахивавших кривыми саблями. Сасан, оставив все попытки успокоить обезумевшее от боли животное, направил пику на ближайшего из них. Оружие пронзило его и сбросило с седла.
В следующую минуту Конан поравнялся со вторым всадником, тот поднял саблю высоко над головой. Киммериец взмахнул секирой, кони сошлись грудь в грудь, зазвенела сталь. Конан, поднявшись на стременах, потянул секиру вниз мощным рывком, выбив из рук противника саблю и раскроив ему череп. Через мгновение он уже скакал вверх по ущелью, слыша свист стрел, пролетающих слева и справа.
Конь Сасана, раненый стрелой горцев, споткнулся и упал, иранистанец сумел извернуться в падении и высвободить ноги.
Конан натянул поводья.
— Садись позади меня! — прохрипел он.
Сасан прыгнул на круп коня Конана, не выпуская из рук пику. Прикосновение шпор — и несущее двойную ношу животное рванулось вверх по ущелью. За спиной у них раздались крики, горцы бежали к своим коням, спрятанным неподалеку. Поворот ущелья заглушил шум.
— Должно быть, это кезанкийкий соглядатай вернулся к Кераспу, — задыхаясь, сказал Сасан. — Они жаждут крови, а не золота. Как ты думаешь, горцы уже покончили с Зирасом?
— Он мог проехать здесь до того, как они устроили засаду, или же они преследовали его и остановились, чтобы устроить нам ловушку. Думаю, он все еще впереди.
Проехав около мили, они услышали доносившийся издали стук копыт. Погоня! Они доскакали до чашеобразной ложбины, окруженной утесами с отвесными склонами. От ее середины полого поднималась дорога к выходу из углубления, узкому, словно горлышко бутылки. Приблизившись к проходу, Конан увидел, что он перегорожен невысокой каменной стеной. Сасан громко крикнул, соскочил с коня и в то же мгновение на них обрушился ливень стрел. Одна из них попала коню в грудь.
Конь упал, но Конан вовремя спрыгнул и покатился по земле к куче камней, за которыми успел спрятаться Сасан. Еще одна волна стрел разбилась о камни, некоторые, дрожа, воткнулись в землю рядом с ними. Два искателя приключений обменялись насмешливыми взглядами.
— Вот мы и нашли Зираса! — сказал Сасан.
— Через минуту они нападут на нас, — со смехом отозвался Конан. — Керасп ударит с тыла и ловушка захлопнется.
— Эй, выходите, что бы вас легче было подстрелить, — крикнул кто-то из-за стены с открытой издевкой. — Что за человека ты взял с собой, Сасан? А я-то думал, что вышиб ему мозги прошлой ночью.
— Меня зовут Конан, — прорычал киммериец.
С минуту длилось молчание, потом Зирас крикнул:
— А, мне надо было сразу узнать тебя! Ну ладно, теперь уж ты попался.
— Мы оба попались! — ответил Конан. — Слышали вы схватку внизу в ущелье?
— Да, слышали, когда остановились что бы напоить коней. Кто за вами охотился?
— Керасп и сотня кезанкийцев! Когда горцы покончат с нами, и вам несдобровать: ведь им станет известно, как вы пытали одного из них!
— Лучше пусти нас к себе, — добавил Сасан.
— Керасп действительно гонится за вами? — крикнул Зирас. Его голова, обернутая тюрбаном, показалась над краем стены.
— Ты что, глухой? — резко спросил Конан.
Ущелье дрожало от воплей горцев и стука копыт.
— Входите сюда, быстрее! — воскликнул Зирас. — У нас хватит времени на то, что бы разделить по справедливости сокровище, если мы выберемся из этого ада.
Конан и Сасан, выскочили из-за камней, и побежали вверх по склону, к выходу из лощины, к стене. Из-за нее показались волосатые руки, которые помогли им перебраться через неровные камни. Конан осмотрел своих новых союзников: Зираса, мрачного, с тяжелым взглядом в туранской одежде, Аршака, все еще франтоватого, даже после долгой, утомительной скачки, тройку смуглых заморийцев, оскаливших зубы в приветственной улыбке. На Зирасе и Аршаке были такие же кольчуги, как на Конане и Сасане.
Около двух десятков кезанкийцев натянули поводья, остановив своих коней, когда с тетив луков заморийцев и Аршака сорвались первые стрелы. Некоторые ответили выстрелами из своих луков, другие быстро повернули коней и отъехали на безопасное расстояние, где спешивались, поскольку перескочить стену их коням было, явно, не под силу. Одно седло опустело, раненый конь понес своего назад в ущелье.
