В моей голове пронеслась вся моя короткая жизнь: мама, отец, старший брат, подружка Маша, и я, такая молодая и ещё толком не пожившая эту жизнь Даша.
Его руки были очень противны, понимала, он сделает сейчас то, что я не смогу пережить.
В тот момент, когда практически отчаялась и сил больше не осталось, чья-то сильная рука дёрнула на себя этого человека, и тело несостоявшегося насильника повалилось на асфальт.
Я не сразу поняла, что произошло. Как будто быстрые картинки мелькали передо мной, какой-то парень сбросает на асфальт того, что в куртке, начинает бить кулаками в лицо и орать грубые слова.
Парень в кожаной куртке отбивается, орёт что он недавно с зоны и ему не хватает женского тепла, я официантка, а все официантки шлюхи, я сама сначала согласилась, взяла деньги и потом пошла в отказ.
— Я ничего не брала, я ничего не брала, — помню, как повторяла, падая на колени и рыдая во всё горло.
Мой спаситель начал ещё сильнее бить этого мужика в кожаной куртке и кепке, уже применяя ноги. Тогда показалось — в нём столько агрессии! Он выплёскивал её на совершенно незнакомого человека.
— Ты убьёшь его, прекрати.
Сначала шептала, а потом начала кричать в голос, громко, ещё громче. Он остановился, дышал тяжело, вытер лоб рукавом кофты и посмотрел на меня. Я испугалась тогда его взгляда, сколько злости и агрессии.
— Я не брала никаких денег у него. Поверьте мне, я говорю правду. — Не знаю, зачем я стала убеждать его.
— Вставай с колен, асфальт холодный. Погода — дрянь, замёрзнешь. Давай я доброшу тебя до дома. — Он говорил уверенно и быстро.
— Спасибо, я дойду. Мне два двора. Я дойду, — поднимаясь с колен бормотала.
— Адрес давай, раз везти не надо, провожу, неспокойно сегодня.
Я не успела ничего сказать, и лишь очень удивилась, когда он повернулся ко мне лицом. Это лицо я видела несколько раз в кафе. Это тот парень, который всегда сидел один и наблюдал за мной.
Глава 5
Максим
— Он бросил меня, — опять вспоминаю, как сестра лежала на кровати и смотрела в потолок, — не могу поверить.
С того момента как я переехал в свою квартиру, Настя периодически приезжала ко мне. Я купил для неё кровать, ту которую хотела именно она, девчачью, обивка спинки была розовая. Эта кровать смотрелась в моём интерьере как яркое непонятное и нелогичное пятно, но мне было всё равно, лишь бы мелкая была довольна.
Сестра всегда любила поваляться, обнимая большого медведя, поболтать, рассказать про подружек. Дитё дитём, восемнадцать лет.
Я всегда слушал её, было интересно, чем она живёт. Ничего особенно: подружки, школа, рисование. Рисование — самая большая стихия в её жизни.
Оторвал взгляд от компьютера и посмотрел на сестру.
Как правило, я работал из дома. Пандемия внесла свои коррективы в жизнь офиса, мы перешли на работу дистанционно, многим это понравилось, и мне в том числе.
Писал различные программы, работа проходила легко, я стремился к постоянному совершенствованию, искал новое и придумывал того, что не было ранее.
Программирование и всё, что связано с этим направлением было моей стихией. Так же, как и спорт. Но спорт — это больше привычка, для тела и для души.
В пять лет отец отдал меня в гимнастику, потом позже тоже самое было и с Настей. Нам обоим нравилось. Потом отец начал изучать статистику про данный вид спорта и выяснил, что мальчики, которые занимаются гимнастикой в результате, отстают в росте от сверстников. Отец не хотел для меня такого комплекса, и я сменил направление, занявшись боксом.
А Настя в один из дней неудачно приземлилась и сломала себе ногу. Сломала так, что от гимнастики пришлось отказаться. Сестра стала рисовать. Она обижалась на меня, когда я говорил Рисовать.
— Не рисовать, Максим! Писать!
— Пишут мелом на доске! — шутили мы с папой первое время.
Но потом это так сестру увлекло, что мы перестали шутить.
Несмотря на разницу в возрасте почти в десять лет, мы сильно любили друг друга, сестра доверяла мне свои девичьи секреты. Но этот, свой новый секрет она мне не доверила.
Теперь, в настоящем, не понимаю, как поддался на уговоры сестры не лезть в её личную жизнь с этим ублюдком. Он ведь сломал ей жизнь, а впоследствии всей нашей семье.
Я привык к тому, что она такая вся воздушная, мечтательница, художница, парит в каких-то зефирных облаках, фантазирует.
Мне и тогда казалось, что она намечтала себе ухажёра, я ведь не видел его практически. Сестра не приводила его домой, о нём не знали родители. Настя не знакомила нас, всё как-то пролетело мимо меня. Я жил отдельно и многое перестал замечать, выбыло из под контроля.
А может быть сейчас оправдываю себя перед самим собой? Человеку это свойственно по природе. Найти десять причин, чтобы сказать самому себе: был занят, был болен, был влюблён и так далее.
Увлекаясь новой программой, на разработку которой у меня было не очень много времени, согласно технического заданию, я не заметил, как сестра стала грустить.
— Саша такой хороший, такой добрый, мне с ним так хорошо. — Первое время слушал только такие разговоры.
Наверное, моей ошибкой тогда было то, что не познакомился с ним лично. Но с другой стороны, не знакомиться же с каждым парнем, кто обратит внимание на её. Это будет похоже на паранойю.
Слышал, как сестра стала просить денег у отца когда приезжал к родителям. Но тогда думая о том, что она девочка, хочет прикупить себе нарядов не придавал этому значения.
Позже она стала просить денег и у меня. Деньги убыли, давал их ей не жадничая. Она сестра, младшая, маленькая, моя мелкая, я воспринимал её как часть себя. Упустил я часть себя. Потерял…
— Другого найдёшь, ты у нас девчонка красивая, ноги от ушей, личико милое, не будь я твоим братом, тоже бы влюбился! Ты же красотка, парни шеи сворачивают, когда ты мимо идёшь, — ищу слова для поддержки.
— Максим, твои шутки сейчас неуместны.
— Мелкая, да прекрати ты. Я, конечно, ещё не познал сильнейших мук любви, но предполагаю, что всё приходит и всё уходит. Первая любовь она такая, сначала по сердцу, потом по голове, и понеслось. Главное вовремя остановится.
— Я беременная.
А вот тут я уже напрягся. Сильно. Осознание от услышанной фразы пришло не сразу, на минуту затупил, а потом пришёл в себя и понял, что мне не послышалось.
— Как беременная? Тебе же только-только исполнилось восемнадцать лет, — сам не понимаю, что несу.
— Подходящий возраст для любви, первой особенно, ты же сам сказал, — говорит, улыбается, и плачет одновременно.
— И как отец? Кто он? Доволен? — на миг забыл её слова, что он её бросил.
— А нет отца, Максим, слился он.
— Ну как слился, так и вернётся. Испугался пацан, всякое бывает. Тоже, наверное, сидит сейчас в шоке и нервно курит. Вернётся! — я пытался шутить, говорить ерунду, лишь бы она успокоилась, но в душе́ всё клокотало.
— Ты слышишь себя? Куда вернётся? Ко мне? Не вернётся.
Настя уткнулась в подушку и зарыдала в голос. Я растерялся, никогда не видел её такой. Всегда весёлая, жизнерадостная девочка, а тут слёзы в три ручья.
— Сестрёнка, прекрати. Иногда люди теряются от новостей которых не ждут. Иногда впадают в шоковое состояние. И мужчины тоже! Они тоже люди! Это нормально! Но потом мозги встают на своё место и налаживается то, что казалось не наладится.
Понимая, что всё не так просто, как я подумал с самого начала, когда она сказала, что он её бросил, от ощущения безысходности начал злиться, метаться по комнате как зверь в клетке и бить в стену кулаком.
Она обхватила мою спину, прижалась, застыл. Никогда при ней во мне не было столько агрессии, она же младшая сестра, с ней грубо нельзя. Нежная такая, хрупкая, посильнее прижмёшь к себе и боишься, что сломается.
— Максим, прекрати, прекрати, прекрати, — она стояла, обняв меня со спины и шептала эти слова.
— Ты пробовала с ним поговорить? — когда эмоции слегка утихли, попытался понять, как действовать дальше.
