— И куда он мог деваться? Как сквозь землю провалился, — продолжал разговор Сардион.
Машина обогнула полуразрушенную сторожевую башню и друзья сразу увидели сельского милиционера, который расположился у основания башни и щелкал семечки.
— Подъедем-ка к Симону, может, он знает, где Камал, — предложил Роман.
Машина повернула к башне и остановилась, но Сардион не стал глушить мотор, а Бола крикнул, не выходя из машины:
— День добрый, Симон!
— Здрасьте — нехотя отозвался милиционер.
— Ты не знаешь, где Камал? — спросил Бола.
— Знаю, — ответил милиционер.
— И где? — спросил Бола.
— На месте, — ухмыльнулся милиционер.
— На каком месте? Скажешь, наконец?! — вставил Роман.
Милиционер молча ткнул пальцем назад и вверх. Только теперь друзья разглядели в зарешеченной бойнице башни голову Камала. Камал свирепо смотрел на милиционера. Голова его явно застряла между прутьями решетки.
— Что ты там делаешь? — удивление Сардиона было искренним.
— Отдыхаю, — зло отозвался Камал.
— Бежать он хотел, — пояснил милиционер. — Сюда голову просунул, а обратно — никак.
— А что он сделал? — спросил Роман.
— Оскорбил родную сестру начальника. Действием!
— Это семейное дело! — крикнул сверху Камал. — Его сестра уже десять лет моя жена!
Друзья переглянулись.
— Не бери грех на душу, Симон, отпусти, — попросил Роман.
— Приказ, — пожал плечами милиционер.
8
Машина вновь катила по сельским улицам.
Сидевшие перед домом женщины, заметив машину и ее пассажиров, заговорили разом и наперебой:
— Никак Бола к новой жене свататься едет!
— И даже сына прихватил!
— Утром только разошлись!
— Нет больше мужчин!
— Только на кладбище!
— Бесстыдники!
9
А друзья, между тем, были озабочены своими проблемами.
— Ничего плохого не скажу про Фаризат, но достались нам с тобой сестры, Бола, — скулил Камал. — Моя ведет себя так, будто она хозяин дома, а не я! Вот если бы ты в свое время женился на Розе, то и я бы, может, не ошибся!
Беса вскипел моментально.
— Роза, Роза, старый шиповник, вот кто твоя Роза! — крикнул он.
— Молчи, щенок!
Камал с заднего сиденья попытался влепить сидевшему впереди Беса затрещину, но малыш увернулся и удар принял на себя Сардион. Удар был настолько сильным и неожиданным, что Сардион выпустил руль из рук, и машина, потеряв управление, запетляла по улице, врезалась в ворота дома, сорвала их с петель, и ворота накрыли машину сверху, а она все продолжала двигаться по двору, срывая развешенное белье, давя все, что попадалось на пути, пока не врезалась в стог сена, и не застыла на месте.
Медленно осела пыль. Дверь сорванных ворот откинулась, как люк броневика, и в нее протиснули головы Сардион, Бола и Беса. Оглядевшись по сторонам, Сардион сказал:
— Приехали, вылезайте.
Друзья волокли через двор сорванные ворота, чтобы поставить их на место.
— Раз-два, взяли, — командовал Сардион. — Мехти, зайди с другой стороны, ты мне все ноги оттоптал, слон!
— Брось ты свое белье, Бола, помоги! — крикнул Роман.
Бола посмотрел полными ужаса глазами на друзей — неплохое начало! — зло швырнул простыню на забор. С огромным трудом мужчины водворили ворота на место, и Бола, Сардион и Роман присели передохнуть на аккуратно сложенные у забора бревна.
— Ну и денек выдался, — вздохнул Роман.
Мехти и Камал, оставшиеся на улице, с изумлением смотрели на ворота.
— Вы посмотрите, что мы наделали, — донесся из-за ворот голос Камала. — Ворота вверх ногами повесили!
Теперь пришла очередь Бола, Сардиона и Романа изумленно разглядывать действительно неправильно навешенные ворота. Калитка ворот оказалась сверху. Со двора через открытую калитку была видна только голова Камала. Он с презрением смотрел на друзей. Потом зло оттолкнул стоявшего рядом Мехти и стал карабкаться через калитку во двор. Перебравшись, наконец, Камал сплюнул в сторону ворот и двинулся к бревнам.
Мехти удивленно наблюдал за Камалом, пока тот карабкался вверх, чтобы перелезть через калитку, а когда тот уже присел рядом с друзьями на бревна, спокойно приоткрыл створку ворот и прошел во двор.
— Перевернем? — спросил Роман, показав на ворота.
— Передохнем, — сказал Сардион.
— Ну и духота, — сказал Камал. — В горле пересохло.
Последнюю реплику Сардион воспринял, как сигнальную ракету.
— Несмотря ни на что, — торжественно начал он, — сегодняшний день для всех нас оказался счастливым.
— Как? — не понял Бола.
— Святому Георгию было угодно, чтобы я направил машину вправо, на ворота, а не влево, — в пропасть. Что бы со всеми вами было, если бы вы оказались в пропасти?
Только теперь все осознали возможные печальные последствия затрещины Камала.
— Сардион, дорогой, спасибо за Беса, — пожал руку Сардиона Бола. — Фаризат бы не пережила.
После Бола руку Сардиона поочередно пожали все остальные. И момент истины наступил.
— Посему, — подвел итог своей короткой речи Сардион, — в честь Святого Георгия мы должны отметить это событие!
— А-а! — встрепенулся сразу Роман, который до этого был озабочен только своим ушибленным коленом, — святые слова! А, Бола?
Роман так преданно и искренне посмотрел в глаза Бола, что тот не счел возможным возразить. Если речь идет о Святом Георгии, покровителе путников и мужчин, который — что совершенно очевидно! — проявил сегодня к друзьям свою благосклонность, не дав им глупо погибнуть, возражать было вообще бесполезно. Бола бы не поняли не только его друзья, но и любой мужчина села. Поэтому Бола оставалось только скромно пожать плечами, а все остальное мигом сообразили его друзья.
Сборы были привычными и скоротечными. Каждый тащил к столу, что мог. Роман — окорок с чердака, Камал — петуха из курятника, Мехти — сразу учуял бидон самогона в погребе. Лишь Бола, Сардион и вертевшийся между ними Беса не принимали участия в подготовке к очередной попойке. Сардион деловито вышагивал по двору, присматриваясь к нему, будто был здесь впервые. Бола, не понимая над чем так усиленно размышляет Сардион, следовал за ним. Наконец, Сардион остановился посередине двора, сложил руки на груди, как Наполеон под Ватерлоо, еще раз оглядел двор, словно поле предстоящей битвы, и сказал:
— Мне кажется, погреб лучше всего делать здесь!
Бола не мог себе позволить сдаться сразу. Он гордо вскинул голову, отошел от Сардиона на пару шагов и изрек:
— Лучше здесь!
— Тогда за дело, — решительно засучил рукава Сардион.
— Динамит есть, взорвем пару шашек и погреб готов!
— О-о, а-а — начал было Бола.
— Я их столько взорвал на шахте, что дай Бог мне прожить еще столько дней! — Сардион даже не позволил Бола договорить. — А ну-ка, тащи вот ту бочку!
Бола послушно загромыхал бочкой, катя ее от стены дома к центру двора. Беса в это время крутил в руках, шашки динамита.
— Не трогай, это мужское дело! — Беса схлопотал очередной подзатыльник, на этот раз от Сардиона.
— А я кто?! — обиделся Беса.
— Ты — двоечник!
Перехватив у Бола бочку, Сардион перевернул ее вверх дном.
Бола не оставляли предательские сомнения:
— Послушай, а дом не разнесет, — промямлил он.
— А это для чего? — Сардион ударил по бочке. — Направленный взрыв, понял?
Сардион взял у Беса динамит, подсунул под бочку, вытащив наружу бикфордов шнур.
— Дядя Сардион, давай прямо сейчас бабахнем! — предложил радостно Беса.
— Я тебе бабахну! — еще один подзатыльник от отца был самым чувствительным из всех, что достались Беса с раннего утра.
— Сардион, Бола, к столу! — позвал Роман.
— Отойди от бочки! — прикрикнул на Беса отец.
* * *
Лихая компания повеселевшими голосами дружно выводила застольную, расположившись за столом под сенью горной яблони. Какой ремонт, какой погреб?! Жизненная суетность была окончательно предана забвению. Если бы в этот момент весь мир перевернулся, друзья бы этого не заметили. Обнявшись, они предались песне, как мечтам. Хотя физически они были на земле, но дух их витал в заоблачных высотах. Тем неприятнее было Бола, когда Беса, склонившись к нему, прошептал в самое ухо:
— Может, хватит, а?
Бола отмахнулся от сына, как от мухи. Но тот был и надоедлив, как муха:
— Мама скоро приедет, а мы еще ничего не сделали.
— Мы за изобилие еще не пили, — сквозь зубы процедил Бола.
Беса понял, что отец его просто не слышит. Он оглядел сидевших за столом и, усмехнувшись, направился к бочке. Мехти вскочил из-за стола и принялся отплясывать. Продолжая пение, друзья не щадили ладони, поддерживая такт стремительного танца Мехти. А Беса отрезал ножом часть бикфордова шнура, просунул его под бочку и поджег.
