На этот раз не испугалась и до вечера одна не сидела. Позвонила в милицию, те приехали, и по серьезному стали следствие вести. И вот тут-то выяснилось, почему уехали прежние жильцы – пожилая супружеская пара. Оказывается, уехала на самом деле одна жена. Мужа своего убила, расчленила в ванной, выпустила всю кровь, тело в нескольких сумках вывезла за город и выбросила на свалку. А кровь без тела не успокоилась, и день в день с убийством являлась таким вот образом.
Убийцу арестовали, и на ночь, закованную в наручники, оставили в этой квартире. А утром обнаружили мертвой, со ртом и легкими, полными мужниной крови…
И больше никаких странностей в этой квартире не проявлялось.
Живой волос
Рядом с городом, в нескольких метрах от последней автобусной остановки протекала небольшая речка. Новые микрорайоны – высокие белоэтажные дома – стояли на её берегу…
Когда строили эти кварталы, то один дом, старый, бревенчатый, снести забыли. Вспомнили о нем потом, когда жильцы надумали гаражи на том месте строить. Хотели снести, глянь, а там старуха живет, маленькая, горбатая, и пахло от неё всегда нафталином, будто она не на печке ночевала, а в платяном шкафу. И никак нельзя было уговорить её съехать. Ничем не прельщалась – ни деньгами, ни новой квартирой. Тогда жильцы хамить стали – подгонят к избушке бульдозер и оставят включенным на ночь, или машину гравия у калитки как будто невзначай высыпят. А один мужик так распоясался, что приходить стал вечерами и в открытую форточку кричать:
– Умрешь, бабка, хоронить не будем, вместе с домом в речку скинем!
И вот приходит он в следующий раз свои похабные слова кричать, видит, нет её дома, а стоит она на берегу этой речки, по колено в воде, волосы с головы рвет, наматывает на палец, что-то шепчет про себя и в воду эти волосы бросает. Оглянулась, увидела его, вскрикнула от испуга и умерла. А мужик, до чего злой был, подошел и дальше её к стремнине шестом подтолкнул, мол, плыви, бабка, до самого Каспийского моря.
Дом снесли, гаражи построили, но стали владельцы гаражей в том микрорайоне умирать от неизвестных причин. Врачи только диву давались – у одного сердце изнутри перерезано, у другого – артерии, у третьего все внутренности, и при этом никаких внешних следов насилия!
А мужик тот злобный что-то почувствовал. Он ведь видел, как бабка волосы заговаривала! Начал родственников умерших расспрашивать, что они делали перед смертью. Ничего особенного, ему отвечали, один борщ кушал, второй собаку гладил, третий машину мыл.
Задумался он, есть стал одни консервы, собаку свою любимую пристрелил, машину забросил.
А между тем владельцы гаражей всё умирали и умирали, пока не остался он один в живых.
Сидит на пороге своего гаража, желтый, худой от тревоги, а тут ветер от реки поднялся и пыль клубком по дороге покатилась, прямо к нему. Рассыпалась у ног и стихла. Хотел он брюки отряхнуть, взялся за штанину, и тут его в руку укололо! Глянул, а между пальцев ему, в самое нежное место, волос впился, тонкий, седой, и вкручивается с такой быстротой, что вот-вот исчезнет! Не растерялся он, схватил топор, положил руку на деревянный порожек и до самого запястья кисть себе и отхватил!
В больнице его спрашивают, что, да как, а он отмалчивается, да радуется, что жив остался. Через месяц его выписали домой, заперся он в квартире и соседей просит, чтобы ему хлеб и консервы покупали. Хлеб принесут, на мельчайшие крошки его измельчит и только тогда ест.
Сидит как-то в ванной, ноги моет и вдруг в ногу что-то кольнет! Едва успел заметить, что это бабкин волос влез ему под ноготь. Закричал он, да поздно – волос в ступню попал и медленно движется вверх по артерии. Бегает мужик по комнатам, кричит, а ногу себе рубить не хочет – больно. Чувствует, что волос уже к колену приблизился, и решился: схватил острую пилку для металла и пилит себе ногу, да прям посередине бедра. Еле успел. Нога отвалилась, выскочил из нее волос и извивается в луже крови, извивается…
Лежит мужик в больнице, без руки, без ноги, но уже не радуется, что жив остался. Всего боится, особенно воды.
Выписали его домой как полного инвалида, пенсию стали платить, да не понадобилась она ему. Лег он на кровать, вместо простыни завернулся в полиэтиленовый мешок и умер от жажды на одиннадцатый день.
Банда почтальонов
Приходит почтальон к солдатской матери и письмо приносит. Читает она и глазам своим не верит: «Здравствуй, дорогая мамочка! Я жив, здоров, просто меня перевели в другое место, очень засекреченное, там, пожалуй, я навсегда и останусь. Передавай всем привет, целую».
Плачет она и спрашивает:
– Откуда вы это письмо взяли, ведь моего сына из армии еще в прошлом году в цинковом гробу привезли?
Она подумала: письмо старое, где-то завалялось и лишь сегодня дошло.
– Что вы, мамаша, – отвечает почтальон, – только что получили, видите дату на штемпеле, три дня назад его ваш сын отправил!
– Так сама хоронила!
– А вам гроб цинковый разрешили вскрывать?
– Нет.
– Откуда вам знать, кого хоронили?
Вцепилась, конечно, бедная мать в почтальона и давай уговаривать, чтобы он письмо от неё сыну передал. Никак нельзя, упирается почтальон, место секретное, если узнают, посадят меня. Еле уговорила за большие деньги.
Спустя неделю стучится тот же почтальон и ответ подает. «Спасибо за весточку, мама, – пишет сын, – рад был узнать все новости, а место, в котором я служу, хотя и засекреченное, но совсем рядом с нашим городом».
Пристала мать к почтальону – «устрой мне свидание с сыном, какие хочешь деньги заплачу!» Почтальон отнекивался, отнекивался, да потом согласился. Но два условия поставил: чтобы никому не говорила, и заплатит ему так – сам он точно сумму не назовет, но если ему покажется мало, то не только не проводит, но и писем от сына больше никогда не принесет…
Бедная мать никому ничего не говорит, всё из дому продает и всё сумма ей кажется маленькой – а вдруг почтальон откажется? Занимает у всех, у кого можно – и опять ей кажется мало. Тогда она говорит, что уезжает в другой город и продает свою квартиру.
Пришел почтальон, сунул конверт с деньгами в карман, улыбнулся:
– Очень вы хотите увидеть своего сына, мамаша?
– Очень.
– Поедемте тогда.
А во дворе уже фургон синий стоит.
Проехали они с полчаса, почтальон говорит:
– Давайте я глаза вам завяжу, а то место настолько секретное, что его и видеть нельзя.
Завязал. Вышли из машины, еще минут двадцать её по каким-то тропинкам вел, потом снял повязку и сказал:
– А вот и сынок ваш, мамаша!
Глядит она, а перед ней кладбище, могила разрытая и обелиск с фотографией сына!
Охнула она, а ей бах! – топором по затылку, и в могилу.
Много людей таким образом погубила банда почтальонов. Ведь сколькие матери получают гробы цинковые… А попались они на том, что однажды почерк плохо подделали. Погибший сын одной женщины был настолько грамотным, что такую кучу ошибок, как в письме было, он никогда бы не сделал.
Обида
Рос мальчик на свете. Отца не было, одна мать воспитывала. И очень обидчивым был. Поставит ему учительница двойку, он – в слезы, пока со школы домой идет, ей страшные казни придумывает. Подарят на день рождения не ту игрушку, какую хотел, забьется в угол, таким несчастным себя чувствует, обиженным… А уж не дай Бог, когда действительно обидят – раскричится, руками размахивает, в драку лезет… Уж если отомстить обидчику не может, ходит мрачный, все болезни на него насылает, самой лютой смерти желает.
И естествено, такого обидчивого мальчика всякий старался еще сильней обидеть.
Рос он, и вместе с ним росла его обида.
Идет как-то с дискотеки, обиженный весь, несчастный: девушки танцевать с ним не хотят, парни задираются. Идет, а уж поздний вечер был, и об камень спотыкается. Схватился за ногу от боли, прыгает, на весь белый свет ругается, и вдруг перед ним баба является. Громадная, краснорожая, с ручищами здоровенными.
– Весь белый свет я обидеть не смогу, конечно, – говорит она, – но вот камень этот изничтожу.
Хватает камень и сжала его так, что он в песок превратился.
– Кто ты? – испугался паренек.
– Не бойся меня, – говорит баба, обнимает его и по головке гладит. – Обида я твоя, теперь я тебя чужой обиде обидеть не дам.
Не жизнь, а сказка у паренька началась. Обидится на начальника по службе, мигом к тому в кабинет краснорожая баба врывается, бумаги хватает, в клочья рвет, самого начальника за волосы и головой об стол…
Идет по темному переулку, хулиганы его останавливают, карманы выворачивают… а тут, откуда ни возьмись, здоровенная баба появляется, одной рукой за шею, другой за штаны и шмяк! негодяев об асфальт.
Паренек и дух не успевает перевести, как лежат вокруг его обидчики, без сознания, руки вывернуты, головы набок.
