ударила внезапная вспышка света. Я от души выругался, падая вниз. Зрение вернулось спустя секунд пять и я увидел, где оказался. Я был в том же самом коридоре, но с уже неработающим освещением и всяческим мусором. Передо мной, нараспашку была открыта дверь под номером "92". В проеме я увидел разломанную кровать, стеллаж и столик с двумя пустыми бутылками. За ним сидело трое полуразвалившихся скелетов.
— Мать Землескребова… — протянул я от шока.
Где-то неподалеку раздался вопль. Я подскочил, вскидывая автомат. Черт, нужно валить отсюда! И чем скорее, тем лучше. Не хотелось бы оказаться потом одним из "без вести пропавших", которых и искать никто не станет. Все равно бессмысленно. Если подземка захочет, она сама отдаст людям тело пропавшего. По кускам. Включив налобный фонарик, я пошел по полумрачным коридорам, прислушиваясь к каждому шороху. Временами на стенах мне встречалась крайне неприятная, пульсирующая слизь темно-зеленого оттенка. Пищеблок же данного этажа и вовсе оказался заполнен гигантскими не то яйцами, не то коконами. Они были повсюду: на полу, на стенах, да даже на потолке. Боюсь даже представить, что за дрянь может вылупиться из такого омерзения. Неплохо было бы прислать сюда группу зачистки с огнеметами. Они то уж быстро разберутся с этой гадостью.
Проход из пищеблока в другую часть этажа оказался завален. Благо, рядом была железная дверь, выбив которую, я попал на лестничную клетку. Ржавые ступеньки уходили далеко вниз, в непроглядную тьму, и вверх, в пугающую неизвестность. Особо долго я не думал и пошел вниз. Спускался я минут десять, пока не наткнулся на дверь с выцарапанной на ней надписью: "Не входи — убью". Интересно, кто ее здесь оставил? Поудобнее перехватив автомат, я потянул за ручку и открыл дверь. Та со скрипом поддалась, открывая мне небольшое, заполненное колбами, в человеческий рост, помещение. Здесь было множество непонятной, сложной аппаратуры, толстых проводов и жестоко разорванных тел на полу. Среди них были, как люди в научных халатах, так и люди в военных костюмах. Посреди помещения стояло долговязое, гуманоидное существо метра два ростом. Оно было очень бледным и костлявым, с лысой головой и неестественно длинными руками. Я смотрел на эту картину секунд пять, а после тварь внезапно обернулась и закричала. Носа у нее я не увидел, глаза оказались большими и белыми, а рот наполнен сотней мелких зубов. Неизвестное создание бросилось ко мне, но я вовремя успел закрыть столь зловещую дверь, не дав монстру выбраться. В ушах моих до сих пор звенел его душераздирающий вопль.
Продолжив спуск дальше, я все чаще и чаще стал встречать двери, которые вели в странные, а порой и в очень кошмарные места. За одной дверью меня чуть не утащило гигантское щупальце, за другой я увидел упырей, имитировавших семейную жизнь. Трое сидели за столом и с помощью вилок заглатывали куски мяса сырой, человеческой ноги, а двое более мелких (видимо детеныши) сидели на полу и играли куклами, сделанными, как мне показалось, из разных частей мертвых детей. За еще одной дверью я нашел проход к другой (более ухоженной и красивой) лестничной клетке и лифту, из которого вышла какая-то вредная старуха. Она представилась странным словом "консьержка" и спросила как это я смог так незаметно проскочить мимо
нее.
Какую бы дверь я не открывал, всюду показывались непонятные, откровенно странные и жуткие места, от которых мне хотелось поскорее убраться прочь. Я спускался час, может два, а может и все пять. Лестница не кончалась.
Она была бесконечной.
Я пытался идти наверх, но как и раньше встречал однотипные железные двери, за которыми мне открывались просторы иных миров. Не знаю сколько я пробыл во тьме. Наверное, очень и очень долго, раз я в конечном итоге не выдержал и сдался.
Прислонившись к холодной стене, я осел вниз и в обнимку с автоматом Самосделова, стал ждать своего исхода. Вряд ли меня кто-нибудь вытащит отсюда. Я даже сомневаюсь, что меня вообще ищут. Хорошо сейчас наверное Петровичу. Зуб ставлю, заперся в кладовке с нашей поварихой и вспомнит о своем бравом рядовом Иване Волкове только в конец смены, когда все уже отправятся по домам.
Землескреб — наш дом.
И другого нет.
Мы здесь рождаемся, здесь и умираем. Бесчисленное множество этажей, тоннелей и коридоров, которые связаны друг с другом лифтовыми шахтами и лестничными клетками всегда были нашим домом. Некоторые старики говорят, что раньше мир был другой, но я этим сумасшедшим не особо верю. Нет у них доказательств, кроме собственных, бессвязных слов. Мы всегда жили в подземелье, всегда воевали с мутантами, всегда сталкивались с кошмарными аномалиями, всегда подчинялись партии, верхушку которой никогда не видели и не увидим. И все мы рано или поздно умрем.
Это неизбежно.
Когда дуло автомата уставилось мне в подбородок, а палец уже лежал на спусковом крючке, я услышал внезапное, но до боли приятное, механическое гудение. На лестничный пролет приехал лифт. Когда надежда угасла, сил почти не осталось, а сознание меркло, ко мне пришло спасение. Перед тем как глаза мои закрылись, а мир вокруг погрузился во тьму, я увидел как из лифта выходят несколько служивых в противогазах и с автоматами наперевес. Наконец-то все это закончилось.
Наше время.
— …и потом…я очнулся здесь.
— Хорошо, рядовой — прогудели из динамиков — А теперь расскажите нам о этаже 340, на котором вы проживаете. Кто ваше начальство? Сколько блоков на этаже? Сколько у вас людей и сколько человек на блокпостах? Ну же!
— З-зачем вам это..? — слабо выдавил я из себя — К-кто в-вы…?
— Чертовы людишки, вколите ему еще дозу!
— Та была посссследней! У нассс больше нет!
В глазах мутнело, голоса служивых рядом исчезали, я слышал только странное шипение. Голова раскалывалась, постепенно лица солдат возле меня превращались в морды уродов с щупальцами на месте рта. У них был только один глаз на лбу и несколько лап, торчащих из ребер. Боже правый, что это..? Силуэт за стеклом тоже изменился. Он стал крупнее, а из спины его возникло несколько длинных, извивающихся отростков и гигантские крылья. Оно что-то шипело в динамик, но я уже ничего не понимал.
Меня не спасали.
Я не выбирался из того кошмара.
Я все еще здесь…
И это все еще продолжается.
Землескреб никогда не отпустит меня.
Отсюда нет выхода…
