Женщина нервно дышала ему прямо в лицо.
— Мой маленький Джерри, — с придыханием прошептала она, — вы самый красивый мальчик, которого я когда-либо видела. Не знаю, что бы мог подумать мой муж, но мне хочется быть очень ласковой с вами…
Он снова содрогнулся.
— Но, миссис Польсен, вы и так необыкновенно щедры со мной, — с отчаянием проговорил он. — Все эти подарки…
— У меня есть еще кое-что для тебя, чего я еще не дала тебе, — голос ее был сиплым от волнения. — Джерри! Я сейчас сойду с ума! Ты делаешь меня сумасшедшей!..
Схватив его голову руками, она принялась страстно целовать ему губы, щеки, глаза… Его затошнило от прикосновений этого мокрого рта. Превозмогая внушаемое ему отвращение, он уперся руками ей в грудь и оттолкнул от себя.
— Нет, нет!.. — прохрипел он. — Я не хочу разрушать вашу семью… Вам нужно домой…
Она еще ближе придвинулась к нему.
— Не разыгрывай из себя идиота! — глухо приказала она. — Делай, что надо, и молчи!..
Он так сильно оттолкнул ее от себя, что она ударилась головой о дверцу машины. При свете луны он увидел ее закатившиеся глаза, затем губы раздвинулись и пронзительный крик резанул по ушам. Крик ударил в голову Джерри, как электрический разряд.
Ощупью найдя ручку, он отворил дверцу и мешком вывалился наружу. Все его чувства вопили только об одном: быть как можно дальше от этой женщины. И повинуясь этому первобытному инстинкту, он ринулся в темноту, в то время как она продолжала вопить…
Глава 2
15 часов 10 минут. 4 июля
Джек Эллинджер — шляпа на затылке, узел галстука распущен, в углу губ потухшая сигарета — сидел за письменным столом. Торопиться было некуда, хотя статью он закончил, так что торчать здесь больше не было нужды. Зазвонил телефон внутренней связи. Он без особого энтузиазма снял трубку.
— Ты, как всегда, вовремя, друг мой, — сказал он личному секретарю главного редактора. — Еще пара минут, и искала бы ветра в поле.
— Мистер Генри хочет вас видеть, — прощебетал в трубку приятный женский голос.
Джек состроил недовольную гримасу.
— Скажи, что я уже ушел домой.
— Мистер Генри приказал бы послать за вами, если бы я не застала вас в конторе.
— А в чем дело? В городе пожар, или ограбили банк?
— Будет лучше, если вы поторопитесь, Джек. Мистер Генри, судя по всему, в очень дурном настроении.
Джек встал и раздраженно отпихнул ногой стул. Главный редактор «Сан-Луи» был неплохим парнем и достаточно хорошим шефом. К слову сказать, он очень редко бывал в дурном настроении. И поднимаясь к нему, Джек ломал голову, пытаясь угадать причину столь неожиданного вызова. Никаких догадок на этот счет у него не имелось. Особых грехов за Джеком тоже не числилось, разве что небольшой перерасход денег, но не будет же Генри придираться к мелочам. Может быть, он сердит за то, что он посвятил Мендетту в курс процесса Рейсона? Но ведь он лично велел написать статью…
Войдя в приемную главного редактора, Джек автоматически улыбнулся секретарше и, толкнув дверь с матовым стеклом, вошел в кабинет шефа.
Генри, высокий, крепко сбитый мужчина, вышагивал по паркету с потухшей сигаретой в зубах.
— Закрой дверь! — рявкнул он вместо приветствия. — Где ты шляешься?
Джек небрежно уселся в кресло, закинув нога за ногу.
— Прошу прощения, шеф, но я пришел сразу же, как вы вызвали.
Генри продолжал в раздражении ходить, яростно разжевывая остатки сигареты.
— Ты знаешь Джерри Гомслея? — внезапно спросил он.
Джек равнодушно пожал плечами.
— Слабо. Могу лишь сказать, что это неплохой парень. Он модный танцор в коробке Грентома. Не слышал за ним ничего плохого.
— Ах, вот как! — Генри остановился напротив Джека. — Хороший парень! Этот хороший парень может стоить нам работы!
Джек вытаращил глаза.
— Может быть, шеф, объясните толком, что случилось?
— Этот твой «хороший парень» — грязный подонок, прошлой ночью сделал попытку изнасиловать миссис Польсен, жену нашего издателя.
— Что?!!
Джек даже вскочил от возбуждения, но, вспомнив прелести миссис Польсен, расхохотался и без сил повалился обратно в кресло. Сидя, он продолжал хохотать, в то время как Генри наклонился над ним с перекошенным от ярости лицом.
— Закрой пасть, ты, ирландский недоносок! — орал он. — Нашел время забавляться. Тут не до шуток!
Джек вытер выступившие на глазах слезы.
— Извини, шеф, но неужели ты всерьез думаешь, что я проглочу подобную липу? Такого просто не может быть, потому что не может быть никогда. Да он годится ей в сыновья. Эта старуха… да это же слон, а не женщина! И дряблая, словно студень.
Генри усмехнулся.
— Не хочешь ли ты, чтобы я передал старику характеристику его жены? Он просто вцепился мне в горло. Весь черный от злобы…
— Могу себе представить. Но что на самом деле скрывается за этой историей? Ты же сам знаешь, что все это — чистейший вздор. Чего он хочет от нас?
Генри потряс сжатыми кулаками.
— Он — ни больше, ни меньше — хочет шкуру Гомслея. К тому же требует закрыть заведение Грентома. Просто жаждет крови…
Монолог Генри прервал зазвонивший телефон. Главный редактор бросил в сторону аппарата подозрительный взгляд.
— Готов держать пари, это опять он. — Подойдя, Генри снял трубку. Даже со своего места Джек слышал рев, донесшийся из микрофона. Генри подмигнул ему. — Да, мистер… разумеется, мистер Польсен… Понимаю, мистер Польсен…
Джека забавляло замешательство шефа, он видел, как тот обильно потеет, и довольно улыбался.
— Да, мистер Польсен, он здесь. Я сейчас передаю ему трубку.
Пришла очередь Джека в панике замахать руками. Но Генри насильно всучил ему трубку.
— Мистер Польсен хочет поговорить с тобой, старина, — злорадно сказал Генри, вытирая пот.
В первый раз в жизни Джек имел возможность разговаривать с владельцем газеты.
— Эллинджер у телефона, — промямлил он.
Тут же по его ушам ударил звук, едва не порвавший барабанные перепонки. Джек поспешно отстранил трубку.
— Эллинджер? Вы тот репортер, которому я плачу за криминальные репортажи?
— Именно так, сэр.
— Хорошо! Слушайте меня… — продолжал рычать Польсен.
Джек криво улыбнулся, показывая фигу трубке.
— Да, сэр. Я внимательно слушаю.
— Займитесь Грентомом, понятно? Меня интересуют все сведения о нем, какие только можно добыть. Кроме того, меня интересует эта свинья Гомслей. Я жажду его крови. Немедленно принимайтесь за дело… Передай трубку Генри.
Джек с удовольствием передал трубку шефу; а сам, усевшись в кресло, принялся обмахиваться шляпой, наблюдая, как потеет Генри, слушая монолог хозяина. У бедняги был вид умирающего праведника. Наконец рычание в трубке умолкло, и главный редактор с облегчением положил трубку.
— Нет, у него определенно крыша поехала, — растерянно проговорил он. — Он уже был у районного прокурора, всполошил всю полицию. Но, увы, они ничего не смогли поделать, у Гомслея безупречная репутация.
— У Грентома, кстати, тоже. В его коробке нам нечего делать. — Джек задумчиво почесал голову. — Польсену ничего не остается, как подать в суд на Гомслея.
Генри буквально подскочил в кресле.
— Ни слова полиции о миссис Польсен. Никто не должен знать подоплеку этой истории. Мистер Польсен рассказал об этой истории лишь потому, что я отказался нападать на Гомслея. Даже тебе я не должен был говорить ничего.
Джек смущенно улыбнулся.
— Действительно, если эта история станет достоянием гласности, все будут потешаться над Польсеном. Сам-то он, конечно, в этот бред не верит.
— Конечно, — Генри пожал плечами. — Старуха сама затеяла этот шум, а Польсен боится ее, как огня. Она хочет содрать шкуру с Гомслея, ну, а в твоих интересах сделать это и бросить шкуру бедняги к ее ногам.
— Послушай, — взмолился Джек, — я все же репортер, а здесь нужен, по крайней мере, частный детектив. Пусть Польсен обратится к Пинкертону. Тот быстро посадит Гомслея в лужу, и наступит мир.
Генри недружелюбно посмотрел на него.
— Ты разве не слышал, что тебе приказал Польсен. Так что вставай и топай работать. И не показывайся мне на глаза до тех пор, пока не раскопаешь что-либо интересное.
Джек встал.
— Говоря по правде, шеф, мне эта история совсем не нравится. У меня вряд ли имеется шанс зацепить Гомслея, и, кроме того, он действительно неплохой парень.
— Предупреждаю тебя, — серьезно сказал Генри, — ты должен что-то найти. Если старик не получит искомое, мы недолго проработаем в газете. Уж я его знаю.
— Но что мне искать? — Джек был уже возле двери. — Я знаю Гомслея и могу сказать заранее, что за ним нет каких-либо серьезных проступков.
