В 1913 г. Флот Открытого Моря насчитывал 13 линейных кораблей дредноутов и 20 додредноутов, три линейных (додредноутного типа), семь броненосных и 32 легких крейсера (из них девять новейших), 140 эскадренных миноносцев и 26 подводных лодок. Незадолго до начала войны немецкий Генеральный штаб, возглавляемый Хельмутом фон Мольтке, добился серьезного успеха в том, что стал обладателем чертежей французских и новейших американских подводных лодок фирмы Д. Голланда.
В Петербурге к успеху германской разведки отнеслись в общем спокойно – в 1912 г. Россия приступила к выполнению малой судостроительной программы, в которой была заложена важная статья по строительству ПЛ типа “Барс” и “Гепард” конструкции генерал-майора И.Г. Бубнова. Заказ правительства и Морского министерства на постройку 18 лодок типа “Барс” получили Балтийский завод (“Барс”, “Гепард”, “Вепрь”, “Волк”, “Змея” и “Единорог”) и строительное акционерное общество Ноблесснера (“Тигр”, “Львица”, “Пантера”, “Рысь”, “Ягуар”, “Кугуар”, “Леопард”, “Ерш”, “Форель”, “Угорь”, “Язь” и “Тур”). “Барсы” имели строго математические обводы корпусов, за счет чего Бубнов стремился добиться максимального увеличения скорости. Все шпангоуты, за исключением концевых, имели круговое сечение; концевым шпангоутам была придана форма нормальных обводов надводных кораблей.
В отличие от России, в Англии новость из Берлина вызвала большой резонанс, который причинил массу беспокойств правительству, военно-морской разведке (Naval Intelligence) и Адмиралтейству, заставив последнее вплотную приступить к осуществлению нового сверхсекретного проекта – строительству ПЛ типа “Е”.
Одновременно правящие круги Великобритании предпринимали меры политического характера. 22 ноября 1912 г. министр иностранных дел Англии Эдуард Грей в письме на имя французского посла в Лондоне наметил контуры взаимных англо-французских обязательств на море. На тот период существовавшие англо-французские соглашения не предусматривали совместных действий флотов обеих держав, поэтому сэр Грей предлагал французскому дипломату подумать над текстом будущего договора и обсудить его со своим правительством. В письме главы Foreigh Office выражались серьезные опасения по поводу военных приготовлений Германии и прозвучала мысль о том, чтобы выработать двустороннюю конвенцию об осуществлении совместных операций на море.
Важным шагом Британского Адмиралтейства накануне войны стало проведение комплекса мероприятий по обеспечению зашиты собственных берегов и вод от возможных внезапных атак противника. В Лондоне учли печальный опыт русско-японской войны, а известный английский морской историк Джулиан Корбетт писал, что “удар, нанесенный японцами в Порт-Артуре, был свеж в памяти у всех, и господствовало мнение, что немцы постараются последовать их примеру, но в несколько иной форме”. Лорды Адмиралтейства полагали, что эта “несколько иная форма” проявится прежде всего в том, что немцы выставят минные заграждения, в связи с чем все флотилии местной обороны получили приказ об усиленном несении дозорной и крейсерской служб.
Положение Англии и Франции осложнялось тем, что Германия располагала тогда заграницей не только боевыми крейсерами, но и большим количеством быстроходных пассажирских пароходов, которые при необходимости без особых трудозатрат можно было переоборудовать во вспомогательные крейсеры. Соответственно, возрастала угроза англо-французским торговым сообщениям в Атлантике и Северном море. Немцы хорошо понимали, что уязвимым местом Англии, ее “ахиллесовой пятой” является зависимость от импорта, поэтому вначале рассчитывали организацией надводной крейсерской войны наносить Англии двойные удары – подрывать торговлю и отвлекать силы с главного театра морских операций.
В целом, расчеты немецкого командования оказались верными. Англичане же исходили из того, что охранять громадное океанское пространство повсеместно невозможно, а только наиболее важные “фокусы” торговых путей. Именно там они ожидали появления германских крейсеров. Для защиты этих коммуникаций британское правительство образовало особую 10-ю эскадру специального назначения – так называемый “Северный патруль”, который должен был тесно взаимодействовать с Гранд-Флитом.
Однако на борьбу против британской торговли немцы нацелили не вспомогательные крейсера, а подводные лодки. Большинство английских историков скупо и неохотно пишут о действиях германских ПЛ на всех театрах, стараясь всячески приподнимать роль своих лодок типа “Е”. Пожалуй, наиболее объективным в этом отношении оказался бывший командующий Гранд-Флитом адмирал Джон Джеллико, поведав в своей книге о грозившей Британии подводной опасности со стороны Германии.
Из книги явствует, что до весны 1917 г. борьба с германскими ПЛ сводилась в основном к применению системы патрулей, когда при приближении торговых судов к английским берегам фарватеры охранялись патрулями из вооруженных траулеров, яхт, моторных катеров и быстроходных сторожевых кораблей. Но система патрулей, пишет Джеллико, оказалась несостоятельной в первую очередь из-за того, что для охраны судов от нападения в открытом море наиболее надежным способом было конвоирование каждого корабля или нескольких судов.
Развитие подводного флота Великобритании в начале XX века: от первых ПЛ типа “А" до типа “Е” (С рисунка того времени)
Окончательно это стало возможным только в 1918 г., когда для океанских конвоев Адмиралтейство выделило 50 судов. После вступления в войну США, в зоне действия германских подлодок в Атлантике насчитывалось уже 170 англо-американских судов, включая 37 американских миноносцев.
С началом войны охрану южной части Северного моря британское Адмиралтейство поручило отдельной 7 й эскадре, базировавшейся на Гарвич. В ее состав вошла 8-я флотилия подводных лодок под командованием одного из выдающихся моряков своего времени и способного военного теоретика коммодора Роджера Кийза. Командующим Гранд-Флитом стал вице-адмирал Джон Джеллико. Гранд-Флит располагал 12 дредноутами, восемью линейными кораблями типа “King Edward”, четырьмя линейными крейсерами, двумя эскадрами крейсеров и одной эскадрой легких крейсеров.
Сразу же после вступления в строй первых четырех английских ПЛ серии “Е”, русский военно-морской атташе в Лондоне капитан 1 ранга И.Г. Рейн немедленно сообщил об этом в МГШ. “Подводные лодки в английском флоте считаются еще более секретными, чем у нас, – писал он в мае 1913 г. Мне ни разу не было позволено их осмотреть, но издали и вообще я их, конечно же, видел”. По информации Рейна, выраженными особенностями лодок класса “Е” – в отличие от предыдущих типов – были дизельные моторы и наличие подводной сигнализации.
На Е1 и Е9 артиллерийское вооружение отсутствовало, на остальных стояло по одному 47-мм орудию; начиная с типа “D” на английских ПЛ имелся беспроволочный телеграф. “Лодки постоянно плавают и практикуются, часто в совместном плавании, днем и ночью, – подчеркивал Рейн. Личный состав самый отборный. По-моему, это идеал того, что можно иметь. Лодки находятся всегда в компании и под начальством особого Commodore”.
Несмотря на усилия российского атташе, ему так и не удалось выяснить многих конструктивных и технических подробностей английских субмарин. В частности, оставалось неизвестным их углубление в боевом положении, система расположения аккумуляторов и их количество, запасы сжатого воздуха, устройство торпедных аппаратов, количество переборок, система вентиляции и многое другое. Рейн докладывал, что “самые энергичные шаги, предпринятые мною в этом направлении, не дали результатов”. Он пытался выяснить некоторые детали у фирм-поставщиков аккумуляторов – у того же Vickers, у Siemens Brothers и Edison E1ectric Battery Store Сотр., но безрезультатно. Над руководителями этих компаний настолько довлела боязнь суровых санкций со стороны правительства и Адмиралтейства, что по тем вопросам, которые касались поставок оборудования и комплектующих для подлодок, они даже не желали вступать в переписку.
Единственные сведения, которые удалось добыть Рейну по ПЛ типа “Е”, были следующие. Надводный двигатель системы Vickers был “двойного цикла и ординарного действия”, а Адмиралтейство не допускало “расхода более 0,56 фунта нефти на силу”. Данные по водоизмещению лодок в позиционном положении, а также об углах зрения перископов (предположительно 60°) оставались крайне противоречивыми. По словам Рейна, он получил эти сведения от командира “одного броненосца”, поэтому и отнесся к ним с большой долей недоверия.
Такая обстановка глубокой секретности вокруг ПЛ серии “Е” продолжится до октября 1914 г., когда англичане допустят своих союзников – русских офицеров-подводников (прежде всего штурманов и офицеров связи) на свои субмарины для ведения совместных боевых операций против германского флота на Балтике.
