Читаем без скачивания Как цари в народ ходили - Щедр Салтыков

– Что происходит?

– Я ничего не вижу.

– Не плачь. Успокойся, пожалуйста.

– Господи, я, кажется, сломал ногу.

– Выпустите меня отсюда! Я не хочу! Я не хочу…

– Почему не сажают самолет?

– Где Президент? Что с ним? Надо же что-то делать.

– Это же невыносимо, черт побери…

– Мама, мамочка…

В этой какофонии бедняжки стюардессы, не менее других ошарашенные и ослепленные произошедшим, повинуясь своему долгу, взяв себя в руки, насколько это было возможно в это время, всеми силами, как могли, старались успокоить людей, навести хотя бы какой-то порядок.

Старшая стюардесса, потирая глаза салфеткой, на ощупь пробралась в кабину пилотов и, обращаясь к командиру экипажа и стараясь держать себя в руках, спросила:

– Геннадий Сергеевич, что происходит? Я ничего не вижу… Какие будут дальнейшие указания?

Немного помолчав, добавила:

– Ситуация постепенно выходит из-под контроля. Люди в отчаянном положении.

– Наташа! Наташенька, – взволнованно, но, стараясь держать себя в руках, заговорил командир. – Собери всех девочек. Ты меня слышишь?

– Слышу, Геннадий Сергеевич.

– Хорошо. Собери всех девочек. Слышишь? Успокой в первую очередь их. Скажи, что все под контролем. Что скоро все это закончится. Понимаешь? И… все силы, все силы на борьбу с паникой. Ты поняла меня, Наташа?

– Да.

– Ну… С Богом!

Наташа почувствовала, что командир держится молодцом. Но по каким-то слабеньким сигналам, ноткам в его голосе каким-то своим, женским чутьем поняла, что все может кончиться очень даже плачевно.

«Сидеть же сложа руки в такой ситуации – худшее из зол. Нужно бороться. Бороться до последнего», – так думала она. Так думал и командир.

– Господи! Помоги нам! – громко, стараясь взбодрить себя, крикнула она и шагнула в салон. Потом на миг остановилась, будто хотела услышать еще хоть что-нибудь от своего командира, и услышала:

– На Бога надейся, а сам не плошай.

Геннадий Сергеевич, человек, которого она любила всем сердцем, нашел еще одну секундочку, чтобы поддержать ее.

Сжав кулачки, стиснув зубы и выправив осанку, она пошла на свой пост. «Будем жить, командир!» – мелькнула в ее голове фраза из кинофильма «В бой идут одни старики». Будем жить…

Летный состав лайнера, осознавая, что в их руках жизни многих людей и самого Президента, не поддался панике и продолжал нести службу.

Командир корабля сидел в своем кресле и коротко и четко отдавал команды. Свет, ударивший в самолет, ослепил его и второго пилота сразу же. Бортмеханик, штурман и радист пострадали менее их. Геннадий Сергеевич, еще издали заметив и почувствовав неладное, каким-то десятым, наверное, чувством дал команду сначала нагнуться, а затем укрыться чем-нибудь. Сам же успел только включить автопилот и аварийную систему, снять, уже ослепленный, на ощупь, китель с вешалки и накрыть им штурмана. Штурман так и сидел теперь укрытый с головой за своей аппаратурой. Его глаза почти не пострадали. Радист тоже сильно не пострадал, успев крепко зажмуриться и укрыться своей формой. Потом снял с себя это «покрывало» и накрыл штурмана. Все понимали: штурман сейчас был глазами самолета, поэтому ему в первую очередь было оказано все внимание и создан относительный комфорт.

Полет лайнера проходил пока нормально. Он летел своим курсом, четко укладываясь в график полета. На борту же его все было не так безоблачно, как хотелось бы… И самое худшее еще только начиналось.

Глава III

Вдруг погас свет. Штурман, радист и бортмеханик доложили, что с аппаратурой и приборами творится что-то невероятное.

– Саша, что у нас с землей? – обратился командир к радисту.

– Порт нас не слышит, Геннадий Сергеевич. Ближайшие – тоже. У меня такое ощущение, что сигнал с нашего борта вообще не выходит в эфир. Такого быть не может! Но факт есть факт, – в голосе его звучало изумление.

– Попробуй связаться с бортами сопровождения, – сказал, чуть подумав, командир.

– Уже пробовал, Геннадий Сергеевич. Даже на «резерве» пробовал.

– Чудеса, да и только! – радист Сашка неустанно переключал все тумблеры своей аппаратуры, неистово щелкали ключом морзянки. Бесполезно.

– Иосиф, – повернулся командир к штурману, – что у тебя?

– Ничего хорошего, Геннадий Сергеевич, – ответил тот, укрытый и потому сильно вспотевший. – Неопределенность во всем. Подумать надо.

– Думай. Думай!

Потом, немного помолчав:

– Иван, чем ты обрадуешь, бортмеханик ты наш дорогой?

– Самолеты сопровождения исчезли с радара, Геннадий Сергеевич. А сейчас… сейчас… Господи!.. Сейчас радар показывает, что мы летим… летим под землей. Ничего не понимаю!

– Ладно. Доклады принял… Думайте, думайте, ребятки мои дорогие.

Был еще один способ установить связь. Командир быстрым движением снял крышку предохранителя тумблера связи со «спец, отсеком», щелкнул им; потом еще раз. Светодиоды, показывающие наличие связи, не засветились.

Глава IV

Отсек «спец, связи» находился в хвостовой части самолета. Это был особо бронированный и особо защищенный, без иллюминаторов, небольшой зал, где несли службу офицеры связи. За засекречивающей и шифровальной аппаратурой несли круглосуточное дежурство интеллектуалы высочайшего класса. Доступ сюда не имел даже командир экипажа лайнера. Только Президент, премьер-министр и министр обороны России могли посетить этот центр связи.

В отдельной кабинке находились два высших офицера: Сухопутных Сил и Флота, с так называемым «ядерным чемоданчиком».

Здесь всегда и всё дышало спокойствием. Даже разговоры велись только вполголоса. Внутреннее напряжение, конечно же, было, но его никто не выставлял напоказ. Боеготовность – наивысшей степени! Такая вот служба.

Получив первые помехи, связисты быстро переключились на резервную аппаратуру и доложили о неполадках. Показания «резерва» тоже оказались странными и удивили даже видавших виды специалистов. Переглядываясь, они включили вторые резервные комплекты – результат тот же. Ни один вид связи не работал. Не было ее даже с экипажем корабля.

Лишних вопросов здесь задавать было не принято. Офицеры, все как один, начали выдвигать различные версии случившегося. Но что-то не сходилось. Все казалось очень странным, необъяснимым, неизведанным. Люди, знающие «до винтика» свою аппаратуру, «до буквы» принцип ее работы, оказались в тупике.

Начальник узла связи генерал-майор Иванов решил срочно проинформировать о случившемся Президента. Отдав команду «Всем оставаться на боевых постах!» он, внутренне собравшись, двинулся к выходу из отсека. Набрав код выхода на замке бронированной двери, он толкнул ее, и… Она не открылась. Дверь, ведущая из узла связи в верхний президентский ярус лайнера, не выпустила генерала. И ему оставалось только выйти в нижний ярус самолета через люк и добираться до цели через пассажирский салон. Механический замок люка сработал. Иванов спустился по ступенькам в небольшой тамбур. Люк за ним сразу же закрылся. Открыв дверь тамбура, ведущую уже в салон самолета, он вдруг невольно зажмурился от яркого свечения. Глаза его начали слезиться, но он не потерял самообладания и шагнул вперед, закрыв за собой дверь.

Людской гвалт резанул слух, немного обескуражив его, но на какое-то мгновение. Генерал был человеком с железными нервами.

Дело в том, что невыносимая яркость света к этому времени уже немного уменьшилась. А свечение в салоне исходило от непонятно откуда взявшихся мельчайших частиц. Эта «пыль» висела в воздухе и лежала тонким слоем на всем вокруг. И все вокруг искрилось, как искрится снег в морозную солнечную погоду. Только цвет был какой-то неземной, изумрудно-серебристый.

Вокруг кричали, плакали, ползали «изумрудные» люди. Иванов начал продвигаться вперед. Ему вдруг показалось, что он либо спит, либо начал сходить с ума. Прозрение наступило скоро: сразу после того, как на него наткнулся огромный парень, шедший на ощупь. Парень был из личной охраны Президента. Только там работали такие супермены под два метра ростом.

Взяв генерала за плечо и ощутив в руке погон высшего ранга, молодой человек сказал:

– Товарищ… Э-э, проведите меня, пожалуйста, к Президенту. Я должен… Я должен….

Парень не был напуган и не сказать, что сильно растерян. Он просто не знал, что делать в такой конкретной ситуации. Он знал, что «должен». И все.

– Пошли, – сказал Иванов.

Взяв парня под локоть левой руки, генерал только сейчас обратил внимание на то, что правая рука охранника все это время находилась под пиджаком в том месте, где находится кобура с пистолетом. «С этим у них полный порядок», – мелькнула мысль в голове генерала.

Выход из узла связи, даже такой кратковременный, не обошелся без последствий. Яркая пыль, хоть и в небольшом количестве, все-таки попала и сюда. Но людям, находящимся здесь, было не до таких «мелочей».