Впрочем, это было только к лучшему. И я понял свой первый урок в этом мире – не все тут так просто, и есть тут силы, с которыми мне пока тягаться не дано!
***
– Есть силы, с которыми человеку не дано тягаться в этом мире! – начал очередную свою лекцию эльф, имени которого Тарас так и не смог запомнить.
– И что сила это есть за? – с трудом выговаривая непривычные слова, только и смог выдать Тарас.
Эльф вздохнул. Невзирая на все усилия лучших магов и учителей его родового замка, обучение Тараса языку давалось очень тяжело, и сейчас, через полторы недели, он едва-едва мог произнести самые простые фразы. А ведь его надо было обучить столь многим вещам… И, несмотря на все меры безопасности, магическая слежка Врага уже наверняка доложила, какие заклинания были использованы в замке за последнюю неделю.
– Сил этих тьма! Силы богов и силы святых мест, силы природы и силы Драконов. И наконец – величайшее зло и проклятье этого мира – сила Врага!
– Брага – сила! – понимающе закивал головой Тарас.
Эльф обречено вздохнул. Если привить знание общей лексики Тарасу удавалось с большим трудом, то название алкогольных напитков он знал уже на следующий день, а к концу недели запасы замка заметно поредели. Более того, даже того словарного запаса, что парень смог освоить, хватало ему для того, чтоб стать предметом воздыханий половины девушек замка. Общаясь с девушками, Тарас использовал свою природную харизму на всю катушку. Все начиналось с невинного угощения бокалом сухого вина или шампанского, а заканчивалось тем, что друиды, дававшие обет безбрачия и воздержания, каждое утро жаловались эльфу на то, что из-за очередной оргии за стеной они всю ночь не могли сомкнуть глаз. И это притом, что все стены были каменные и не меньше тридцати сантиметров толщиной…
– Не брага, а Врага, сила Врага! Тарас, с такими вещами нельзя шутить. Ты должен знать – у нас, у всех нас, у эльфов и людей, у магов и друидов есть один, всего лишь один общий Враг. Наш мир слишком долго жил в неге, и мы, эльфы, пропустили тот час, когда древний Враг пробудился. Мы не заметили, как он набрал силу, и теперь ни один маг не может скрыть от него свою волшбу…
***
Уже две недели я вполне успешно скрывал от всех свое колдовство. Бедуины, эти сыны шакала, или сыны пустыни, один черт, были совершенно уверены, что я в диких страданиях влачу свое рабское существование. Я их старался не разочаровывать – для этого пару раз даже пришлось повисеть на столбе, делая вид, что удары кнутом доставляют мне огромные страдания. Местным понравилось. Правда, я немного с кровью переборщил, слишком много ее "из меня" вылилось, бедуины долго удивлялись, как я после этого вообще жить остался. А так шоу получилось на высшем уровне – со всеми необходимыми спецэффектами.
Параллельно с изучением бедуинов я изучал и своих товарищей по несчастью – прочих рабов. Большинство из них ничем не отличалось от хозяев, случайно попавшие в плен дикари из других племен, но двое рабов меня все же заинтересовали. Во-первых, у них была совершенно другая аура – у одного разноцветный пузырь творческого человека, у другого острая белая игла настоящего воина. Да и внешне они были ближе к нам, к белым людям, чем к этим коричневым макакам. Оба достаточно молодые, лет под тридцать, они не могли так легко выносить тяготы рабства, как другие, а потому и наказывали их чаще прочих. Рассудив, что мне придется так или иначе приживаться в местном мире, я решил сойтись с ними поближе.
Однако все оказалось не так уж и просто. Хоть я и ждал каких-то проблем от воина, но он как раз раскрыл мне свою душу очень легко. Наемник с Западного берега, он единственный выжил в какой-то там страшной битве. А так как подобная дерзость во всех армиях и во все времена приравнивалась к дезертирству (еще бы, все погибли, а ты живой), то и выхода другого не оставалось, кроме как бежать в Запретные земли. Тем более все прекрасно знали – действительно Запретный там всего-навсего небольшой кусок около какой-то там Цитадели, а все остальное – просто опасная дикая земля. Тут какое-то время воин, Духастом его звать, странное имя, почти как песня одна из моего мира, какое-то время жил собирательством, пока не попал в плен и не стал рабом.
А вот интеллигент, как я для себя назвал другого, оказался более крепким орешком. Мало того, что он не захотел со мной вообще общаться, он и мозг свой какой-то такой изощренной защитой прикрыл, что я туда не смог залезть. Конечно, если бы мне надо было, то и залез бы, и все, что хочу, выкопал. Вот только защита была скорее даже не изощренной, а извращенной – любое действие со стороны просто убило бы этого человека. Правда, после того, как я бы успел все оттуда выкачать. Но все равно – жалко мне было парня, вот и оставил я его в покое.
А тем временем приближался самый опасный участок пути – караванная тропа, как я ее назвал, проходила рядом с Цитаделью, и даже бесшабашные бедуины начали нервничать. А мне стало интересно. Как рассказал мне Духаст, тут, рядом с этим страшным местом, до сих пор попадались разные страшные зверюки, созданные еще древними магами в те времена, когда и небо было голубее, и трава зеленее. Я, естественно, как сторонник прогресса, ни во что подобное не поверил, а зря. В одно прекрасное, или ужасное, смотря с какой стороны смотреть, утро на наш отряд напала трехметровая помесь цыпленка с муравьем, брызгаясь во все стороны ядом и плюясь сгустками чистой магии. Честно говоря, я даже не смог понять, как такое вообще можно было сотворить, не говоря уже о том, чтоб вдохнуть жизнь и заставить так быстро бегать. Не знаю, кто были эти сами маги древности, но дело свое они знали хорошо.
Когда эта тварь напала, бедуины забегали, запаниковали, и я уже начал прикидывать, как бы мне самому с этим существом справиться. Честно говоря, только теперь я понял, что этот мир – не такой уж и райский сад, и кто кого – это еще вопрос. Или я этого цыправья, или этот мурапленок меня. Я бы сказал, семьдесят на двадцать пять. Еще пять я бы поставил на то, что у зверя бы хватило ума убежать от такого противника, как я. Впрочем, как ни удивительно, но мое вмешательство даже не понадобилось. Отойдя от начального шока, бедуины смогли организовать очень грамотную травлю твари, и, потеряв всего семь человек личного состава, зверюшку поймали и убили. Самым банальным образом – окружив со всех сторон и утыкав копьями.
Впрочем, как объяснил мне Духаст – эти твари изначально создавались не как индивидуальные бойцы, а как коллективные, и если бы их было хотя бы двое – племя в этот же день перестало бы существовать. Вместе со всеми рабами, понятное дело. Хотя… Наверно, и с двумя я бы тоже справился. Скажем так, пятьдесят на пятьдесят.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
