— Да, я месье Жозеф.
Ему могло быть как шестьдесят, так и семьдесят пять. Мегрэ машинально посмотрел на мужчин и женщин, сидящих в креслах, очевидно купленных на каких-нибудь распродажах. Можно было посчитать, что находишься в приюте Армии спасения или под парижскими мостами, поскольку именно на клошарах обоего пола тренировались юноши и девушки, работая гребнями, ножницами и бритвами. Это производило довольно сильное впечатление, особенно при плохом освещении. Из-за жары оба окна были открыты, и с улицы доносились шумы, что делало атмосферу школы еще более нереальной.
Прежде чем месье Жозеф начал терять терпение, Мегрэ вынул из кармана фотографии и протянул их маленькому человечку.
— И что мне с этим делать?
— Посмотреть на них… Потом сказать мне, узнаете ли вы изображенного на них человека…
— А что он натворил? Вы из полиции, верно?
Он явно насторожился.
— Комиссар Мегрэ, уголовная полиция.
— Вы его разыскиваете?
— Нет. Мы его, к сожалению, нашли. Он получил три пули в грудь.
— Где это произошло?
— У него дома… Если так можно выразиться… Вы знаете, где он жил?
— Нет…
— Он обосновался в предназначенном на снос доме…
Мальчишка, бродивший по дому, нашел его и сообщил в комиссариат… Вы его узнаёте?
— Да… Здесь его звали Аристократ…
— Он часто приходил?
— По-разному… Порой его не видели целый месяц, потом являлся по два-три раза в неделю…
— Вы знаете его фамилию?
— Нет.
— Имя?
— Тоже.
— Он был не очень разговорчив?
— Вообще ничего не говорил… Садился в первое попавшееся кресло, прикрывал глаза и позволял делать с собой все, что угодно… Это я попросил его отпустить усы и бородку… Сейчас это входит в моду, и молодые парикмахеры должны научиться их стричь, что гораздо труднее, чем может показаться…
— Как давно это было?
— Месяца три-четыре назад.
— До того он ходил без бороды?
— Да… У него были шикарные волосы, с которыми можно делать все, что захочешь…
— И долго он к вам ходил?
— Года три или четыре…
— У вас здесь только клошары…
— Почти без исключения… Они знают, что в обед или вечером каждый получит пятифранковую монету.
— И он тоже?
— Разумеется.
— Он был знаком с некоторыми вашими завсегдатаями?
— Я ни разу не видел, чтобы он заговаривал с кем бы то ни было из них, а когда обращались к нему, делал вид, что не слышит.
Было около полудня. Ножницы защелкали быстрее.
Через несколько минут перемена, как в обычной школе.
— Вы живете в этом квартале?
— Я вместе с женой живу на втором этаже этого дома, как раз над этой комнатой…
— Вам доводилось встречать его на улицах квартала?
— Не припомню… Во всяком случае, если бы это случилось, меня бы не удивило… Простите, но занятия заканчиваются…
Он нажал на кнопку электрического звонка и сел за своего рода прилавок, к которому тотчас выстроилась очередь.
Мегрэ медленно спустился по лестнице. Проработав столько лет в уголовной полиции, в том числе в патрульной службе и в отделе по охране вокзалов, он считал, что знает всю парижскую фауну. Но он не припоминал, чтобы встречал такого человека, как тот, кого называли Аристократ.
Он медленно направился к машине, стоявшей на углу улицы Рамбюто. Торранс подошел к ней почти одновременно с ним, стирая со лба пот.
— Нашел что-нибудь?
— Сначала булочную на улице Синь, где он покупал хлеб…
— Он ходил туда каждый день?
— Почти. Чаще всего ближе к полудню…
— Хозяйка о нем ничего больше не знает?
— Ничего. Он едва раскрывал рот, чтобы сказать, что ему нужно.
— Ничего другого он не покупал?
— Там — нет. На улице Кокийер он покупал вареную колбасу или сервелат… Там, на углу улицы, стоит продавец жареной картошки, который также продает, особенно по ночам, и горячие сосиски… Случалось, около трех часов ночи он покупал порцию жареной картошки и сосиску…
Я показал фотографии в двух-трех бистро. Периодически он заходил туда, всегда выпить чашечку кофе. Ни вина, ни водки он не пил…
Портрет становился все более странным: Аристократ, если называть его тем прозвищем, что употребил месье Жозеф, похоже, не имел никаких контактов с другими людьми. Похоже, по ночам он работал на рынке, когда его нанимали разгрузить машину с овощами или фруктами.
— Надо позвонить в Институт судебной экспертизы… — напомнил себе комиссар.
Это позволяло ему выпить второй за утро стаканчик пива.
— Доктора Лагодинека, пожалуйста…
— Подождите, я его позову… А, вот как раз и он…
— Алло… Лагодинек?.. Это Мегрэ… Полагаю, вы еще не приступали к вскрытию?
— Начну сразу после обеда…
— Вы можете не повредить лицо?.. Мне понадобятся другие фотографии…
— Легко… Когда вы пришлете фотографа?
— Завтра утром, вместе с парикмахером…
— А тот что будет делать?
— Сбреет ему усы и бородку…
Торранс высадил Мегрэ на бульваре Ришар-Ленуар перед его домом.
— После обеда продолжать? — спросил он.
— Да…
— В том же квартале?
— Можешь охватить и набережные. Возможно, он там когда-то ночевал…
Мадам Мегрэ сразу поняла, что муж озабочен, и сделала вид, что не замечает этого.
— Есть хочешь?
— Не очень.
Но сегодня поговорить хотелось ему.
— Я только что встретил одного из самых удивительных персонажей…
— Преступника?
— Нет. Жертву. Этого человека убили… Он жил в пустом доме, уже много лет назад предназначенном на слом…
Занимал в нем единственную более или менее пригодную для жилья комнату и стаскивал в нее самые разные предметы, найденные в мусорных баках и на пустырях…
— В общем, клошар.
— Если не считать того, что у него вид благородного отца…
Мегрэ рассказал историю о школе парикмахеров и показал жене фотографии.
— Конечно, по снимкам мертвого судить трудно…
— Его должны были знать в его квартале.
— Никому не известна ни его фамилия, ни даже имя.
В школе парикмахеров его называли Аристократ… Фотографии появятся в дневных газетах… Интересно, узнают ли его читатели…
Как и предупреждал, Мегрэ поел без особого аппетита. Он не любил не понимать что бы то ни было. А в сегодняшней утренней находке он не понимал ничего.
В два часа он сидел в своем кабинете и, набив трубку, заканчивал разбирать почту, когда ему принесли газеты. Он взял две, те, что напечатали фотографию на первой странице.
«Знаете ли вы этого человека?» — спрашивала одна.
Другая газета придумала заголовок «Безымянный мертвец».
В коридоре уже ждали журналисты, и Мегрэ принял их. Сказать им было почти нечего, разве что он выясняет личность убитого в тупике Фьо-Фур.
— А он не мог покончить с собой?
— Ни в комнате, ни во всем доме не обнаружено никакого оружия.
— Можно туда съездить пофотографировать?
— Тело, как вы понимаете, уже увезли.
— Снять обстановку.
— Если хотите… У двери дежурит полицейский. Скажете, что я разрешил.
— У вас озабоченный вид.
— На сей раз я ничего не прячу в заначке. Я вам рассказал все, что знаю. Чем больше разговоров будет об этом деле, тем лучше…
К четырем часам начали поступать первые телефонные звонки. Некоторые исходили от шутников, другие от психов, которые встречаются в любом деле. Одна девушка спросила:
— У него была бородавка на щеке?
— Нет.
— Тогда это не тот, о ком я подумала…
Четверо или пятеро человек пришли в уголовную полицию лично. Мегрэ терпеливо принял их, показал всем различные фотографии.
— Вы его узнаёте?
— Есть некоторое сходство с одним из моих дядей, который уже несколько раз уходил из дому… Нет… Это не он… Этот ведь был высокого роста, верно?
— Около метра восьмидесяти.
— А мой дядя очень маленький и щуплый…
Впервые за неделю не разразилась гроза, и воздух был удушливым.
Около пяти вошел Торранс.
— Нашел что-нибудь?
— Почти ничего… Под мостом Мари один старый клошар вроде бы припомнил нашего убитого, но я не знаю, до какой степени ему можно доверять… Похоже, наш неизвестный уже много лет ночевал под мостами.
Он не сходился с другими. Клошары догадывались, что некоторые ночи он проводит на рынке, но это все, что о нем знали.
— Ни фамилии, ни имени, ни клички…
— Кличка — Немой.
— И все?
— Время от времени он покупал свечу.
В шесть часов наконец-то поступили более точные сведения. Позвонил доктор Лагодинек, закончивший вскрытие.
— Полный отчет я пришлю завтра утром, а сейчас в общих чертах расскажу, что узнал. На мой взгляд, мужчина моложе, чем выглядит. Сколько бы вы ему дали, Мегрэ?
