II
Конец апреля 1828 года
Накинув полушубок белый,Зима, сердита и мрачна,Руси покинула пределы.Пришла весёлая веснаВ столицу хмурую державы.Недавно стаял хрупкий лёд.Струи лазурные несётНева, тиха и величава.Она зеркально отражаетМогучей крепости ансамбльИ, чудится, слегка качаетЕго, как сказочный корабль.Природа солнышком согрета,Живыми соками полна…
На вид чудесный из окнаЗадумчиво глядит Анета.Она сидит, тоской томима,Не рада свету вешних дней.«Я не любима… Не любима.Не проявляет АлексейКо мне особого вниманья,Со мною, как со всеми, мил.Зачем он сердце мне пленил?Напрасны все мои старанья.Хоть он хорош, высок и строен,О нём подруги говорят:«Не верь ему: он зол, он фат».Любви он, может, не достоин.Рассудком зная недостатки,Всё ж отдаюсь мечтам моим,
И сердце замирает сладко
При каждой новой встрече с ним.
Я долго в мире идеальном
Жила прошедшею зимой,
Но неудачен жребий мой, —
Анета думает печально, —
Один лишь раз я полюбила,
Но счастья не дала судьба,
И я, смиренная раба,
Навеки сердце схоронила.
Никто не ведает об этом.
Зачем кого – то посвящать, —
Вздыхает горестно Анета, —
Тревожить зря отца и мать?
На всё да будет Божья воля!
Хоть не дано её понять,
Как хочется порой узнать
Свою заранее мне долю…»
Глядит на линии ладони,
Не замечая, что Крылов
Вошёл в гостиную. В их доме
Обрёл гостеприимный кров
Он, пожилой и одинокий;
В кругу Оленинской семьи
Считаясь издавна своим,
Спросил у девы грустноокой:
«Что ж Вы, Анеточка, в кручине?
Зачем печален милый взгляд?
Как ярко солнце светит ныне!
Пойдём – ка лучше в Летний сад».
«Иван Андреич, так… пустое.
С утра разнылась вновь щека.
Да в том беда невелика.
Пожалуй, прогуляться стоит», —
Она с улыбкой отвечает,Тоску упрятав глубоко,Плащ элегантный надевает,С Крыловым в сад идёт пешком.
Прозрачен Летний сад в апреле:Свободно взгляд уходит вдальСквозь юной зелени вуаль.Как на старинной акварели,Скульптуры стройные белеютАнтичных мраморных богинь,Звенят синицы: «Синь – синь – синь!»Гуляют пары по аллеямГоспод, наряженных и чинных,Резвится шумно детвора…Для вдохновенного пераВесьма заманчива картина.Блестят лихих гусаров шпоры,Кумиров барышень младых.Ведут шутливо разговорыИ Пушкин с Вяземским средь них.Поэт, томленьем сердца движим,Глядит кого – то меж деревИ повторяет нараспев:«Где Бренский? – Бренского не вижу!»(Он реплику такую сноваИз пьесы Озерова взял.)Узрев Оленину с Крыловым,С улыбкой Вяземский сказал:
«Вон Бренская идёт к калитке.Наш баснописец тоже с ней».К ним устремляется скорейОбрадованный Пушкин прытко.Цилиндр подняв по этикету,Крылову кланяется он,Целует ручку у Анеты.Поэт, лишь ею поглощён,Оставив с другом баснописца,Под руку девушку берёт,Вглубь сада быстро с ней идётТуда, где Карпин пруд искрится.Он в рифму говорит остроты,Ведёт дорожкой вдоль реки,Читает новые стихиИ сочиняет ей экспромты.Она смеётся, восхищаясь,Кокетничает с ним слегка,На шутку шуткой отвечает,Забыв о горестях пока:Его ей слушать интересно.И, кажется, сердечных бедУже следа в помине нетНа личике её прелестном.
III
9 мая 1828 года
Игриво луч заката медныйПо стенам комнаты скользит,Унылой, маленькой и бедной,Лицо поэта золотит,Неярким светом освещаетИкону тёмную в углу,По картам брошенным гуляетИ туалетному столу.Сидит в задумчивости Пушкин.Пред ним открытая тетрадь,Рыжеет на его макушкеКудрей взлохмаченная прядь,В руке перо застыло. Ныне,«Полтаву» вновь начав писать,Он думает, какое датьУместно имя героине,В Мазепу грозного влюблённой,Красе украинских степей:Быть может, «дочерью МатрёнойГордится славный Кочубей?»Другая мысль приходит сразу:«Он горд Натальей молодой…»Но тут же быстрою рукойПоэт зачёркивает фразу.«И подлинно, прекрасной АнныМилее нет…» – он записал,И образ девушки желаннойПред взором мысленным предстал,Не героини, страстной, грешной —В воображении возникОлениной прелестный лик,Как ангел, чистой, безмятежной.
В морской прогулке до КронштадтаПоэт встречался утром с ней.На фоне волн голубоватыхЕщё воздушней и нежнейЕму Анета показалась.Он похвалы ей говорил,Она же, стоя у перил,Пейзажем зыбким любовалась,
На воду взгляд бросая скромно.Он ей посланье сочинял,Меж тем его портрет в альбомеИскусно Дау рисовал.Критично оглядев рисунок,Художнику в стихах поэтВдруг вдохновенно дал советПисать черты Анеты юной…
Забыв на время о поэме,Поэт перевернул листок.И воротясь к любимой теме,Он записал те двадцать строкИз стихотворного посланья,Что на прогулке родились.Непроизвольно понеслисьК Олениной его желанья.
Пора оставить заблужденьяБеспечной юности емуИ, вняв сердечным угрызеньям,Былых грехов развеять тьму.
В семейный круг свой путь тернистыйМечтает Пушкин повернуть,Усталым сердцем отдохнутьБлиз девушки, душою чистой.Пером, обглоданным и хрустким,Такими мыслями согрет,Поэт выводит по – французски:«Olenina… Poushkine… Annette…»
…Она к нему то благосклоннаИ рада от души стихам,То внемлет вдруг насторожённоЕго восторженным речам.
Болтая с Вяземским игриво,Она тому назад дня триКружилась в модном «попурри».Глядел на них поэт ревниво.
И червь сомненья сердце точит:Должно быть, искренне влюблёнВ Анету безнадёжно он.Рука зачёркивает строчки:С литературной героиней,Любви послушною рабой,В ней сходства нету и в помине,Хоть хороша она собой,Резва, умна и своенравна.И пишет далее поэт:«И то сказать: в Полтаве нетКрасавицы, Марии равной…»
IV
19–23 мая 1828 года
Всё ближе северное лето,Всё ярче и светлее дни.Душе мятущейся поэтаНе принесли покой они:Грозит ему в Сибирь изгнанье.Элегия «Андрей Шенье»Тому виною. В тишине,Предвидя горечь расставанья,Сидит он на скамейке дальнейВ тенистом парке, и, спешаК Анете думою печальной,Стихами говорит душа.Потом уныние сменилосьВдруг утешительной мечтой,Когда он ясно вспомнил, чтоНа «ты» Анета обратиласьК нему, невольными словамиНадежду в сердце оживив.И Пушкин нежными стихамиЕй снова пишет о любви.
Олениной в конце неделиВезёт стихи за Охту он.Тесня дорогу с двух сторон,Плывут берёзки, клёны, ели…Их величавое движенье,Листвы и хвои свежий духВрачуют сердце. Птичье пеньеПоэту услаждает слух…Вот показался меж ветвямиВ сиянье солнца золотомВ Приютине кирпичный домС распахнутыми в сад дверями.Вокруг знакомые картины:Трудами занята дворня,Гуляют важные павлины,Хвостами дивными маня.
Кружок знакомый в полном сборе:Оленин, Вяземский, Крылов,Мицкевич, Гнедич и Козлов…Текут неспешно разговоры:Все хвалят виды, речку, сосныИ дома здешнего уют,Ругают комаров несносных,Гоняют их, нещадно бьют.«Подобных полчищ в мире нашемНе видел раньше никогда.
Забавно, право, господа:Мы все «камаринскую» пляшем», —Так шутит Вяземский. НападкиЛишь Пушкин сносит не ропщаИ повторяет: «Сладко! Сладко!»Весь в окровавленных прыщах,Он наблюдает в упоенье,Как, сжав поводья в кулачке,На тонконогом рысакеАнета скачет в отдаленье.С такого расстоянья крошкойПоэту видится она.Изящно маленькие ножкиСидят в упругих стременах.Ей встречный ветер платье лижет.Движением руки онаБег усмиряет скакунаИ подъезжает ближе, ближе…
Анета спешилась. По садуПройдясь, улыбкой всех дарит.«Red Rower, добрый день. Я радаВас видеть», – тихо говоритПоэту: прозвище такое,Недавно Купера прочтя,Дала ему она, найдяВ нём сходство с пламенным героемКорсаром. Пушкин с ней напевноЗаводит речь в тени берёз:«Вы ангел, Анна Алексевна.Я снова Вам стихи привёз».«Благодарю. Прошу Вас очень:Впишите их ко мне в альбом.
Я их одна прочту потом», —Она в ответ, потупив очи.
К столу слуга зовёт радушно.Хозяева, друзья, родняЗаходят в дом. Совсем не скучноЗдесь провести остаток дня:Читать поэмы, басни, стансы,Провербы шумно представлять,Под фортепьяно танцеватьИ слушать нежные романсы.Анета, резвое созданье,Для всех играет и поётИ обществу очарованьеОсобенное придаёт.
Весь вечер Пушкин наш за неюУхаживает напролёт,«Драгунчиком» её зовет,Мечтая называть своею…
V
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
