всех, что я знаю.
Вот так я и страдала в компании своего мучителя, когда в открытое окно воздушной лодочкой влетел запечатанный треугольник письма и со стандартным сигналом повис рядом с моей правой рукой. Концентрацию я, конечно же, сразу потеряла, рисунок заклинания развалился к негодованию наставника, но я уже сцапала конверт и предложила закончить на сегодня наше занятие. Риан Гилфомиан без слов откланялся, но так зыркнул на меня, что стало понятно — завтра перед тем, как приступить к уроку, он лично проверит, надежно ли заперты все окна и форточки в комнате.
Письмо оказалось коротким.
«Легкости и процветания, леди Алина!
Я тщательно обдумал ваше предложение и вынужден признать, что оно имеет определенный смысл. Предлагаю предварительно назначить церемонию на третий день третьего месяца лета, а пока подробным образом описать основные требования и пожелания к нашему грядущему союзу.
С пожеланием благополучия вам и Королевству.
Лорд Виррэн Рэндаллион»
Ну что сказать, умеет мужик мысли излагать. И лицо не уронил, и предложение принял (но с неохотой… чует мое сердце, без Йени опять не обошлось), и рацпредложение внес, и даже простым обращением показал, что, мол, не надо церемоний, раз мы без пяти минут жених и невеста.
Третий день третьего месяца лета… То есть холостой жизни мне осталось чуть больше двух месяцев. Эх, надо успеть дела свои в порядок привести. А теперь вот еще «требования и пожелания» придумывай..
Я взяла чистый лист бумаги, автоматическое перо и принялась за работу. М-да, придется арвэ свыкнуться с мыслью, что эпистолярный жанр — явно не конек его будущей супруги.
«И вам не кашлять (зачеркнуто) здоровья и всего наилучшего, лорд Виррэн.
По поводу моих требований и пожеланий. Они таковы:
— Никаких поползновений (зачеркнуто) любовных отношений в браке. Исключительно здоровая дружба и уважение. Личную жизнь организуем кому как угодно, но так, чтобы это не выглядело открытым оскорблением для второй стороны.
— Не таскаться по балам (зачернуто) Не посещать светские мероприятия сверх необходимого минимума. Я бы хотела жить не на виду, а в провинции, на свежем воздухе.
— Не препятствовать моим увлечениям: спортивным тренировкам, выращиванию растений и разведению корриденов (последнее для меня чрезвычайно важно).
— Вне посещения светских мероприятий я оставляю за собой право выглядеть так, как мне удобно.
Я отложила перо и задумалась. Перед затуманенным взором мелькали белые, полупрозрачные на свет стригущие уши, легкие тонкие ноги, шелковые волнистые гривы, ярко-зеленые и голубые умные глаза в окружении пушистых бесцветных ресниц. Корридены. Местные волшебные лошадки. То немногое, что примиряло меня с жизнью в Королевстве. Интересно, как там они без меня? Я в очередной раз вздохнула. Только мы закончили строительство новых конюшен и заложили совсем еще молодой яблоневый сад (яблоки — любимое лакомство корри, те самые, медовые, янтарно-желтые), как Йени приспичило выдернуть меня в столицу по «важному и срочному делу». Конечно, управляющий ежедневно присылал мне отчеты и доклады, но это все не то… Так ладно, вернемся к письму. Я быстро накидала еще несколько строчек, поставила подпись и запечатала послание. Интересно, чем ответ лорд Виррэн.
Ответ пришел следующим вечером. Первая же фраза письма мне безумно польстила. «Признаться, я прибываю в некотором недоумении от вашего послания..», — было написано, и что-то мне подсказывало, что не так уж многие могут похвастаться тем, что повергли арвэ Рэндаллиона в подобное состояние. Далее мой будущий жених излагал свои требования и пожелания, и уже моя очередь наступила удивленно хлопать глазами.
Во-первых, лорд Варрэн желал оставить в тайне для окружающих фиктивность наших отношений.
Во-вторых, регламентировал приглашенных в дом гостей — не более пятерых в неделю. При этом минимум три дня каждой недели должны быть свободны от любого рода визитов.
В-третьих, от меня требовалось также не препятствовать увлечениям второй половины, а еще — удар ниже пояса — не соваться в его кабинет и мастерскую. И никаких тебе подробностей. Разумеется, я согласна была уважать чужое личное пространство, но врожденное любопытство тут же начало свою работу: была бы такая возможность, уже бы шагала на цыпочках к его кабинету. Впрочем, кое-какие способы добыть информацию имелись. В конце письма лорд Рэндаллион упоминал, что лично обсудить подробности мы сможем через несколько дней — на очередном балу во дворце в честь грядущего праздника Начала Лета. Вывод? Правильно: придется опять переться на бал.
Бал прошел на удивление отлично. Впервые я прибыла туда с конкретной и понятной целью, не ожидая всяких чудес, внимания и особенно не задумываясь о том, какое впечатление о себе оставлю. Ну, почти. А еще у меня (опять же, впервые) был самый настоящий кавалер. Лорд Варрэн вел меня в танце (где же еще поговорить-то без лишних ушей), отвечал на мои вопросы, приносил прохладительные напитки, а вот колоться на тему своих увлечений отказался наотрез, как я не убеждала. А я старалась, даже настращала его страшными сказками о Синей Бороде.
— Леди Алина, вы можете быть уверены, что останков бывших жен в моем доме нет, — улыбнулся Варрэн. Чем обрек себя на целую гору новых вопросов: «а где тогда есть?», «а нет, потому что и не было, или потому что вы вовремя от них избавились?»… А под утро, провожая до дворцового крыла, где находились мои комнаты, арвэ Рэндаллион вручил мне коробочку с совершенно изумительным кольцом.
— Наденьте его. Это подтвердит для остальных серьезность наших намерений, — и мужчина откланялся.
Время бежало неумолимо. За следующие два месяца мы еще несколько раз беседовали с Рэном, бессчетное число раз переписывались и даже ездили вместе в его имение выбирать мне свадебный подарок (им оказались два жеребенка корри — лучших, если не во всем Королевстве, то на землях Рэндаллиона точно). От радости я сама скакала рядом с ними словно третья лошадка. Можно твердо сказать, что подарок удался на славу.
В общем, к третьему дню третьего месяца лета я уже не ругала Йени за его бестолковую затею. Временами даже, наоборот, мне казалось, что все к лучшему.
А в день нашей свадьбы было мне откровение. Стоя у алтаря рядом с Рэном, я вдруг поймала себя на мысли, что теперь воспринимаю его совсем иначе. Не долговязым — но высоким и элегантным, не блеклым — но наделенным сдержанной классической привлекательностью. И серые глаза, смотрящие на меня, казались ярче самых сочных драгоценных камней. В общем, я поняла, что попала.
— «Самка гигантского лемура», Ежова, помнишь? Не смей тут растекаться грязной лужей!
После церемонии и всех положенных светских процедур я удалилась в свои новые
