Теперь что? Ему было бы комфортнее вступить в перестрелку.
Сверху до низа и спереди её гребаное платье было застегнуто на металлические заклепки размером с зубочистку, пропущенные через металлические люверсы. Единственный способ снять его — это просунуть пальцы под платье и, стянув вместе края платья, расстегнуть каждую гребаную застежку по отдельности. Но за всем этим скрывалась ее грудь. Господи, он просто не может этого сделать.
Её губы изогнулись в злой ухмылке.
— Не останавливайся на этом, Бенджамин.
— Развлекаетесь, Госпожа? — пробормотал он и просунул свои большие пальцы внутрь.
— М-м-м.
Она была тёплой, он чувствовал костяшками пальцев шелковистость ее кожи. И его член был твёрже камня. Он расстегивал корсетную часть, снимая платье, застежка за застежкой. Но эта штуковина слишком сильно давила ей на ребра, и Анна вскрикнула от боли.
Он тут же остановился. Как, черт возьми, он может продолжать, если своими действиями делает ей больно?
— Анна?
— Продолжай, — ее руки сжались в кулаки, а ногти впились в ладони. Но взгляд был ясным и спокойным. — Ты прав, мне самой было бы сложно из него выбраться. Я сейчас двигаюсь не так хорошо, как раньше.
— И что за травма? — Бен плотно сжал зубы, продолжая делать, как приказано. Застежка за застежкой.
Хотя она и контролировала выражение лица, ей не удавалось сдержать непроизвольные подергивания и спазмы мышц живота.
— Ушиб рёбер. Ничего не сломано, — её голос звучал напряженно, и Бен, наконец, закончил с самой узкой частью.
Он расстегнул последние застежки у линии живота и спустился… ниже. Распахнув платье, он постарался не пялиться.
Черта с два, он смотрел во все глаза.
Его взгляд скользнул от ее обтянутой стрингами киски вверх, к мягкому округлому животу и её прекрасным высоким грудям. Темно-розовые соски заострились от прохлады ночного воздуха. Она аппетитно пахла — мандаринами и легким мускусным ароматом женщины.
Веди себя как джентльмен, коим тебя никогда не воспитывали, Хауген. Он накрыл её одеялом. Отвернувшись, чтобы не видеть, как его движения причиняют боль, Бен просунул руку ей под спину. Черт, её кожа в этом месте была невероятно мягкой. Он осторожно приподнял Анну, чтобы вытащить из-под нее платье.
Теперь на ней были лишь стринги и одеяло.
В комнате стало чертовски жарко.
— Благодарю, Бен. Так гораздо лучше.
— Не сомневаюсь, — он осмелился и отодвинул покрывало, обнажая ее ноги. На ее правом бедре красовался синяк размером с его кулак. Бен взглянул на неё, приподняв брови. — Ботинок?
— У сбежавшего из-под залога был слишком заботливый старший брат.
Что за чертова работа. Неудивительно, что она часто появлялась в «Царстве Теней» с синяками и ссадинами.
— Не лучше бы Вам заняться чем-то более… безопасным?
Ее голубые глаза стали холодными, как арктический холод.
— Нет.
— Прошу прощения, Мэм.
— Знаешь, из твоих уст это звучит довольно мило, — пробормотала она. На ее щеках красовались ямочки, чего он не замечал прежде, пока не увидел ее смеющейся во время девичника Габи.
— Звучит что? — ему нужно было уходить, иначе он снова сдёрнет с неё это одеяло. Найдет каждый синяк и поцелует, чтобы быстрее зажило.
— Мэм. Я думала, ты ванильный, Бен.
— Так и есть, — и даже если его посещали фантазии о том, как она встанет острыми шпильками ему на грудь, он предпочитал держать эти мысли при себе. — Просто оказал небольшую услугу, вот и всё.
— А-а-а, — она медленно его оглядела, ещё не совсем вернувшись к своему обычному пугающему образу. — Могу я отплатить тебе за время и бензин?
— Да, Мэм, — он помолчал секунду. Оставалось надеяться, что она не расскажет об этой просьбе Зету, иначе его тут же уволят. — Думаю, я заслужил поцелуй Госпожи.
Её брови взлетели вверх.
— Этой ночью ты полон сюрпризов.
Ее голос с хрипотцой всегда звучал так, словно сейчас настало утро после ночи бурного секса. Но когда она перешла на этот особый низкий тон, он сразу же понял, почему мужчины ползали на коленях в её присутствии.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Он ждал, пока она обдумывала его просьбу. Он был готов ждать всю ночь — блять, смотреть не нее было одно удовольствие.
Вместо ответа она протянула к нему руки.
Бог любит меня. Он сел рядом с ней, наклонился, и она обхватила руками его за шею. Дальше. Он осторожно скользнул рукой под ее плечи. Бархатная кожа обтягивала гладкие женские мускулы. Бен аккуратно расположил другую руку на ее затылке, чтобы насладиться густой массой шелковистых волос. Ему доставляло невероятное удовольствие смотреть на нее, прикасаться к ней, ведь она была тактильной симфонией.
Он аккуратно приподнял Анну лишь для того, чтобы их тела соприкоснулись, и ее груди прижались к нему. Теплая, упругая и мягкая.
Боже, благослови Зета.
Когда он посмотрел ей в лицо, то увидел, что она удивлена его смелостью, а потом ее глаза начали сужаться. Если он не поторопится, то лишится награды. Поэтому Бен наклонил голову и коснулся губами ее губ.
Такие мягкие. Черта с два он будет торопиться. Он накрыл её губы своими и сделал шаг безоружным на линию огня.
У сторожевого пса были свои трюки.
Губы Бена были настойчивыми и гораздо более уверенными, чем обещало его скромное поведение. Его огромные размеры и сила заставляли её чувствовать себя невероятно хрупкой.
Женственной.
Он сдерживал эту силу из-за неё. Ради неё. И это знание опьяняло.
Её пальцы зарылись в его густые волосы, и она провела языком по его губам.
— Ещё.
— Да, Мэм, — он глубже поддался к ней, целуя жарко и влажно, врываясь в её рот умелыми движениями языка, затем снова поддразнивая.
Несмотря на боль и действие лекарства, она чувствовала, как по венам разливается жар. Её груди еще теснее прижались к его мощной груди.
Он издал низкий рык и углубил поцелуй.
И… она не могла этого допустить. Слегка сжав пальцы, Анна предостерегающе вонзила ногти в его затылок.
К её удивлению, он отступил и опустил её на кровать с обескураживающей кротостью.
Она провела рукой по его подбородку, чувствуя, как жесткая щетина царапает её кожу. Несколько шрамов выделялись яркими белыми полосами на фоне темного загара: на правой щеке, массивной челюсти и шее. Морщинки в уголках глаз. Ещё несколько около губ. Длинные, до плеч, волосы карамельного цвета, Бен, как обычно, собрал в хвост. Она заметила седину в прядках за ушами.
Она ведь никогда по-настоящему не смотрела на него, не так ли?
— Сколько тебе лет?
— Я старше Вас, Госпожа, — пробормотал он.
— Это не ответ, Бенджамин.
Он сидел на краю кровати, бедром прижимаясь к её бедру, опираясь всем весом на руку рядом с ее талией. В этот момент она осознала, что второй рукой он играет с её волосами. И почему-то ей не удавалось вызвать в себе должное негодование.
— На пару лет старше Вас. Тридцать шесть.
Что ж, он не так молод, как она думала. Конечно, по сторожевым псам редко можно понять, сколько им лет, не так ли? И он определенно отличался от её обычных предпочтений. Она нахмурила брови. И он был в курсе, что старше её тридцати четырех?
— Откуда ты знаешь мой возраст?
— В личных делах членов клуба есть копия водительских прав, чтобы мы могли проверить человека. В апреле у Вас день рождения, — он помедлил. — Не беспокойтесь. Все охранники подписывают соглашение о конфиденциальности.
— Не сомневаюсь. — Зет был бы пустым местом, если бы не заботился о безопасности членов клуба. Через миг или около того ее затуманенное сознание смогла вычленить, что он смотрит на нее и ласково проводит пальцем по щеке. — Бен?
— Вы чертовски великолепны, — кровать скрипнула, когда он встал. Бен прошел в ванную и вернулся, поставив стакан воды на прикроватный столик. Туда же он положил её сумочку. — Ваш телефон здесь?
Она кивнула.
— Могу я еще что-нибудь сделать для Вас, прежде чем уйду?
