Что ж, Джордж, мне очень жаль, но эта мысль мне даже в голову не приходила. Я хочу сказать, миссис Фрайлендер не просто моя соседка, мы с ней друзья, я даже хотела поехать вместе с ней в больницу, но оставалась еще одна небольшая проблема – Пако. Пожалуй, Джордж, лучше сказать по-другому: большая проблема. Пако – это большой датский дог миссис Фрайлендер. Он весит сто двадцать девять фунтов, то есть больше, чем я.
И ему нужно было выйти. Срочно.
Поэтому я его вывела погулять, а потом накормила и напоила. Еще мне пришлось накормить и напоить сиамцев, Твидлдума и Мистера Пиперса. (Твидлди, к сожалению, в прошлом году умер.) Пока я этим занималась, полиция осмотрела дверь на предмет следов взлома. Но никаких следов не было.
Джордж, ты же понимаешь, что это означает? Это означает, что миссис Фрайлендер, вероятнее всего, знала того, кто на нее напал, и сама впустила его в дом!
Еще более странно то, что в сумочке миссис Фрайлендер лежало 276 долларов наличными и их не тронули. То же самое с драгоценностями. То есть, Джордж, это было не ограбление.
Джордж, ну как ты не видишь, что это готовый материал для статьи? Что-то в этом деле нечисто, я это чувствую.
Когда я наконец добралась до больницы, мне сказали, что миссис Фрайлендер в операционной. Врачи пытаются ослабить давление на мозг, которое создает огромный сгусток крови, образовавшийся внутри черепа! Не могла же я просто взять и уехать. Полицейским пока не удалось связаться ни с кем из членов ее семьи, поэтому, кроме меня, у миссис Фрайлендер никого нет.
Двенадцать часов. Врачам потребовалось на операцию двенадцать часов. За то время, пока продолжалась операция, я успела два раза вернуться в квартиру миссис Фрайлендер и выгулять Пако. А когда операция закончилась и мне удалось поговорить с врачами, оказалось, что операция прошла успешно лишь отчасти: Джордж, миссис Фрайлендер в коме! Она может вообще никогда не выйти из этого состояния!
А пока она в коме, кому придется заботиться о Пако, Твидлдуме и Мистере Пиперсе, как ты думаешь?
Ну, Джордж, угадай.
Пойми, я не пытаюсь тебя разжалобить. Знаю, мне надо было позвонить. Но в то время мои мысли занимала не работа.
Теперь, когда я наконец на рабочем месте, может, все-таки позволишь написать мне небольшую статью о том, что случилось? Ты же понимаешь, мы бы могли подать ее под соусом «будьте осторожны, не впускайте в квартиру кого попало». Полицейские пока еще не нашли ближайшего родственника миссис Фрайлендер, кажется племянника, но когда они его все-таки найдут, думаю, я могла бы взять у него интервью. Миссис Фрайлендер – удивительная женщина, ей восемьдесят лет, но она по-прежнему ходит три раза в неделю в тренажерный зал. А в прошлом месяце она летала в Хельсинки на концерт «Рингс». Кроме шуток. Она была замужем за Генри Фрайлендером – тем самым, который разбогател, придумав завязки для мешков для мусора. Ее состояние оценивается как минимум в шесть или семь миллионов.
Ну же, Джордж, дай мне шанс проявить себя. Не можешь же ты вечно держать меня в Десятой колонке и заставлять заниматься только светскими сплетнями!
Мел
Кому: Мел Фуллер <[email protected]>
От: Джордж Санчез <[email protected]>
Тема: Не можешь же ты вечно держать меня в Десятой колонке и заставлять заниматься только светскими сплетнями!
Еще как могу.
И знаешь почему? Потому что я выпускающий редактор этой газеты и могу делать все, что захочу.
Кроме того, Фуллер, ты нужна нам в Десятой колонке.
Хочешь знать, почему ты нам нужна в Десятой колонке? Потому, что ты неравнодушная. Тебе не безразличны неприятности Вайноны Райдер с полицией. Тебе не безразлично, что у Гаррисона Форда химическая экзема. Тебе не безразлично, какие у Кортни Лав груди, силиконовые или нет.
Признайся, Фуллер, ведь тебе не все равно?
А другая причина в том, что материала для статьи здесь нет. Старушку стукнули по затылку, чтобы отобрать пенсию, – да такое происходит каждый день.
Фуллер, есть такая штука, называется телефон. В следующий раз звони.
Уяснила?
А теперь пришли мне свою статью о показе «Прада».
Джордж
Кому: Джордж Санчез <[email protected]>
От: Мел Фуллер <[email protected]>
Тема: Мне все равно, какая у Кортни Лав грудь...
а ты еще пожалеешь, что не разрешил мне заняться материалом про Фрайлендер. Говорю же тебе, Джордж, в этом что-то есть. Я просто чувствую.
И между прочим, у Гаррисона Форда никогда не было экземы.
Мел
P.S. И кто не сочувствует Вайноне Райдер? Она такая милая. Джордж, разве ты сам не хочешь, чтобы ее освободили?
Кому: Отдел персонала <[email protected]>
От: Мел Фуллер <[email protected]>
Тема: Мое опоздание
Уважаемый отдел персонала!
Что я могу сказать? Вы меня застукали. Догадываюсь, что мои:
* алкоголизм
* наркомания
*пристрастие к азартным играм
* домашнее насилие
*расстройства сна
* клиническая депрессия
и разные другие состояния в конце концов довели меня до крайности. Прошу немедленно записать меня на занятия в рамках программы помощи персоналу. Буду очень благодарна, если вы назначите мне психотерапевта с внешностью Брендана Фрейзера, и желательно, чтобы он вел сеансы терапии без рубашки.
Потому что главная моя болезнь состоит в том, что я – двадцатисемилетняя жительница Нью-Йорка и не могу найти себе приличного парня. Мне много не надо, всего-то одного-единственного парня, который бы мне не изменял, не жил бы со своей мамой и в воскресенье с утра не открывал бы первым делом газету «Кроникл» на странице искусства. Может, вы такого знаете?
Посмотрим, справится ли с этой задачей ваша программа помощи персоналу.
Мел Фуллер,
обозреватель Десятой колонки
«Нью-Йорк джорнал»
Кому: Аарон Спендер <[email protected]>
От: Мел Фуллер <[email protected]>
Тема: Может, все-таки сядем и поговорим как взрослые люди?
Обсуждать нам нечего. Честное слово, Аарон, я извиняюсь, что швырнула в тебя сумочкой. С моей стороны это было чистое ребячество, о чем я глубоко сожалею.
И пожалуйста, не думай, что наш с тобой разрыв как-то связан с Барбарой. Она тут ни при чем. Если честно, Аарон, у нас все кончилось еще задолго до того, как ты рассказал мне о Барбаре. Давай смотреть правде в глаза, Аарон, – мы с тобой просто очень разные люди, тебе нравится Стивен Хокин[2], мне нравится Стивен Кинг. У нас бы все равно ничего не вышло.
