Фейс нашла перевернутую пустую корзину, села на нее, взяла Чарити на колени, а саквояж с их имуществом поставила рядом. Она была целиком занята младшей дочерью, и Хоуп почувствовала обиду. Во время плавания на корабле Чарити доставалось больше материнского внимания, не говоря уже о большей доли в их скудном рационе. Обычно Хоуп считала это естественным. Она понимала, что Чарити еще совсем крошка и у нее мало силенок. Однако иногда, когда сестренка хныкала и капризничала или когда мать уж слишком много занималась ею, Хоуп охватывало какое-то незнакомое, неприятное чувство, которому она не могла подобрать названия.
И сейчас, увидев, как бледна и измучена Фейс, Хоуп почувствовала себя виноватой: она сильная и должна быть помощницей своей матери – люди часто так говорили, да и она это понимала. Несмотря на занимавшие ее мысли, глаза Хоуп не переставая следили за всем, что происходило вокруг.
Любознательная по натуре, от рождения наделенная неуемной энергией, Хоуп умела находить во всем свою прелесть. Правда, путешествие было долгим и утомительным, однако всегда находилось что-нибудь новое, что привлекало ее внимание. Теперь же, оказавшись в новой стране, где столько всего нужно увидеть, она никак не могла решить, с чего же ей начать. Она наблюдала, как солдаты с мушкетами, отогнав всех осужденных мужчин в одну сторону, окружили и выстроили их полукругом и каждому прикрепили на спину номер.
Вскоре страсть к познанию нового пересилила чувство долга, и, увидев, что Фейс полностью занята капризничающей Чарити, Хоуп стала потихоньку расхаживать между хижинами. Она никогда не видела жилищ, подобных этим, и не могла устоять, чтобы не заглянуть в некоторые из них. Оказалось, что внутри ужасно пахнет и так темно, что ей почти ничего не удавалось разглядеть. Ее никто не окликнул, и она решила, что домишки пусты. Постепенно осмелев, Хоуп вошла внутрь одной из хижин и сразу же сморщила свой маленький носик: вонь там стояла невыносимая! Ее глаза уже начали было привыкать к темноте, когда в углу что-то зашевелилось. Она решила, что это, должно быть, крысиный выводок, однако вдруг на свет Божий появилась нечесаная голова и на девочку уставились два злобных глаза.
– Ну вот, – проворчал грубый голос, – неужели человек не может немного отдохнуть без того, чтобы его не беспокоили? Кто ты такая и что тебе здесь нужно?
Хоуп в испуге застыла, а странное существо стало подниматься.
– Ну-ка уходи отсюда! – Человек обнажил похожие на клыки сломанные зубы. – Быстро, или я съем тебя на ужин!
Хоуп повернулась и выбежала. Зажмурившись, она быстро помчалась прочь, налетела с размаху на что-то твердое, покачнулась и, несомненно, упала бы, если бы чьи-то руки не подхватили ее под мышки.
– Нужно в оба глаза глядеть, куда идешь, девочка. – И парнишка с косичкой – а это был именно он – широко улыбнулся. – Ой, да ты еще совсем маленькая!
– Ничего подобного! Мне уже пять! – Хоуп сердито взглянула снизу вверх в веселые голубые глаза.
– Вот как, значит, уже пять? – Он отвесил ей шутливый поклон. – Простите мое невежество, миледи. Меня зовут Котти Старк, – представился мальчик, казавшийся Хоуп просто великаном. – А ты, наверное, прибыла на тюремном корабле?
Все еще досадуя на себя, но уже немного успокоенная поведением своего нового знакомого, Хоуп внезапно смутилась и опустила голову.
– Ну же, – Котти присел перед ней на корточки и тонким, довольно грязным пальцем приподнял ее подбородок, – говори, не бойся.
Хоуп нерешительно посмотрела на него и кивнула.
– Ага! Я так и подумал. Осужденная или на поселение?
Хоуп не знала точного значения слова «осужденный», но не раз убеждалась, что принадлежать к ним стыдно, поэтому она хотела снова опустить голову, но Котти помешал ей:
– Этого нечего стыдиться, девочка. Большинство здешних жителей попало сюда таким же образом. Как тебя зовут?
Он все смотрел на нее своими добрыми голубыми глазами, и Хоуп наконец обрела дар речи:
– Хоуп.
– А фамилия у тебя есть?
– Блэксток, – прошептала она.
– Так вот, Хоуп Блэксток, мой отец тоже был осужденным. Он попал сюда одним из первых, прибыл с первой флотилией. Ты себе представить не можешь, каким это место было в те времена: здесь жили одни только туземцы! Поверь мне, это невозможно описать! Теперь отец умер, и я остался один.
– А где твоя мама? – Хоуп заинтересовалась его рассказом и перестала стесняться.
– Мама умерла еще в Лондоне, до нашего отплытия. – Чуть заметная тень пробежала по лицу мальчика, но затем он снова улыбнулся и взял Хоуп за руку. – Но пожалуй, нам стоит пойти и поискать твою маму.
Котти повел девочку обратно, и вскоре Хоуп увидела Фейс, которая, держа на руках Чарити, с беспокойством озиралась по сторонам. Конечно же, причина материнского волнения – ее исчезновение! Чувство возбуждения немедленно сменилось чувством вины: она нежно любила мать и не могла спокойно смотреть на ее страдания.
– Я здесь, мама! – крикнула она и, выпустив руку Котти, подбежала к матери.
Фейс сразу успокоилась и строго сказала:
– Где ты пропадала, детка? Я подумала, с тобой что-то случилось! Теперь будешь стоять возле меня, понятно?
Хоуп, уткнувшись лицом в материнскую юбку, молча кивнула, когда раздался голос Котти:
– С ней не случилось ничего плохого, госпожа. Она просто немного испугалась, сунув нос в одну из хижин. – Он усмехнулся. – А это оказалась хижина старого Бена Корта. Одного его вида достаточно, чтобы напугать кого угодно!
Фейс взглянула на мальчика. Он показался ей довольно приятным и смышленым, но лондонские улицы научили ее быть осторожной и не доверять мальчишкам: чаще всего от них были одни неприятности.
– Как тебя зовут, мальчик?
– Котти Старк, госпожа Блэксток.
– Откуда ты знаешь мое имя?
– Ваша дочь, – кивнул Котти, – это она сказала мне.
– Ты тоже прибыл с нами?
– Нет, госпожа. Мой отец и я прибыли еще с первой флотилией.
– Ну а… – Фейс огляделась по сторонам, не решаясь задать мучивший ее вопрос. – Здесь очень тяжело живется? Осужденным, я имею в виду.
– И для осужденных, и для свободных поселенцев жизнь здесь одинаково тяжела, госпожа. Очень мало еды. Обещали поставлять продовольствие из Англии, но это так и осталось обещаниями. Люди умирают от голода, а еще многие умерли от чумы.
– Однако ты на вид вполне здоров, Котти! – Фейс с подозрением посмотрела на мальчика.
– Я научился заботиться о себе, – ухмыльнулся Котти, ничуть не смутившись. – Для этого требуются быстрота и хитрость, необходимые, чтобы стащить монету и подцепить доллар!
– Значит, ты карманный воришка! – с отвращением заключила Фейс.
