Клинок рассекает плоть.
Дикую боль я встречаю почти с радостью.
Значит, я жива.
Сознание меркнет, и я падаю прямо в руки тому, которого ждала всю свою жизнь. И мне всё равно теперь – любит или не любит.
Главное, что люблю я.
Если цена жизни – смерть, я готова заплатить такую цену.
- Только попробуй умереть на моих руках, Лягушонок! – резко и твёрдо заявляют над моей головой. Прижимают сильнее. Прижимают крепко. – Я тебе не разрешаю. Слышишь?
Тело немеет. Это к лучшему – хоть немного глушится адская боль, теперь ещё и в центре лба. Кажется, лопнул гиар, разлетелся осколками. И кажется, он так сильно пророс в меня невидимыми корнями, что это никогда теперь не исправишь.
За плотно закрытыми веками – темно. Вокруг какая-то суета, вскрики, грохот, что-то рушится, кто-то сражается… но у меня нет сил даже открыть глаза и посмотреть.
А потом в моё тело буквально хлынул целебный поток энергии.
Ричард.
Это он.
Никогда не задумывалась – как странно, что природной магией этого до мозга костей боевого мага является лечебная магия. В этом есть какой-то парадокс… и в то же время самая пронзительная правда жизни.
Мне становится тепло – так тепло!
И невыносимо хочется спать. Заснуть глубоким сном.
Не тем, мутным и страшным сном-беспамятством.
А исцеляющим, крепким и добрым сном. В обнимающих меня руках.
Бороться нет больше сил, и я так и делаю. Сквозь сон ощущая, что меня куда-то несут… уносят… от прошлой жизни, от прошлых кошмаров. По дорогам чужих миров. Которые мне теперь предстоит познать.
Глава 2
Глава 2
Странный запах.
Я такого никогда не ощущала – волшебный, сладкий как мечта, свежий как ветер.
Открываю глаза – и вижу прямо перед своим лицом синие розы.
Немедленно усаживаюсь, не обращая внимания на дурноту.
Видела как-то именно такие – но они не пахли. Потому что были изображены на доспехе. И я понятия не имела, что у них на самом деле такой нереальный аромат.
Целый букет синих роз – в вазе на тумбочке. Странный цвет дерева, белый. Ещё более странно то, что в вазе нет воды и они стоят там, кажется, сами по себе. Но при этом почему-то не вянут и продолжают одуряюще пахнуть, как живые. Наверное, запах и вывел меня из тяжёлого беспамятства.
Любопытство побуждает осмотреться.
Кровать, на которой лежу – она размером с комнату, в которой я жила когда-то. В прошлой жизни.
Комната тоже немаленькая, здесь бы развернулась даже лошадь.
Осторожно откидываю край тёплого одеяла, высовываю босые ноги. Приходится практически спрыгивать с края кровати. Мне положили столько перин, как будто я хрустальная, ей-богу.
Приказываю своей глупой башке перестать кружиться. Не с первого раза, но вроде бы слушается.
На мне ночная сорочка из белой плотной ткани, на завязках под горло. До сих пор чьими-то духами пахнет, значит, кто-то одолжил. Кто-то явно меня повыше, так что подол почти стелется по полу, да и в широких рукавах утопаю. Но мне нравится. Уютная вещь. С такой сорочкой и одеяла-то никакого не надо.
Первое, куда я побежала, было зеркало. Я его очень быстро засекла в одном из углов комнаты, хотя в ней было столько других интересных вещей, что больше это всё напоминало музей древностей. По одной этой комнате я бы узнала о местных эллери в тыщу раз больше, чем по учебнику. Тем более, учебник не передаёт цвета, объем и запахи. Так что, пожалуй, я бы здесь бродила весь день и изучала каждую мелочь – но зеркало было первоочередное дело, дураку понятно.
Потому что в комнате кроме меня никого, конечно же. Но обрывки воспоминаний я уже успешно склеила, и кто меня сюда вытащил из того кошмара, в котором я находилась так долго – прекрасно понимала.
Я ни за что на свете перед ним не должна показаться лохматой замарашкой!
Беглый осмотр показал, что масштабы бедствия устрашающие.
Волосы кое-как пригладила рукой… скривилась, что они снова бледные, как моль. Ну ничего, жизнерадостный зелёный мы им непременно вернём. Как только я разузнаю, какие тут у них ингредиенты для зелий имеются, и тщательно их опробую. Не хотелось бы из-за того, что местные травки не похожи на наши, оказаться потом лысой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Но вот синяки под глазами и вид замученной полудохлой мыши… с этим я вряд ли что-то смогу поделать в ближайшее время.
Да-а-а уж, Гайка…
Заварила ты кашу. Теперь огребай последствия.
О том, какие могли быть на самом деле последствия, если б не Ричард, думать я всё-таки боялась. Пока. Потом осмыслю, помучаюсь совестью и основательно пожалею себя и весь мир, который чуть было не получил Королеву Хаоса с напрочь сорванной крышей.
Пока у меня снова актуализировалась главная задача.
Влюбить в себя Ричарда.
В прошлый раз у меня было три дня.
В этот… поскольку конец света, судя по всему, пока отменяется, времени должно хватить.
Не для того я возвращалась с того света, чтоб терять такой великолепный шанс. Только когда почти сдохла, начинаешь понимать, как надо цепляться за по-настоящему важные вещи. Так что… держись, дорогой спаситель!
К сожалению, ослепительная улыбка в зеркало не вышла – да и вообще никакая не вышла, если честно… кажется, за это время я разучилась улыбаться совсем.
Ну да ничего, дело поправимое! Надеюсь.
Что-нибудь придумаем.
Я поспешно осмотрелась – моей одежды поблизости не обнаружилось. Да и честно сказать, ни за какие коврижки я б не влезла опять в те ужасные серые тряпки, которые меня и так чуть было не задушили.
Но не пойду же я на поиски своего рыцаря прям так? Неприлично. А я не хочу, чтоб у него сложилось плохое мнение о своей будущей невесте.
Одеяло не подходило в качестве накидки, было слишком здоровенное и тяжёлое. Шторы снимать я постыдилась. Они тут совершенно неэкономные, эти местные жители, такую прорву ткани пускать на занавешивание окошка. Придумали же умные люди ставни! Закрыл, и всего делов.
В конце концов, мой взгляд упал на кусок ткани поменьше, который украшал собой круглый столик у окна. Голубые, синие и белые оттенки – как раз в цвет герба, который я оч-чень надеялась когда-нибудь тоже надеть.
Пойдёт пока что.
Я задрапировалась как следует, тщательно пригладила волосы пальцами, потом подумала – и ещё одну розу из вазы выдернула, вставила себе за ухо.
Подмигнула себе в зеркало.
- Гая, ты красотка! Ты умница, ты живая, значит всё получится. Не дрейфь.
И всё равно коленки тряслись.
Я его увижу.
Он же здесь живёт, значит увижу, да? А что он мне скажет? А я что скажу? Надо, наверное, заготовить парочку вариантов, а то велик риск вообще язык проглотить и выставить себя совершенной тупицей…
Если бы я когда-нибудь ходила на свидания, то наверное, примерно так же волновалась бы перед первым.
Переступила босыми ногами, вдохнула поглубже. Сердечко билось так, что я чуть было не струсила и не сбежала под одеяло. Но желание увидеть Ричарда было сильнее.
Вот только где его искать? Я понятия не имею. Он рассказывал однажды о своём доме, когда я пристала. Из скупого рассказа, выданного при этом с таким лицом, что я поняла – это самое чудесное место на земле – я поняла, что Замок ледяной розы огромный, как лабиринт. И башня там есть, и подземелья ещё…
Ну да ничего. Поброжу, поплутаю, авось найду.
Он же меня нашёл…
Ну всё, Гай, хватит трястись! Иди уже.
И боюсь всё равно, никак не идут ноги. А если он будет на меня злиться? Я же его чуть не убила. А если он во мне навсегда-навсегда разочаровался после того, чем чуть не стала?..
За всеми этими рассуждениями я не заметила, как откуда-то с потолка свесилась ветка с серебристыми шипами и бутонами синих роз. Чуть не подскочила, когда живая лиана зависла прямо перед моим лицом.
