А Вадика про его семейную жизнь я обязательно выспрошу.
* * *
Приятеля моего я заметил издали, стоило войти в сквер. Сидит на той же скамье, в руке – все та же банка-оборотень. У меня, кстати, тоже, только еще не вскрытая.
Но, как подсказало мне обострившееся с некоторых пор зрение, что-то с Вадимом на сей раз было не так: опущенные плечи, остановившиеся глаза. Уж не стряслось ли чего?
– Случилось что-нибудь? – встревоженно спросил я, поздоровавшись.
Взгляд его прояснился не сразу.
– Случилось?.. Д-да… пожалуй… Ты садись.
Я сел.
– Банку вскрой.
Вскрыл. Рисунок мгновенно сменился. Было пиво – стал тоник. Якобы.
– Ну?..
– Что «ну»?
– То, что мы оба с тобой идиоты.
– Оч-чень мило… А подробнее?
– Мы же не должны это видеть, – сдавленно проговорил Вадим. – Это дополненная реальность! Чтобы ее увидеть, специальное оборудование нужно… очки, контактные линзы…
Поначалу я его просто не понял. Уставился на свою банку, сижу моргаю.
– А ну-ка честно! – потребовал он. – С глазами в последнее время что-нибудь делал?
– Д-да… импланты вставил… хрусталики…
Вадим обессиленно уронил голову на грудь и некоторое время пребывал в неподвижности.
– Позволь… – ошеломленно начал я. – Ты хочешь сказать…
– Ничего я не хочу сказать. Я уже все сказал.
– То есть, по-твоему… Мои импланты – это еще и…
– Вот именно.
– Да что за ерунда?! – Меня подбросило с лавки. – Это же незаконно! Подключить человека к виртуалке можно только с его согласия!
– Ты мне вот что ответь… – глухо отозвался он, по-прежнему не поднимая головы. – Ты там какие-нибудь документы подписывал? Перед операцией…
– Подписывал.
– А читал?
– Нет… Ксюша читала…
Я осекся.
– Это что же… Выходит, без меня меня женили?
– Выходит, так… – мрачно подтвердил Вадим. – И не одного тебя, заметь…
* * *
В микрохирургии глаза послали меня в кабинет к юристу – величавой, но милостиво настроенной даме.
– Ах, мужчины-мужчины… – пожурила она меня с улыбкой. – Когда ж вы с бумагами работать научитесь? Подмахнут не глядя, а потом давай крайних искать…
– Но я же не просил!
– Как это вы не просили? – Из ящика стола на свет божий немедленно появилась папочка, а из папочки – отпечатанное на принтере заявление с моей подписью.
– Что-нибудь можно сделать? – хрипло спросил я.
– А что бы вы хотели?
– Отключиться от виртуальной реальности!
– От дополненной, – поправила она. – Виртуальная обошлась бы вам дороже.
– Ну от дополненной!
– Вам не нравится ваша нынешняя семейная жизнь?
Тут я призадумался. Стало зябко.
– Мне вот, например, – со сдержанной грустью призналась дама, – по условиям контракта дополненной реальностью пользоваться вообще запрещено. А я бы, знаете, не отказалась. Столько бы нервов сэкономила…
Я готов уже был поддаться ее обаянию, когда внезапно вспомнилась тетенька, выскочившая из-за скамейки с незримым пистолетом в руке. Ну и чем мы с Вадимом, спрашивается, лучше? Тем, что воображаем себя не секретными агентами, но счастливыми мужьями?
– Это ваше дело! – твердо сказал я. – А меня, пожалуйста, отключите.
– Ну так отключитесь. В чем проблема-то?
– Отключиться… самому?
– Ну да. С помощью пульта.
– А как он хоть выглядит?
Очарованная моим невежеством, дама лишь покачала головой.
– Вот… – Снова выдвинула ящик стола и извлекла оттуда простенькое с виду устройство.
* * *
Пульт, как я и предполагал, нашелся в Ксюшиной косметичке.
Взял его – и, признаюсь, замер в нерешительности. Стало вдруг тоскливо, страшновато: вот коснусь сейчас кнопочки – комната померкнет, расплывется, и окутают меня те же смутные сумерки, что и полтора месяца назад…
Ничего не померкло, всего лишь мигнуло, а спустя пару секунд я сообразил, что и не должно было померкнуть – хрусталики-то никуда не делись, просто отцепились от программы. Наше уютное гнездышко разом обветшало: в углах потолка зашевелилась паутина, на полу возник сор, обои местами отстали и свесились.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Рискнул заглянуть в зеркало. Какой кошмар! Наверное, все-таки Ксюша была права: ежедневно смотреть на это морщинистое злобное рыло… Хотя позвольте! Хрусталики-то вставили мне, а не ей…
И кажется, не только хрусталики. Звуки и запахи тоже изменились: из кухни потянуло горелым луком, за окнами зазвучал приглушенный мат и загрохотали контейнеры, водружаемые на мусоровоз.
Метнулся к незанавешенному окну. Боже… Наш славный ухоженный и выметенный дворик обратился в подобие свалки: обломки асфальта, выбоины, бродячие пластиковые пакеты…
Я вскрикнул и отшвырнул пульт с такой силой, что, ударившись об пол, он улетел под скомканное семейное ложе.
А потом вошла Ксюша. Надо полагать, услышала мой взвизг.
Драный халатишко, брюзгливое обвислое лицо… По-моему, она была в поддатии. Знакомым жестом коснулась губ кончиками пальцев, только вот между средним и указательным дымилась сигарета. Она что же… курит? И обоняние подтвердило: да, именно так.
– Что, злыдень?.. – цинично кривя рот, сказала мне она. – Все воображаешь, будто я перед тобой по одной половице хожу? У, мудило господне… Глаза б мои тебя не видели…
Что же я должен был услышать, если бы не нажал кнопочку? «Заинька ты мой ушастенький, ну почему ты опять такой расстроенный?..»
Нет, уж лучше наваждение, чем такая правда!
– Да на хрен бы ты мне был нужен, – продолжала она между тем, – если б не пенсия твоя ветеранская-инвалидская! Сколько лет ты меня доставал, пятка слепая!.. И как я сразу не догадалась бельма тебе вставить?..
Стряхнула пепел прямо на ковер и с видимым удовольствием затянулась.
– Главное, дешево и сердито, – злорадно ощерясь, сообщила она. – За подключение к муниципальной программе – семьдесят пять процентов скидки! Вот и подключила… Пускай тебе еще и мэрия башку поморочит…
Какое это, должно быть, наслаждение – выкладывать дураку-мужу голую правду, точно зная, что тот ни хрена не услышит!
В следующий миг она увидела ужас в моих глазах – и все поняла.
– Пульт… – прохрипел я. – Где пульт?..
И кинулся на четвереньках под койку.
Вдруг не разбился!
Июль – август, 2020
Бакалда – Волгоград
Сергей Лукьяненко
Дураки и дороги
Кондратьев был высоким, грузным, загорелым дочерна – настоящий рабочий человек, проводящий дни напролет под палящим солнцем, ветром и дождем. Не верилось, что он – начальник Трассы на участке Москва – Калуга, скорее казалось, что Кондратьев только что вылез из-за рычагов грейдера или скрепера. Защитного цвета бриджи и расстегнутая цветастая рубаха на нем смотрелись солидно, будто генеральская форма.
Колков рядом с Кондратьевым выглядел неубедительно. Тощий, сутулый, бледнокожий, в старомодных очках, в слишком жарком для лета костюме – типичный кабинетный ученый. Собственно говоря, им он и был.
– С самого начала знал, что ерунда получится, – сказал Кондратьев, вытирая пот со лба. В голосе Кондратьева было не то чтобы удовлетворение, но легкое торжество. – Но такого даже я не ожидал. Можете объяснить, профессор?
– Я не профессор, – привычно возразил Колков, поправляя очки. – Разбираться надо…
– Так разбирайтесь.
Они стояли на выжженном солнцем поле, рядом с ровной черной лентой Трассы. Две полосы в каждую сторону, прямая будто стрела и ровная как стол Трасса казалась сделанной из хорошего асфальта. На большем участке так и было, но вот этот участок, экспериментальный, к асфальту не имел никакого отношения. Никакой строительной техники поблизости не наблюдалось, как и вообще следов человека. Лента дороги тоже была пуста. Даже внедорожник Кондратьева, на котором они приехали, стоял в сторонке. Одуревший от жары кузнечик выпрыгнул на ленту дороги, замер на секунду – и вдруг резко отпрыгнул назад.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
