Читаем без скачивания Елизаветинская Англия: Гид путешественника во времени - Ян Мортимер

Эта книга следует за моим средневековым путеводителем, но не полностью повторяет его форму. Снова делать те же самые наблюдения о различиях в повседневной жизни между тогдашней эпохой и нашим временем было бы попросту скучно. Более того, елизаветинскую Англию просто невозможно описать по той же формуле, что и королевство, существовавшее за двести лет до нее. Нельзя, например, уместить религию в один подраздел: ей будет посвящена целая глава, потому что это составляет неотъемлемую часть жизни англичан эпохи Елизаветы. Англия 1558 года по-прежнему в чем-то похожа на королевство 1358 года, но многое и изменилось. Так что эта книга посвящена, по сути, не только различиям между елизаветинской Англией и современностью, но и сравнению ее со средневековым государством.

Историк — всегда посредник, помогающий читателю понять прошлое. Я — такой же посредник, несмотря на то что моя книга написана в настоящем времени и основана на мысли, что лучший способ о чем-то узнать — увидеть это самому. Впрочем, в такой книге к свидетельствам нужно относиться по-особому. Естественно, очень важны литературные источники (пьесы, поэзия, рассказы путешественников, дневники, современные обозрения), а также самые разнообразные печатные издания. Но для того, чтобы осмыслить эти источники и на их основе понять, как тогда жили люди, историк должен обращаться к личному опыту. В «Путеводителе путешественника во времени по средневековой Англии» я писал: «Ключом к познанию прошлого могут оказаться развалины или архивы, но вот осмысляем мы их — и всегда будем осмыслять — исключительно посредством самих себя». То же самое можно сказать и про жизненный опыт читателей. Например, я предполагаю, что никто из читателей не видел состязаний по травле быка собаками, но тем не менее обладает достаточным жизненным опытом, чтобы представить, как они выглядят, и, соответственно, понять, что елизаветинские англичане, обожающие подобные развлечения, сильно отличаются от англичан современных.

Я с большой неохотой упоминаю информацию о периоде после правления Елизаветы. Иногда я все-таки привожу данные из источников позже 1603 года, но только для того, чтобы проиллюстрировать процедуру или обычай, определенно существовавшие до 1603 года. Источники до 1558 года цитируются чаще: немалую часть елизаветинской Англии составляют пережитки позднего Средневековья и раннего периода Тюдоров. Естественно, прежде всего я говорю о замках, городских стенах, улицах и церквях, но также и о книгах, впервые напечатанных при предыдущих правителях, но до сих пор популярных и часто переиздаваемых во времена Елизаветы. Особенно характерно в этом плане законодательство: большинство законов основаны на средневековых прецедентах, и не стоит упоминать, что все законы, действовавшие на момент вступления Елизаветы на престол, были изданы в более ранний период. Важно будет помнить, что любые дома и здания, которые по дате постройки мы называем «средневековыми» или «тюдоровскими», существуют и в елизаветинское время. То же относится и ко многим фразам и обычаям, которые были в ходу до 1558 года.

Если уж об этом заговорили: читатели заметят несколько отсылок к великолепному латинскому фразеологическому словарю «Вульгария» Вильяма Гормана, впервые изданному в 1519 году (я пользовался изданием 1530 года). Горман очень живо описывает простейшие аспекты повседневной жизни, так что мы узнаем, что «немытая шерсть, растущая между задними ногами черной овцы, целебна», а «некоторые женщины, носящие ребенка, имеют странный аппетит и едят совершенно несъедобные вещи вроде углей». Поскольку он поставил перед собой задачу составить повседневные латинские фразы и возродить язык в качестве разговорного, мы можем быть уверены, что эти примеры вполне соответствуют опыту его читателей. Конечно, все, что он в 1519 году писал о модной одежде и религии, к 1558 году совершенно устарело, но вот аппетиты беременных женщин и сейчас бывают не менее странными, чем в 1519 году. Учитывая все оговорки, я со своей стороны сделал все возможное, чтобы как можно точнее изобразить Англию, какой она была между вступлением Елизаветы на престол 17 ноября 1558 года и ее смертью 24 марта 1603 года.

Итак, добро пожаловать в елизаветинскую Англию — со всеми ее сомнениями, уверенностью, переменами, традициями и противоречиями, это инкрустированное драгоценностями грязное королевство, роскошное и голодающее, испытывающее страх и надежду, стоящее на пороге блестящих открытий и кровавых восстаний.

I. Пейзаж

Разные общества по-разному видят пейзажи. Вы можете посмотреть на елизаветинскую Англию и увидеть большей частью зеленую страну с огромными полями и лесами, но йомен времен Елизаветы скорее расскажет вам о городах, деревнях, портах, больших домах, мостах и дорогах. Вам страна покажется редконаселенной — средняя плотность населения в 1561 году составляла менее шестидесяти человек на квадратную милю (сейчас — более тысячи), но в описаниях того времени вы найдете жалобы на тесноту и проблемы с перенаселением[3]. Таким образом, описание пейзажа зависит от точки зрения: на то, что вы видите, влияют ваши приоритеты. Если попросить жителей Девоншира описать свое графство, они расскажут о большом городе Эксетере, портах Дартмуте, Плимуте и Барнстапле и десятках торговых городков. Они, скорее всего, даже не упомянут, что немалую часть графства занимает большая пустошь Дартмур, высота которой над уровнем моря доходит до 2000 футов, а площадь составляет более 200 квадратных миль. Дорог в этой пустоши вообще нет, только тропинки. Англичане времен Елизаветы считают ее пригодной только для выпаса скота, добычи олова и получения питьевой воды из рек, берущих там свой исток. Многие люди боятся таких пустошей и лесов. Они «дремучи и безжалостны… природой созданные для злодейств», как писал Шекспир в «Тите Андронике». Уж точно никто не назовет Дартмур красивым. Художники XVI века изображают на картинах богатых людей, процветающие города и еду, а не пейзажи.

Причины такого резкого различия во взглядах найти нетрудно. В обществе, где люди умирают от голода, яблоневый сад прекрасен не сам по себе, а потому, что производит яблоки и сидр. Широкое и плоское поле «лучше» пересеченной местности, потому что его можно легко возделать и засеять пшеницей; таким образом, оно символизирует хороший белый хлеб. Маленький коттедж с соломенной крышей, который покажется красивым современному наблюдателю, путешественник времен Елизаветы назовет непривлекательным, потому что жители коттеджей чаще всего бедны и вряд ли смогут хорошо принять гостя. Гряды холмов и горные цепи — серьезные препятствия для путешественников, а не живописные достопримечательности, которые обязательно надо увидеть. Писатель елизаветинской эпохи, возможно, упомянет холмы в своем описании графства, потому что на них хорошо пасти овец, но с куда большим тщанием он перечислит все дома дворян, их резиденции и парки.

Эту разницу нужно понимать с самого начала. В елизаветинской Англии само собой разумеющимися считаются именно такие вещи, которые больше всего поразят вас: огромные открытые поля, грязные дороги и маленькие домишки крестьян и батраков. Лишь в самом конце правления Елизаветы, в 90-х годах XVI века, в английском языке для описания вида природы появляется слово «landscape» (пейзаж). До этого времени англичанам такое слово просто не требовалось, ибо они видели не пейзаж в целом, а составляющие элементы, важные для них: леса, поля, реки, фруктовые и другие сады, мосты, дороги и, прежде всего, города. У Шекспира нет слова «landscape»; вместо него он использует «country» («местность» пейзаж) — слово, крепко увязывающее между собой и людей, и предметы. Таким образом, описывая елизаветинский пейзаж, каким он кажется вам, вы вряд ли описываете «местность», какой ее видят сами елизаветинские англичане. Каждый новый взгляд уникален — и это верно как для фермера, рассматривающего растущие колосья, так и для вас, путешественников в XVI век.

Стратфорд-на-Эйвоне лежит в самом сердце Англии, примерно в девяноста четырех милях к северо-западу от Лондона. Средневековая приходская церковь стоит в южной оконечности города — всего в нескольких ярдах от реки Эйвон, лениво несущей свои воды вдоль восточной его части. На вершине колокольни стоит невысокий деревянный шпиль. Если посмотреть на север, виден красивый каменный мост с четырнадцатью арками, построенный сэром Хью Клоптоном в 90-е годы XV века. На дальнем берегу реки широкий луг, где пасется скот; внизу по течению, где у сужения реки стоит водяная мельница, — небольшой деревянный мостик.

Стоя в этой части Стратфорда в ноябре 1558 года, в самом начале правления Елизаветы, вполне можно предположить, что город практически не изменился со Средних веков. Дойдя до центра, вы увидите, что большинство зданий — средневековой постройки. Прямо напротив церкви располагается каменный двор колледжа, основанного в 30-х годах XIV века самым знаменитым уроженцем Стратфорда, Джоном Стратфордом, архиепископом Кентерберийским. Миновав фруктовый сад и пару низких двухэтажных коттеджей с соломенной крышей, вы окажетесь на грязном перекрестке — направо будет Черч-стрит. Посмотрите вперед, и увидите типичную для того времени жилищную «иерархию». Большие каркасные дома, многие из которых шириной в полновесных шестьдесят футов, — их построили еще при заложении самого города, в XIII веке[4]. Еще через сто ярдов справа — дома призрения средневековой Гильдии Святого Креста. Это линия каркасных двухэтажных строений с незастекленными окнами, черепичными крышами и балконами, выступающими над улицей на высоте шести футов. За ними — средняя школа и зал Гильдии, похожее на школу длинное, низкое здание из побеленных досок и с деревянными брусьями в окнах. По соседству стоит красивая каменная башня — часовня Гильдии. Ее часы как раз бьют в очередной раз, пока вы идете по грязной улице, вдыхая влажный осенний воздух.