— И что же вы изучали? — Секретарша приготовилась вписать ответ в анкетный бланк.
— Сравнительный анализ религий.
— А вы сами — религиозный человек, мистер Фостер?
— О, да. Очень религиозный, мисс. э-э…
— Можете называть меня Мерилин, Дон-ни. Скорее всего, нам предстоит работать вместе, так что церемонии ни к чему.
— Очень приятно, Мерилин.
Они вновь обменялись улыбками, потом секретарша нерешительно оглянулась на застекленную стену кабинета шефа. Мистер Фи-чичелло беседовал с кем-то по телефону; судя по отчаянной жестикуляции, разговор поглощал все его внимание. Мерилин заговорщически наклонилась к Фостеру.
— Вы знаете, Донни, — сказала она, понизив голос, — скорее всего, мне не стоит этого говорить… Вам не помешает знать…Ну, мистер Фичичелло очень любит религиозных людей.
Дональд вопросительно вскинул бровь.
— Он гордится честностью своих работников, прежде всего, — пояснила секретарша.
— Понимаю. Мерилин… вы не могли бы добавить это в мою анкету? Я как-то упустил из виду.
— Хорошо, я припишу, что вы очень религиозный человек.
Мерилин подмигнула; в глазах ее плясали веселые чертики. Дональд поднялся, пожал ей руку.
— Большое вам спасибо, Мерилин, за помощь… в заполнении анкеты. Всего доброго.
— Я позвоню, как только будут новости. Удачи, Донни!
Региональное отделение ФБР Миннеаполис, Миннесота
Начальник отделения Бок с мрачным видом мерил шагами свой кабинет, время от времени поглядывая на экран телевизора. Передавали футбольный матч: «Викинги» против «Краснокожих». Но мысли Бока были далеко от игры. Единственный раз его губы тронула усмешка, хотя глаза остались холодными: Бок испытал мелочное удовольствие, отзывая залетных гостей с этого самого матча. Вообще, руководители ФБР на местах традиционно не любили вашингтонских агентов. Те еще штучки! Приедет такой, и все ему вынь да положь прямо сейчас. На все смотрит свысока, ни малейшего уважения к местным агентам, которые и здешние условия лучше знают, и ухитряются добиваться неплохих результатов минимальными силами и средствами.
Услышав шаги в коридоре, Бок повертел в руках дистанционный пульт и решил все-таки не убирать изображение. Он только отключил звук, но не раньше, чем в кабинет вошли раздраженные Молдер и Скалли. Бок бросил пульт на стол и поспешил навстречу коллегам.
— Простите, что пришлось отозвать вас с матча, — лицемерно вздохнул начальник отделения, — но осквернен еще один труп.
— Работники морга в курсе? — сразу же среагировала Скалли.
— Да, — кивнул Бок, готовый к этому вопросу, и протянул девушке папку. — Здесь фотографии и предварительное заключение экспертов.
Скалли отошла к окну, поближе к свету, и открыла папку. Несколько минут она стояла, переворачивая шуршащие страницы, и с каждой новой фотографией все больше бледнела. Между тем Бок докладывал Молдеру:
— Тот, кто разрыл могилу, срезал прядь волос чем-то очень острым…
— Что же это за тип такой? — пробормотал Молдер.
— Ну, — словоохотливо откликнулся Бок, — некоторые убивают в пьяном виде…
— Это не удивительно, — прервал его Молдер. — Сколько у нас оскверненных трупов?
— Три за последние два дня.
— Что еще вы можете сказать про осквернение могил?
Бок пожал плечами.
— Modus operandi практически одинаков. У трупов были срезаны волосы. У третьего еще и вырваны ногти. Похоже, это было сделано очень-очень остроносыми плоскогубцами.
Скалли бросила папку на стол и молча вышла, почти выбежала из кабинета. Мужчины проводили ее понимающими взглядами и вернулись к разговору.
— Что ж, — начал Молдер, — надо действовать. Составьте записку только для нашего отделения. Предупредите всю полицию в городе и округе, объявите розыск.
Начальник отделения сел за стол, деловито придвинул к себе стопку чистой бумаги.
— Что им сказать?
— Что им придется иметь дело с разгоняющимся фетишистом.
— Кем-кем?
— Фетишистом, — отчетливо повторил Молдер. — Пусть проверят похоронные бюро, кладбища, морги и тому подобные заведения. В прессу должна попасть версия, предупреждающая о возможном маньяке-убийце.
Бок недовольно отложил ручку. Все обернулось, как он и ожидал: не успел этот Молдер приехать, как уже начинает давать ценные указания. Невредно бы его одернуть, дать понять, что он не у себя дома.
— Здесь не Нью-Йорк, агент Молдер, — заявил Бок. — Здесь люди все еще держат двери незапертыми по ночам. Они перепугаются.
— Но для прессы вовсе не обязательно сочинять леденящие душу статьи, — возразил Молдер.
— Зачем вооружать народ, если этот тип нападает только на мертвых? Мы только спровоцируем ненужную панику.
— Потому что, скорее всего, он пойдет дальше. Трупы ему могут и надоесть. А как только он попробует теплого человеческого тела, он войдет во вкус и захочет еще.
Бок поморщился от брезгливости и досады: похоже, Молдер пропустил его намек мимо ушей.
— Может быть, вы жили на севере, в относительной изоляции, слишком долго.
— Что вы хотите этим сказать? — Молдер сел к столу и пристально посмотрел в глаза начальника отделения.
— Мистер Молдер, вам не кажется, что вы слишком даете волю фантазии? В Милуоки, когда ловили маньяка-убийцу, люди удивлялись, почему полиция возилась так долго? Ведь все же знали, что он убивал только маленьких мальчиков. И вообще, никто не мог поверить, что это правда. Все считали это газетной уткой.
— Если вы поймаете этого типа раньше, чем он убьет кого-нибудь, — зло отчеканил Молдер, — тогда я с вами соглашусь. Причем с искренней радостью. А пока забудьте, что у меня слишком богатая фантазия, и делайте, как я советую.
— Вы прекрасно знаете, — пошел на попятную Бок, — что у нас не хватает ни опыта, ни людей, чтобы вести следствие достаточно оперативно. В субботу мне и вовсе никого не найти. Может быть, только в понедельник или во вторник мы приведем в порядок, так сказать, наши войска.
Скалли услышала эту тираду на подходе к полуоткрытой двери кабинета и нерешительно остановилась. Сейчас ее присутствие явно не требовалось, да она и не хотела никого видеть. После просмотра фотографий ее затошнило и долго выворачивало в туалете наизнанку. Теперь желудок Скалли был пуст. Мятные таблетки кое-как помогли справиться с тошнотой, но перед глазами до сих пор стояли четкие черно-белые фотографии. Высокое качество снимков безжалостно подчеркнуло самые отвратительные детали, при одном воспоминании о которых Скалли передернуло.
Она присела на жесткий стул у самой двери. Нет, ей не хотелось заходить в кабинет и позволять мужчинам видеть ее бледность… и страх. Да, она, патологоанатом, вскрывшая десятки трупов в самом разном состоянии, агент ФБР, попадавшая черт знает в какие переделки, — она боялась. Ее пугало то, что мотивы преступления оставались непонятны, выходили за рамки человеческих представлений о мире. Обычный преступник, пусть даже убийца, руководствуется какими-то свойственными человеку мотивами. Корысть, страх разоблачения… Его можно если не простить, то понять. Этот же… человек? Монстр? Это существо было непостижимо и отвратительно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
