Название «Галапагосские острова», что означает по-испански «Черепашьи», впервые употребил в 1574 году фламандский картограф Абрахам Ортелиус. Со временем Галапагосы привлекли пиратов. Здесь они нашли удобное убежище, где можно было без помех делить добычу, спокойно ремонтировать суда и не очень заботиться о пище — вкусное мясо черепах имелось в избытке.
С историей Галапагосов связаны имена людей, получивших широкую известность: среди них и Амброис Коули — он назвал отдельные острова архипелага в честь английских королей и пэров, и пират-писатель Уильям Демпир, и Вудс Роджерс… В 1709 году Роджерс привез сюда с необитаемого острова Александра Селкирка. Вудс Роджерс оставил описание встречи на одном из островов Хуан-Фернандес «с человеком в козлиной шкуре, который имел более дикий вид, чем ее первоначальный обладатель». Судьба этого матроса, поспорившего с капитаном, за что он и был высажен на необитаемый остров, где провел в полном одиночестве четыре года и четыре месяца и почти забыл родной язык, вдохновила Даниэля Дэфо на создание его знаменитого «Робинзона Крузо».
Следом за пиратами на Галапагосы устремились китоловы. Мясо гигантских черепах им также пришлось по вкусу. Еще в прошлом веке трюмы многих кораблей заполнялись черепахами. В результате их осталось так мало, что экспедиции за ними стали невыгодными. К тому же на некоторые острова завезли домашних животных — свиней, кошек, собак… Они пожирали в большом количестве яйца черепах и выводки, довершая таким образом дело рук человеческих. Жертвами людей становились и другие представители животного мира, нередко «ради развлечения». Вот, например, что рассказывает в «Путевом дневнике» о встрече с морскими игуанами капитан Портер: «В кустах мы, к нашему великому удивлению, обнаружили несметное множество огромных игуан отвратительного вида. Были места, где на пространстве площадью 20 аров они лежали так тесно друг к другу, что, казалось, еще одно животное не могло бы протиснуться между ними. Они не сводили с нас глаз, и сначала мы думали, что нам угрожает нападение. Вскоре мы, однако, поняли, что это самые безобидные в мире создания, и за несколько секунд перебили дубинами сотни их».
Человек действовал так вплоть до нашего времени. В конце прошлого века, когда колонисты начали осваивать острова, животных снова потеснили. Появились небольшие селения на Чатаме, Чарлзе (Флореана), Индефатигебле, Альбемарле. Лишь в 1934 году в Эквадоре, которому с 1832 года принадлежали острова, обеспокоились хищническим истреблением животных. Были приняты законы, ограждающие от гибели своеобразную фауну островов, настоящую сокровищницу страны.
В 1954 году, спустя 20 лет после вступления в силу этих законов, мне довелось побывать на Галапагосах в составе экспедиции доктора Ганса Гасса на яхте «Ксарифа». То, что мы увидели, глубоко потрясло нас. На берегу разлагались трупы морских львов с размозженными черепами. Вокруг валялись тела птиц с перебитыми крыльями и клювами и побелевшие на солнце панцири гигантских черепах. В селениях нам, нисколько не таясь, предлагали живыми или мертвыми животных, находящихся под защитой закона. Можно было приобрести пингвинов, черепах, черепашьи панцири, шкуры морских львов… Было очевидно, что законы не соблюдаются, никто не контролирует их выполнение.
Тотчас же по возвращении из экспедиции я обратился в Международный союз охраны природы в Брюсселе с предложением основать на Галапагосах биологическую станцию с постоянным наблюдателем. Это был, на мой взгляд, единственный способ обеспечить действенную защиту природных богатств островов. Предложение нашло горячий отклик в Европе и Америке. В 1957 году ЮНЕСКО отправила экспедицию на Галапагосские острова. Правительство Эквадора предложило мне возглавить ее. Так я во второй раз побывал на Галапагосах. Меня сопровождали американский зоолог Боумен, корреспонденты Рудольф Фрейнд и Альфред Айзеншгадт. Мы объездили почти весь архипелаг, состоящий из десяти больших и множества мелких островов общей площадью 7800 квадратных километров. Крупные острова исследованы еще недостаточно. Среди них — остров Альбемарль, имеющий длину 120 километров и наибольшую ширину 64 километра. Неприветливые вершины его исполинских вулканов возвышаются на 1600 метров над уровнем моря. Они покрыты потоками свежей лавы. На развороченных склонах дымятся вторичные кратеры: на западных островах по сей день продолжается вулканическая деятельность.
Тропические острова! Эти слова вызывают в воображении берега, покрытые пальмами, птиц с ярко окрашенным оперением, пышные леса с редкостными орхидеями, перевитые лианами. Но ничего подобного не увидишь на Галапагосах. В их прибрежных водах отражаются не стройные кокосовые пальмы, а лишь кактусы да выжженный солнцем кустарник, — на побережье сухо, как в пустыне. Климат архипелага определяется холодным течением Гумбольдта, представляющим собой прямую противоположность Гольфстриму. Последний отдает окружению свое тепло, течение Гумбольдта, напротив, приносит холодный воздух. Он устремляется с моря к суше, нагревается и вбирает в себя влагу вместо того, чтобы отдавать ее. Поэтому земля здесь столь же суха, как и на берегах Чили и Перу, также омываемых течением Гумбольдта. Дожди выпадают лишь в период с декабря по март; в это время года с ветвью Гумбольдта встречается теплое морское течение, идущее с северо-запада. Испанцы называют его «El nino» — «дитя»: оно достигает Галапагосских островов в рождество. El nino приносит с собой осадки, и тогда берег на короткое время покрывается свежей зеленью.
И все же почти всем, кому доводилось жить на Галапагосах, они казались безрадостными, иссохшими клочками суши. Американский писатель Г. Мелвилл, автор «Моби Дика», писал: «Тот, кто хочет составить представление о Encantadas, Зачарованных островах, пусть вообразит себе территорию где-нибудь за чертой города, покрытую тут и там высокими кучами шлака, между которыми простерлось море… Эта картина верно отражает действительность: перед нами скорее группа потухших вулканов, нежели островов, и выглядят они так, как выглядел бы мир, который господь бог после страшного суда покарал огненным ливнем.
Вряд ли найдется на земле столь же безотрадный уголок. Конечно, заброшенные кладбища, покинутые города, где разрушается дом за домом, наводят глубокую грусть. Но как все, что имело отношение к жизни, они, вызывая печальные раздумья, в то же время пробуждают в нас душевное волнение…
Бескрайние леса Севера, далекие морские просторы, куда не рискуют заходить корабли, ледяные поля Гренландии пугают человека своей неизведанной пустынностью. И все же и там свершается чудо смены времен года: постоянное чередование зимы и лета смягчает внушаемый этими местами страх. Пусть не ступала еще по дремучим лесам нога человека, но ведь и их посещает добрый май…
Над Зачарованными же островами тяготеет особое проклятие, отчего они более безрадостны, чем Мертвое море и полюса Земли: они не знают смены сезонов. Из-за близости экватора — он проходит через острова — здесь не бывает ни весны, ни осени. Никакие силы уничтожения не властны более нанести ущерб островам — они и без того выжжены и превращены в гряду шлаковых холмов. Иссушающий зной, стекающий с раскаленного неба, испепелил землю, избороздил ее трещинами и расселинами, сделал подобной сирийскому сосуду из тыквы, сохнущему на солнце. Кажется, что дух Зачарованных островов жалобно взывает: „Сжалься надо мной и пошли Лазаря, чтобы он обмакнул кончики пальцев в воду и охладил мой язык, ибо я страдаю от пламени“».
В этом поэтическом описании есть известное преувеличение, но что верно, то верно: в сухое время года низменные места на островах действительно превращаются в пустыни, возвышенные же, напротив, в течение многих месяцев в году окутаны туманами. Если подниматься из засушливой прибрежной полосы в горы, то в начале пути пересекаешь пояс зеленой растительности, затем вечнозеленые дождевые леса и в конце восхождения попадаешь в высокую область нагорья, лишенного деревьев, — лишь с зарослями папоротника, орхидей и пятнами лугов. Здесь на островах Чатам и Индефатигебль пасутся стада одичавшего скота.
Наряду с английскими наименованиями Галапагосские острова имеют испанские, поскольку принадлежат Эквадору. Нынешнее официальное название островов — «Архипелаг Колон», но оно не укоренилось. В литературе по сей день употребляются старые английские наименования, что дает нам право пользоваться ими в нашем описании.
Сравним эти названия:
Сравнительные названия ГалапагосНа самом севере архипелага находятся крошечный островок Кулпеппер, или Дарвин (1°40′ с. ш. и 92° з. д.), и небольшая группа островов Уэнман, или Вольф (1°20′ с. ш. и 91°50′ з. д.). Они лежат за пределами района, охватываемого нашей картой.
