— Он никогда не просит прощения, — сказала девушка так безнадежно, что Калибан засомневался: а слышала ли она то, что он так тщательно ей втолковывал?
— Он просит прощения, — Калибан ухмыльнулся, будто Чеширский кот. — В крайнем случае, он ведет себя как человек, который ошибался, а теперь раскаялся… В самом крайнем случае он просто возвращается к вам — без извинений. Ну как?
— Вы не сможете это сделать, — Ирина, кажется, сознательно себя заводила. — И зачем я, дура, надеюсь…
Похоже было, что она вот–вот разревется. Калибан положил на стол руки, ладонями кверху:
— Разве я похож на лгуна?
Глаза у нее были все–таки красноватые. Капала визином, подумал Калибан. С утра поглядела в зеркало, огорчилась, достала бутылочку с каплями…
Он улыбнулся, обрушивая на нее все свое боевое обаяние. Иногда ему казалось, что в такие минуты ветер проходит по комнате, и белые ленты жалюзи колышутся, и пыль слетает с телевизора, прикрепленного к стене под самым потолком. И клиенты замирают, будто в лицо им дохнуло майским теплым днем, свежим ветром с моря или характерным запахом новых зеленых купюр…
Ирина Грошева смотрела на него, закрыв лицо руками, — сквозь пальцы.
— Вы мне не верите?
— Я боюсь.
— Чего? Неудачи бояться не следует — я вам говорю, что все получится, а значит…
Грянул городской телефон, стоящий на столе. Калибан снял трубку.
— Юриспруда явилась, — сообщила Тортила. — Последние новости: в настоящее время все гламурные журналы обсуждают разрыв Грошевой и ее официального жениха, Максимова, шоумена, в прошлом стриптизера.
— А–а–а, — сказал Калибан.
Тортила вздохнула:
— Надо браться, Коля, если мы это сделаем — резко пойдем в гору. Если нет — наоборот. Надо браться, тем более что информации полно…
— Да, — сказал Калибан.
— Юриспруду заряжать?
Калибан покосился на визитершу. Сказал прохладно и строго:
— Сейчас я занят. Будьте добры, перезвоните через час.
— Понятно, — Тортила чуть усмехнулась в трубку. — Заряжаю.
Калибан положил трубку. Ирина Грошева в кресле напротив кусала напомаженные губы.
— Так чего вы боитесь? — спросил он почти ласково.
— А вы что же: влезете мне в голову?!
— Ну что вы. Как я могу? Ваше сознание будет почти отключено — почти, но, разумеется, вы останетесь собой. А я стану помогать вам, вашему подсознанию, если хотите, реализовать себя. Вы можете заказать пробный сеанс — чтобы убедиться, в этом нет ничего страшного. Или оплатить дополнительную услугу — видеозапись. Тогда все, что произойдет с вами во сне, будет зафиксировано на пленку. А простая диктофонная запись входит в стандартный пакет услуг. То есть каждое слово, которое вы скажете и которое вам скажут, вы потом сможете проанализировать. И еще у нас мощнейшая юридическая база — договоры включают иногда до сотни пунктов, и каждый пункт мы обсудим с вами, разъясним, договоримся…
— Он уезжает, — сказала девушка по–прежнему сквозь пальцы. — В Америку. Надолго.
— Когда?
— Через два дня…
— О–о, — сказал Калибан.
Было от чего смутиться.
— Прошу прощения, Ирина… Единственное, что меня смущает в вашем случае, — это… мало времени, честно говоря.
Ее глаза обиженно заморгали.
— Но и это решаемо, — быстро сказал Калибан, не оставляя себе времени на раздумья. — Если вы нам поможете — мы успеем.
— А чем я вам могу помочь?
— Во–первых…
Калибан на секунду запнулся. Обычно на предварительное «окучивание» клиента уходило не меньше недели. Срочные поручения тоже бывали… Но четыре–пять дней для вживания, наблюдения, сбора информации оставались всегда.
Возможно, сейчас следует аккуратно отшить Ирину Грошеву, даже ценой потери некоторой части репутации. С Калибаном — за всю его практику — всего дважды случались провалы, зато каждый из них многократно повторялся потом в ночных кошмарах. Оба раза накладки выходили при работе с женщинами…
Затрезвонил телефон. Калибан некоторое время косился на него, как ворона на серебряную ложку. Потом поднял трубку.
— Нельзя отказываться, — прошелестела Тортила.
Он и сам понимал, что нельзя.
— Решайтесь, Коля, — шептала тем временем старушка, — информация уже идет… Илья Максимов — плейбой, психопат, садист и мазохист в одном флаконе, уезжает к американке, интеллектуалке, ньюсмейкерше.
— Спасибо, — сказал Калибан.
Плейбои и психопаты никогда его не путали. Куда труднее работать со скромным педантом — офисной крысой, или банковским клерком, или учителем русского языка и литературы — в практике Калибана бывали и такие случаи…
— Ну что же, Ирина… Валерьевна, — он положил опустевшую трубку на рычаг. — Попробуем решить вашу проблему кавалерийским наскоком, так сказать. От вас потребуется… кроме оплаты квитанции и подписания договора… потребуется информация. Кто он, какой он, за что вы его любите, за что он ценит вас… как и почему вы поругались…
— Он все равно не вернется, — жалобно сказала девушка.
— Вернется, — Калибан перегнулся через стол, потянулся вперед и накрыл своей ладонью ее холодную нежную руку. — Верьте мне. Так я зову юриста?
Два с лишним часа Юриспруда делала свое дело, Тортила — свое, Лилечка носила им обеим чай и кофе, а Калибан томился. Он бродил по кабинету взад–вперед, выходил на улицу посмотреть на «Фольксваген» — «жук» (тот в самом деле оказался ярко–желтого цвета) и время от времени подключался то к Тортиле, доящей свои неназываемые «источники», то к Юриспруде, объяснявшей новоиспеченной клиентке тонкости предстоящего дела.
— …физическая близость исключена совершенно. Это подстатейное дело, мы всегда четко предупреждаем наших клиентов: во время операции исключена физическая близость с кем бы то ни было…
— Грошева Ирина Валерьевна, — бормотала Тортила, уткнувшись в экран. — Двадцать четыре года. Не замужем. Родители… это сбросим в отдельный файл. Школу окончила с серебряной медалью, три года проучилась на филфаке, бросила. Лошади… в данный момент у нее собственная кобыла на ипподроме, жеребца в прошлом году продали… Подруги. Друзья. Интересы…
— Татьяна Брониславовна, — Калибан чувствовал, что нервничает все больше. — Ее интересы у нее на лбу написаны. Вы мне Максимова добывайте. Это каким же надо быть козлом, чтобы бросить такую роскошную телку?!
К трем часам дня Юриспруда объявила работу в общем законченной и переслала Калибану договор. Он пробежал его по диагонали — ни поправить, ни улучшить Юриспрудину работу никому еще не удавалось. Веселым голосом объявил подписание; из маленького холодильника, спрятанного под конторкой, секретарша Лилечка извлекла бутылку шампанского.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
