дело было не только в том, чтобы поразить успехами в учебе. Поражение должно было быть, так сказать, комплексным, сразу по всем фронтам. И внешность одним из этих фронтов несомненно являлась.
— Спасибо, что обратили мое внимание на эту проблему, магистр, — поблагодарила я, поспешно захлопывая зеркальце, чтобы не видеть чудовище в отражении. Вообще, хорошо бы теперь темными коридорами, да перебежками добраться до своей комнаты, чтобы перепугать как можно меньшее количество народу.
— Видимо, мне удалось вас убедить, — удовлетворенно заключил он.
— Несомненно, — надеюсь, ирония в моем голосе была недостаточно очевидна.
— Что ж, надеюсь, что все же вам удастся сохранить эти успехи в учебе, обходясь малой кровью, — вежливо улыбнулся он мне и уже собрался уходить, но внезапно снова обернулся, — Но позвольте спросить, что же заставило вас так переменить отношение к учебе?
— Это все моя мотивация, — расплылась я в блаженной улыбке, все же пойманная коварным зеленым взглядом, представляя на его месте другого.
— Мотивация?! — пораженный голос преподавателя, быстро привел меня в чувство, напомнив мне, что о моей «личной» мотивации он не в курсе, так что, скорее всего, подумал о «своей». О которой, к слову, не имела никакого представления я, так что мы, можно сказать, находились в равном положении.
— Неужели, — с каким-то удивлением рассматривал он меня, — Я думал, что вы уже и забыли, — задумчиво проговорил.
— Что вы, как можно, — изобразила я возмущение. Хотя, вообще-то, забыла. Но теперь вспомнила, и выгоды своей, пусть и неизвестной, упускать не собираюсь.
— Вы правда так этого хотите? — пристальный взгляд мне в глаза.
А я, изображая непробиваемую уверенность, несмотря на то, что червячок сомнений, заставляющий задуматься, о чем же все-таки мы ведем свой разговор, уже начал свой извилистый путь, все же твердо проговорила:
— Конечно. Все в нашей группе об этом мечтают. Представляю, как мне будут завидовать.
Шок на лице преподавателя, заставил насторожиться (да что же он мне там предложил?), но я постаралась сохранить на лице непробиваемую маску.
— Что, совсем все? — осторожно уточнил он.
— Совсем, — невозмутимо подтвердила я его подозрения.
Наверное, он мне какой-то дорогой подарок предложил, а теперь переживает, как бы у него потом вся группа такой же мотивации не затребовала.
— Адептка Мияри, — после длительного размышления все же проговорил куратор, — Я бы попросил вас не распространяться о нашем соглашении, во избежание, так сказать… возможных конфузов.
Ну, точно, разориться на адептах боится.
— Не переживайте, — добродушно просияла я, — я никому ничего не скажу. Эту мотивацию я оставлю лично для себя.
— Спасибо, — кивнул он мне и, словно пребывая в какой-то прострации, магистр Двэйн развернулся и направился обратно в сторону лестницы в подвалы.
А я, стоя в коридоре, задумчиво наблюдала за ним. Неужели его так удивила жадность наших адептов? Так кто же от подарка хорошего сам откажется? Странно это.
Но мне в целом не до размышлений о странностях нашего куратора. Нужно бежать приводить себя в порядок и приступать к следующему пункту плана по завоеванию желанного сердца, правда, не забывая при этом продолжать выполнять предыдущий.
***
— Шаго, — как-то вечером, уже практически перед отбоем, обратилась ко мне моя единственная подруга Ари, валяясь у меня на кровати, — мне надо сказать тебе одну важную вещь.
— Говори, — покивала я, тем временем крутясь перед зеркалом, расчесывая влажные после душа волосы и накладывая всевозможные кремы.
Я же пообещала себе лучше следить за собой, и отступать от этого решения не собиралась. Девушка я, в конце концов, или кто? Тем более что все домашнее задание на завтра уже сделано, а спешить с остальными, которые сдавать через день или два, я не стала. Надо учиться грамотно распределять время, чтобы опять в своих попытках превзойти всех и вся, не забыться.
Так что все задания просто делаем к положенному сроку, а не быстрее всех, и не забываем следить за собой. И вот уже несколько дней, после того неприятного случая, я вполне с этой задачей справлялась. Кстати, как оказалось, если внимательно слушать преподавателя на занятиях, то учиться в целом не так и сложно. Если сразу разобралась и все поняла, то дальше будет легче.
Ах, мой милый Антейн, сколько положительного ты принес в мою жизнь, помимо этого прекрасного, пусть пока и безответного, чувства влюбленности. Вот она правильная мотивация, несколько усилий, и я уже и умнее, и, если постараюсь, красивее.
Я снова пристально вгляделась в отражение в зеркале. Определенно, кожа уже стала выглядеть лучше, да и темные круги из-под глаз ушли. Придумать бы еще что-нибудь интересное с волосами. Собственно, больше никак себя не украсишь. Симпатичными платьями и хорошей фигуркой на занятиях не поблистаешь — форма она такая, безликая, всех уравнивает в красоте. А вот с прической что-то накрутить можно.
— Шаго, ты меня опять не слушаешь! — недовольно окликнула меня подруга, которую я действительно прослушала.
— Прости, Ари, — извинилась я и плюхнулась на кровать рядом с ней. — Все, теперь ты полностью и безраздельно владеешь моим вниманием.
— Я говорю, что ты в последнее время совсем неадекватная, — хмуро заметила подруга в ответ, — Тебя вообще не понять. Вроде в начале года нормальная была, в меру занималась, в меру веселилась. А потом как будто вообще выпала из жизни. С тобой разговариваешь, а ты вперилась куда-то в толпу взглядом и все, нету тебя, еще и улыбаешься, как дурочка. Потом вот наоборот вдруг в учебу ударилась, ни для кого ее нет, даже для самой себя. Теперь вот внезапно на внешности зациклилась. Да никогда такого не было, чтобы ты по часу у зеркала крутилась, — уже как-то взволнованно смотрела на меня девушка, пока я с легкой улыбкой рассматривала ее, — Что с тобой вообще происходит? У тебя что-то случилось? Что-то плохое?
Я мягко погладила ее по голове. Маленькая она еще, на целый год меня младше, глупенькая, не понимает, с чего девушка может так себя вести. А по мне, так для нее это все, как для самой близкой, должно быть очень ясно.
— У меня случилось, — согласилась я, радостно улыбнувшись, прижала голову охнувшей от неожиданности подруги к груди и счастливо вздохнула, — Но у меня случилось кое-что очень хорошее.
Потому что любовь — это радость, правда, если она взаимная. Но и если временно невзаимная, но приносящая свои положительные плоды — то тоже радость. Тем более что, учитывая мои нынешние успехи, я уверена, что своего добьюсь.
— Отпусти меня, сумасшедшая! — ругалась девушка в моих руках, отпихивая меня, пока я, смеясь, трепала ее по голове.
— Вот, кстати! — осенило наконец меня, и
