на хозяйку.
– Ладно, марш в дом, – бормочет хозяйка, позволяя кошке проскользнуть в приоткрытую дверь.
Саба запрыгивает на свободный стул у кухонного стола, и Эви, поставив перед ней тарелку, делится печеночным паштетом.
Пока они завтракают в тишине, хозяйка думает, что это лучший момент всего дня. На пару минут, ощущая, как во рту тает паштет и рассыпается хлебец, она погружается в свои мысли. Но потом снаружи доносятся новые звуки. Кто-то стучит в соседнюю дверь, и Эви с ужасом бросает взгляд на часы. Как, уже половина девятого?
Она закрывает крышкой баночку с паштетом. Обычно к этому времени ее завтрак уже закончен, но сегодня Эви позволила себе посидеть чуть дольше из-за этого проклятого артроза. Когда болит колено, трудно передвигаться, и, подсознательно избегая резкой боли, она сидит дольше положенного.
– Кыш на пол! – шипит Эви на кошку, одновременно пытаясь занавесить шторкой открытое окно. Но нет, поздно. Юсуф уже стоит под окном и машет.
– Доброе утро! – радостно здоровается он. На нем, как всегда по утрам, коричневая рубашка, зеленая куртка и брюки цвета хаки длиной чуть ниже колен, отчего он выглядит еще ниже, чем на самом деле.
Эви укоризненно смотрит на него.
– Ты заслоняешь мне вид.
– Извиняюсь, – мямлит Юсуф, быстро отступая на шаг в сторону. – На самом деле, я просто хотел сказать…
Он сбивается, а Эви возводит глаза к небу.
– Ну, и что же ты хотел сказать?
– Что… что Саба ночевала на моем балконе. Уже не первый раз.
Эви хватается за голову. Они с Юсуфом уже лет десять как живут в соседних домах, но, несмотря на многолетние намеки, он так и не понял, что она ни капли не заинтересована в общении с ним. Диву даешься, насколько многие в этой деревне напрочь лишены социальных навыков.
– Вот как? И что, по-твоему, я должна с этим сделать? Не спать всю ночь и ее караулить, так, что ли?
Юсуф смущенно поеживается, маленькая злобная такса по имени Мелькер крутится у него под ногами.
– Да нет, конечно.
Эви вздыхает.
– Не корми ее, и проблема решится сама собой.
– Но я ведь всего раз это сделал, когда ты лежала в больнице, – протестует Юсуф.
Доевшая свою порцию паштета Саба довольно урчит, словно прекрасно понимая, что натворила. Эви начинает убирать со стола.
– У меня сейчас больше нет времени разговаривать, – решительно замечает она.
– Нет-нет, – кивает Юсуф в ответ. – У тебя обход.
– Вот именно.
Он дергает Мелькера за поводок.
– Но по крайней мере, сегодня хорошая погода, – пытается сгладить впечатление Юсуф.
– Не факт, что на весь день.
– Нет конечно.
Поднявшись, Эви глядит на соседа до тех пор, пока тому не хватает ума удалиться.
– Позже еще увидимся, – кричит ей Юсуф.
– Если только я не успею тебя заметить первой, – отвечает она, но такса уже утащила хозяина так далеко, что он не расслышит. – Я думаю, сегодня именно такой день – успею, – бормочет Эви и встречается взглядом с Сабой. – Как насчет взбитых сливок на десерт?
Из-за боли в колене на утренний обход уходит больше времени, чем обычно. Наконец закончив, она, прихрамывая, ковыляет по тропинке, ведущей обратно, на главную дорогу. Саба вышагивает рядом. Она всегда отправляется с Эви на обход, незаметно отстает на пару шагов и осматривает просторы, будто на секретном заании.
Каждое утро повторяется одна и та же процедура. Вначале Эви проверяет, хорошо ли закреплен крюк, на котором висит спасательный круг, потом – не попадают ли прямые солнечные лучи на спасательный трос, на месте ли спасательный шест и цел ли сигнальный вымпел.
Случается иногда, что какой-нибудь ненормальный подросток, пытаясь произвести впечатление на товарищей, бросит спасательный круг в воду, и тогда Эви приходится вытаскивать его на сушу, заодно проверяя, не поврежден ли он.
Эви сама вызвалась отвечать за спасательное оборудование деревни, но благодарить ее за это никто не спешит. Несколько лет она пыталась убедить деревенский совет приобрести для патрулирования прибрежного залива спасательный плот и еще предлагала разместить на южной оконечности причала дополнительную спасательную лестницу, вот только совет всегда отказывает ей без лишних рассуждений.
Рука Эви в кармане сжимается в кулак. При одной только мысли о совете она начинает злиться. Похоже, председатель совета Альф звезд с неба не хватает. Он утверждает, что течение у причала слабое, поэтому достаточно одного круга, хотя все знают, что поток воды обладает переменчивой силой и вдобавок может унести в открытое море. Эви хотелось бы столкнуть Альфа в воду с южного конца причала и посмотреть, выберется ли он с помощью одного лишь круга, но пока она не придумала, как заманить его на залив.
Впрочем, обычно Эви не обращает внимания на всякие пустяки. Утро сегодня красивое, и, преодолевая последний отрезок пути до центра, она чувствует, как солнце греет лицо.
Вдалеке виден отель BB&B[1] «У Моны». Желтое причудливое здание старинной капитанской усадьбы с точеными карнизами и изящными резными наличниками утопает в зелени сада в конце главной улицы. Эви знакома с хозяйкой с тех пор, как переехала в Юсшер в начале восьмидесятых. Мона ужасно бестолкова и постоянно задает одни и те же вопросы:
– Как ты себя чувствуешь?
– Да так себе, колено болит.
– Ой, а как твое колено?
Прямо сказка о белом бычке! Но она – одна из немногих, чье общество Эви еще выносит.
Прежде, чем перейти через дорогу, Эви бросает косой взгляд на гостиницу. Когда Мона впервые поделилась идеей переименовать старый отель своих родителей в «Ночлег, завтрак и книги у Моны», Эви обрадовалась. Она представляла себе, как в Юсшер устремятся интересующиеся литературой туристы, как на большой застекленной веранде можно будет устраивать читательские конференции и увлекательные встречи с писателями.
К сожалению, Монины запросы оказались значительно проще. Она хотела наполнить дом книгами прежде всего потому, что это мило смотрится, так что в Юсшер с тех пор охотно приезжают гости, которые не слыхали ни про Фолкнера, ни про Пруста.
Эви прижимает руку к больному колену. Она не хочет ссориться с Моной, поэтому больше этот вопрос не поднимает, но BB&B, совершенно очевидно, не использует весь свой потенциал. Зайдешь туда, и кажется, будто попал в дом страдающего деменцией библиотекаря. Правда, даже старый, выживающий из ума помощник библиотекаря ввел бы какое-то подобие системы, а у Моны книги разбросаны как попало – на подоконниках среди диковинных комнатных растений, на журнальных столиках рядом с поеденными молью креслами, под каждым декоративным блюдом или статуэткой. Добавьте к этому шторы и скатерти, сшитые из
