Мюргисом Змеем были катастрофичными, стоило отдохнуть где-то неделю или две, чтобы вернуться на пик силы. Да, бой с Мастером Ливий сейчас не потянул бы. И все же обессиленным он себя не чувствовал.
— На тебя будут охотиться. Не только Единство, — сказал Морай. Ливия проняла дрожь.
Весь Охирон был истреблен. Если бы о том, что Ливий связан с Охироном, узнало только Единство — это полбеды. Но если информация доберется до глав школ Централа…
«А ведь и правда. Путешествовать через добрую половину Централа в одиночку — глупая затея. А безопасен ли Сильнар? Постой, Ливий. Может, Морай и заманивает тебя в ловушку? Хотя…Он бы разобрался со мной еще до того, как я проснулся бы. Даже если он сам не владеет какими-то ограничивающими техниками, Морай легко нашел бы нужных людей за этот срок. Сколько прошло? Дня два с половиной, если судить по организму», — думал Ливий, сверяясь с внутренними часами.
— Как далеко мы ушли на север? Мы идем к Штайну? — спросил он.
— Дальше. Мы за Штайном.
«Невероятно. От империи Дин до Штайна я бы добирался дня четыре. Морай нес меня, да и уже прошел Штайн. Чего ожидать от убийцы Мюргиса? Дальше на север только…Север», — подумал Ливий и удивленно уставился на Морая.
— Мы что, идем на Север? — спросил Волк.
— Да. Восстановишься там. Скоро увидишь, что в Централе, — кивнул Морай.
Север. Идущие Централа редко бывают там. Холодные горы недружелюбны к путешественникам, даже если у тех есть ярь. О Севере ходит много слухов. Там живут варвары — грубые жители гор. А еще там живут драконы. Драконы и есть одна из причин, почему идущие редко бывают на Севере. Это попросту опасно. В горах есть и другие опасности, даже не считая драконов. А делать на Севере решительно нечего, если ты не пришел поохотиться.
Ливию хотелось возразить. Но он не решился это сделать. Во-первых, Морай спас ему жизнь. Во-вторых, легендарный преступник мог быть прав. Если за тобой охотится Единство и, возможно, некоторые светлые школы — зачем идти к ним в руки? Сейчас Ливий был Мастером, а значит, Навигаторы могли его вычислить. И если собрать целую группу Навигаторов, расставить специалистов в нужных точках, то словить одного Мастера проблемой не станет. Но кто будет искать на Севере? Зачем вообще идти на Север? Ливий этого не понимал. Не понимали этого и возможные преследователи, Ливий был уверен.
Морай встал и одним прыжком исчез из поля зрения. «Может, сбежать?», — пронеслось в голове Ливия. Убегать Волк не стал.
Через несколько секунд Морай вернулся обратно. В руках он держал тело еще дергающегося безголового оленя. Оторвав ногу с четвертью туши, Морай кинул ее Ливию.
— Ешь, — сказал Морай и принялся пить кровь.
— Спасибо. Костер развести могу?
— Разводи.
Есть мясо сырым Ливий не собирался. Дров в округе было предостаточно. Собрав их, Волк провел пальцами по толстой палке, делая ее слегка заостренной. После Ливий вырвал кусок древесины из небольшого бревна, положил в дыру мелкие щепки и сухую траву, а затем прокрутил острую палку, вызывая огонь.
Обычный человек потратил бы на это целый час. Ливий мог не только быстро разводить огонь, он мог его поддерживать. Например, Ливий мог дуть с нужной силой и в нужном направлении. Он даже мог создать огонь быстрым движением руки, но не решился на это: почему-то не хотелось применять свою силу перед Мораем.
Мясо пришлось очень кстати. Пострадавшее тело требовало энергии. Без еды и воды Ливий мог обходиться месяцами, однако сейчас организм был в ужасном состоянии. Стоило воспользоваться возможностью и восстановиться немного раньше.
Тем временем Морай, не тратя время на жарку, поглощал оленя целыми кусками. Обед идущие закончили одновременно: когда от оленя осталась только шкура, кости и часть внутренних органов, Морай поднялся на ноги и сказал:
— Пошли.
Морай побежал куда-то вперед, прямо через чащу, а Ливию пришлось последовать за ним. Где-то Морай спокойно проходил через, казалось бы, непроходимые заросли, а где-то ломал их на ходу своим крепким телом. Теперь было понятно, как Морай смог добраться сюда так быстро. По чаще легендарный преступник бежал так же быстро, как и по открытой местности. А если не нужно выбирать дорогу, то бежать ты будешь самым коротким путем.
«Сдерживается», — подумал Ливий. Понимая, что Волк за ним не угонится, Морай бежал немного медленнее, чем мог бы. Даже с такой скоростью Ливий едва поспевал. Учение мастера Вуу помогало на бегу пробираться сквозь заросли, да и бежал Волк следом за Мораем — гигант успевал расчистить часть дороги, пусть и не нарочно.
Пришлось менять стиль бега. Ливий быстро перешел на Туманную Тропу — технику передвижения, предназначенную для долгих путешествий. Вкладывая совсем немного яри в каждый шаг, Волк вышел на стабильный темп, почти не отставая от Морая.
Все это Ливий сделал автоматически, даже не задумываясь. А вот о чем думал Волк, так это об окружающем его мире.
Движения растений и животных были такими же, как раньше. Когда испуганная лиса срывалась с места, Ливий видел каждый ее шаг и знал, куда лиса наступит в следующий раз. Весь мир вокруг Ливия был понятным и изученным, вот только исчезло незримое чувство понимания, чувство того, что лес будто сам говорит с тобой. До этого Волк и не знал, что это чувство — всегда с ним. Но сейчас, лишившись его, Ливий понимал, как много он потерял.
«Я думал, что без наследства Охирона не смогу копировать приемы. Какая мелочь. Я будто бы лишился слуха. Или обоняния. Целого органа чувств, ответственного за понимание мира. И так видят мир люди, у которых нет связи с Охироном?», — с грустью думал Ливий, следуя за Мораем.
Теперь Ливий чувствовал себя слабым и одиноким. С детства наследство Охирона позволяло видеть правду мира. Есть то, что не увидеть глазами и не услышать ушами. И касается это не только яри. Будто раньше между животными, людьми, растениями и даже неживыми предметами существовала незримая связь, которую Ливий отлично видел. Сейчас все было по отдельности. Вот дерево, а вот барсук под ним. Впереди бежит Морай, позади — Ливий.
Потоки яри Волк ощущал хуже, чем раньше. А движения Морая, несмотря на свою простоту, казались слишком неузнаваемыми.
Дыра внутри Ливия пытались насытиться ощущениями. Но ощущений было недостаточно. Будто наркоман или страждущий пьяница, Волк хотел забыться в своем спасении, которое
