А ведь так и есть, напомнила она себе. На ней был свитер красного клюквенного оттенка, вниз она поддела бюстгальтер. Свитер подходил по цвету к плотным колготкам и интересным образом сочетался с серой шерстяной юбкой ниже колена. Шелли хотя бы умела одеваться в своем стиле и не носила синтетику.
В свои двадцать шесть Шелли оказалась второй по старшинству в группе. На первом ряду сидел серьезный седовласый мужчина. Он все подробно записывал, в то время как сосед Шелли, молодой человек в ковбойской шляпе, мирно дремал на протяжении всего часа.
– До свидания, – сказал мистер Чапман, когда прозвенел звонок. – Ах да, миссис Робинс, не могли бы вы подойти ко мне?
История повторялась.
Шелли даже выронила из рук стопку книг, которые она собирала, когда преподаватель озвучил просьбу. Остальные сорок студентов заинтересовались куда меньше, чем когда-то ее одноклассники в Пошман Велли, и покинули аудиторию: большинство из них собиралось выкурить первую за полтора часа сигарету.
Опустив голову, она сосредоточилась на лабиринте парт, куда менее аккуратном, чем в школьном классе десять лет назад. Краем глаза увидела, что аудиторию покинул последний студент. Небрежно закрытая дверь громко хлопнула. И Шелли подавила внезапный порыв: чуть не попросила оставить дверь открытой.
Уже подойдя к столу, она больше не могла избегать его взгляда, подняла с глаз покров темных ресниц и впервые за десять лет открыто посмотрела в глаза Гранту Чапману.
– Привет, Шелли.
Она шумно охнула. Во всяком случае, почувствовала, как внутри нее поднялся мягкий вздох, и надеялась, что вовремя успела его подавить.
– Здравствуйте, мистер Чапман.
У него в груди родился тихий смех, но он тоже смог с ним справиться. На широких чувственных губах заиграла легкая улыбка, но глаза сосредоточенно рассматривали лицо Шелли. Ее волосы, испуганные глаза, узкий изящный носик, губы. Его взгляд надолго задержался на губах Шелли, и она их нервно облизнула, за что сразу себя прокляла.
В комнате было пугающе тихо. Грант отошел от стола и встал перед ней. Он всегда казался ей очень высоким. Но это не пугало, а, наоборот, вселяло уверенность.
– Я… Я не думала, что вы меня узнаете.
– Я узнал тебя в первый же день.
На таком расстоянии его голос казался хриплым. Во время лекций Чапман говорил иначе, полностью контролируя голос, словно пряча оттенки эмоций, которые теперь выводили ее из равновесия.
– Я уже подумал, что ты так и не поздороваешься со мной до конца семестра.
Ироничный тон стер прошедшие десять лет в одночасье, и она почувствовала себя такой же юной и неопытной, как в первый день их встречи.
– Что я могу сказать в свое оправдание? Не хотела докучать вам разговорами и давними воспоминаниями. Боялась поставить в неудобное положение.
– Спасибо за заботу, но это совершенно ни к чему. Я тебя прекрасно помню.
Чапман продолжал пристально изучать ее лицо – интересно, думала она, годы пошли ей на пользу или наоборот? Вряд ли она утратила какую-либо привлекательность, но в чем она была абсолютно уверена, так это в том, что уже совсем не похожа на ту скромную девочку, которая лихорадочно проверяла контрольные работы по обществоведению.
Догадывался ли он о ее страстной влюбленности? Обсуждал ли со своей подругой?
– Ты бы видела, как она сидит, с таким старательным и правильным видом, а ладони потеют. Стоит мне пошевелиться, подскакивает, словно испуганный кролик.
Она представила, как он сочувственно качает головой и смеется.
– Шелли?
Мужской голос вырвал ее из неприятных раздумий, произнося ее имя таким тоном, будто ему пришлось повторить не первый раз.
– Да? – тихо ответила она. Почему кислорода вдруг стало так мало?
– Я спросил, давно ли ты стала миссис Робинс.
– А, да, семь лет назад. Но я вот уже два года как не миссис Робинс.
Его брови, немного лохматые и вполне мужественные, поднялись в немом вопросе.
– Долгая, скучная история.
Она была не в силах оторвать взгляд от своих кожаных туфель на невысоком каблуке.
– Мы с доктором Робинсом расстались пару лет назад. Тогда я решила вернуться к учебе.
– Но это лекции для студентов.
Потертые джинсы, ковбойские ботинки и спортивный пиджак смотрелись бы на любом другом мужчине как нелепое подражание киногероям, но Грант Чапман выглядел потрясающе. Может, дело было в расстегнутых пуговицах хлопковой рубашки и темных волосах на груди?
Она заставила себя перевести взгляд и ответить на его вопрос:
– А я и есть студентка.
У нее наверняка прибавилось бы уверенности в себе, если бы она могла в этот момент взглянуть на себя со стороны и увидела, какая у нее восхитительная улыбка. Последние два года ей нечасто приходилось искренне улыбаться.
Похоже, Гранта Чапмана заинтриговала перемена, произошедшая с ее лицом. Он не сразу нашелся, что ответить.
– Я подумал, раз ты была такой прилежной ученицей, то должна была поступить в университет сразу после школы.
– Так и было. Я поступила в Оклахомский университет, но, – она отвела взгляд, вспомнив первый семестр в Нормане, когда она встретила Дерила Робинса и ее жизнь круто изменилась, – так уж вышло, – туманно закончила она.
– Как дела в Пошман Велли? Я не бывал там сто лет, наверное… С тех пор, как уехал. Боже, прошло уже…
– Десять лет, – выпалила Шелли и тут же прикусила язык. Это прозвучало, словно отличница ответила на вопрос учителя. – Около того, – с нарочитой небрежностью добавила она.
– Да, ведь я отправился в Вашингтон прямо оттуда. Уехал до конца учебного года.
Шелли отвела взгляд. Наверное, уже началась следующая лекция. По дорожкам за окном прогуливалось всего несколько студентов.
Ей было тяжело вспоминать о его отъезде. Он ничего и не вспомнит, а она пытается забыть этот кошмар уже десять лет.
– В Пошман Велли ничего не меняется. Я частенько езжу туда повидаться с близкими. Они все еще живут там. Брат преподает в школе математику и работает тренером по футболу.
– Шутишь! – рассмеялся он.
– Он женился, уже двое детей. – Она поудобнее взялась за книги, прижав их к груди. Он наклонился, забрал у нее стопку и положил на стол позади себя. Теперь ей нечем было занять руки, и она неловко положила их на талию, надеясь, что он не догадается, как ей неудобно стоять перед ним.
– Ты живешь здесь?
– Да. Арендовала маленький домик, когда поступила на дневное.
– Старинный?
– Как вы догадались?
– Здесь их много. Очаровательный старинный городок. Напоминает мне Джорджтаун. Я там жил, пока работал в Вашингтоне последние несколько лет.
– Ясно. – Она почувствовала себя ужасно неуклюжей. Он был на короткой ноге с элитой, красивыми, могущественными людьми. Должно быть, в его глазах она настоящая провинциалка.
