Читаем без скачивания Великая страна - Леонид Костюков

— Дай вам Бог это вволю разглядеть.

— А я не тороплюсь, — отозвалась Эрнестина сухо. — Как ты думаешь, девочка, это не за тобой?

На шоссе в облаке пыли ползла машина ядовито-зеленого цвета, за ней, во втором облаке, — ярко-желтая.

Глава 6. Продолжение обеда

Не прошло и пяти минут, как на террасу леди Эрнестины гуськом поднялись трое мужчин. Первым шел уже знакомый Мэгги Горли Томсон, вторым — огромный пучеглазый негр, поминутно вытиравший со лба и щек крупные капли пота. Третьим — белый с вислыми патлами какого-то ржавого цвета. Мэгги брезгливо отвела взгляд; он упал на лужицу кленового сиропа. Мэгги церемонно поздоровалась с Томсоном и уставилась на горизонт. Эрнестина ушла в сад за фруктами.

— Хай, Мэгги, — стильно отвечал Горли. — Познакомься, мои друзья Джерри Скайлз и Гленн Перкинс, оба медицинские работники. Гленни имеет тебе кое-что сказать.

— Э-э… Мэгги… вы сядьте.

— Я сижу.

— Действительно. Я имею для вас новость… я думаю, хорошую. Я знаю, кто вы, — Перкинс откашлялся, — Дэйла. Вы…

Мэгги подняла ладошку.

— Вы хотите сказать, что я Давид Гуренко из России, 1972 г.р., инженер-термомеханик по образованию, которого вы подравняли тут и тут, как лиса медвежат. Я благодарна вам за эти сведения, они возбуждают мою память. Дело в том, однако, что я сама в этом не уверена.

— Мафия? — быстро переспросил Перкинс, сверля Мэгги глазами. — Фальшивые документы?

— Нет. Просто меня там нет. Я помню в принципе все, но меня там нет. Это как фантики без конфет.

Скайлз разлепил губы и сказал:

— Ну, Горли, я тебя предупреждал.

— Но о чем, Джерри?

— Россия. Метафизика. Тождественность себе. Чехов, Бердяев, Станиславский, Лев Яшин. Ты увязнешь в этом, как гусь в собственном жире в духовке.

— Скажите, Дэйла, — немного ошарашенно продолжал Перкинс, — но вы действительно вспомнили мою клинику?

— Уверена. Внешняя пышность и плохо скрытая скаредность; по ширине улыбки медсестры восстанавливается размер кошелька больного.

— В десятку, — прошептал Томсон. — Извини, конечно, Гленни.

Перкинс подарил Томсону яростный взгляд и обратился к Мэгги сухо.

— Я надеюсь, вы не имеете претензий к моей клинике?

— Нет, я их не имею.

После этого Перкинс откинулся на спинку плетеного стула, с благодарностью принял от Эрнестины яблоко и всем своим видом показал, что больше не участвует в разговоре.

— О! Я догадываюсь, — выше своего обычного тембра заговорила Эрнестина, — вы редактор «Айлэнд ревью». Меня потрясла ваша прошлогодняя статья об однорукой пианистке. Она сейчас гастролирует?

— Насколько я знаю, да. Сейчас она в Европе. Более того, два очень известных музыканта и аранжировщика транспонируют для нее классику.

— Это потрясающе! Я понимаю, в студии…

— Ну да, в студии у нее была возможность раздельного исполнения партий левой и правой руки, а потом при наложении корректировать, но она… Эмма Гарднер, да, Эмма Гарднер — она гастролирует, и с большим успехом.

— А тут сидишь с двумя руками и постепенно гниешь, — неожиданно вставил Скайлз.

— От кого я это слышу, Джерри? От первоклассного хирурга и блестящего администратора?

— Хирурга? Ты посмотри на эти окорока. Салли не доверяет мне потрошить курицу. Разрез брюшной полости последние пятьдесят раз у меня получался вместе с операционным столом. Теми инструментами, которые я зашил в больных, можно экипировать «Макдональдс». Однажды после ампутации мизинца я мизинец отправил в реанимацию, а остальное смахнул в ведро. Но это пустяки по сравнению с тем, что я сотворил с Шоном Брайеном. Ты знаешь, Горли, в чем разница между фаршем и паштетом?..

Эрнестина стремительно выскочила из-за стола, прикрыв рот ладонью.

— Мне кажется, — мягко произнес Горли, — ты преувеличиваешь. Кроме того, как администратор…

— Ты хочешь знать, какой я администратор. Хорошо. Я скажу тебе, какой я администратор: по сравнению с тем, какой я администратор, я первоклассный хирург.

Воцарилось тягостное молчание.

— Может быть, принести выпить? — спросила Эрнестина, найдя в себе силы вернуться к столу.

— Уверен, — мрачно ответил Скайлз, не шелохнувшись ни одним фунтом своего массивного тела, — виски и чуть-чуть содовой.

Перкинс сделал неопределенный жест рукой, который можно было бы интерпретировать как то же самое.

— Мэгги, — сказал Томсон, — не хочешь ли прогуляться?

— Почему нет, — ответила Мэгги задумчиво.

Глава 7. Прогулка по шоссе (туда)

Желтый «линкольн» мчался по гладкому шоссе, глотая мили одну за другой, как пилюли. Пейзаж между тем не менялся: равнина, небо, горы, узкая полоска моря. Автомобиль шел так ровно, что казался шизофреническим станком, перерабатывающим пространство впереди в пространство сзади.

Поначалу Мэгги думала, что Томсон везет ее в какое-то живописное местечко, где они погуляют, но потом догадалась.

— А, Горли, это мы так гуляем?

— Уверен, — удивленно отозвался Горли, — а ты думаешь, что нет?

— Я думала, мы пройдемся пешком, разомнем ноги.

— Отвезти тебя в тренажерный зал?

— Зачем? Вертеть колеса кретинского велосипеда, который никуда не едет, среди духоты и запаха пота?

— Ты полагаешь, что там сломался кондишн?

— Да дело даже не в этом. Среди этих американских самодовольных придурков… Извини, Горли.

Томсон промолчал милю, а потом спросил:

— Почему вы, русские, считаете, что вы умнее всех?

Мэгги поразмышляла и нашла верный ответ:

— Наверное, потому что это так и есть.

Это Томсону оказалось нечем крыть, и он промолчал еще полторы мили.

— Мэгги! — произнес он свежим голосом, словно начиная разговор с новой страницы. — Знаешь, когда я еду с девушкой, она обычно садится мне на колени.

— Угу, — согласился бывший русский инженер, думая о своем и абсолютно искренне не поняв намека, — один мой старый сотрудник тоже так ездил. Это был редкий мудак.

— Но русские машины плохо для этого предназначены. Они вонючие и тесные. А тут воздух свеж, как новости в CNN. И видишь, Мэгги, борт будто специально выгнут, чтобы не было тесно.

— Это приятно, Горли. Давай как только заметим на обочине шоссе девушку, посадим ее тебе на колени.

— Но я говорю о тебе. Я хочу тебя садиться мне на колени.

Мэгги переварила англоязычную конструкцию, слегка вспыхнула и сказала:

— Сожалею, это невозможно.

— Но почему? — продолжал Томсон напористо. — Давай поговорим об этом. Может быть, тебя смущает то, что ты была мужчиной.

— Может быть.

— Но почему? Давай поедем к моему психоаналитику, и если он освидетельствует, что у тебя остались комплексы после операции, мы засудим этого халтурщика Перкинса так, что его не к каждому мусорному баку допустят. Может быть, ты не знаешь, но женщины, которые сами приняли решение стать женщинами, а не родились ими по случайности судьбы, обычно выше средней сексуальной активности. Ты что же, Мэгги, сделалась женщиной, чтобы остаться старой девой? Это не стоит денег. Или ты хочешь в таком виде охотиться за девчонками? Учти: тебе достанутся одни лесбийские стервы, которые, к тому же, если только узнают, что ты на самом деле мужик, оторвут тебе… ну, словом, найдут, что оторвать. Или тебя интересуют голубые…

У Мэгги пошла кругом ее хорошенькая головка.

— Смотри за дорогой, Горли, — попросила она.

— Да зачем, траханное дерьмо, тут смотреть за дорогой?! Это, я догадываюсь, у вас в России надо постоянно смотреть за дорогой, потому что на ней через каждые полторы мили то болото, то сползает ледник, то выскакивает белый медведь! А тут можно уснуть на скорости восемьдесят миль, проспать пять часов и проснуться в Техасе, и то только оттого, что тебе суют гамбургер в окошко на полном ходу. Ты не поверишь, Мэгги, но однажды в восемьдесят шестом я подвозил цветную девчонку, у которой буфера были круче, чем у моей тачки. Клянусь Америкой! И когда она села мне на колени, я ничего не видел кроме ее сисек. Не потому что я маньяк и уставился на эти сиськи, а просто по законам оптики. Они заслонили мне остальную Вселенную. И как ты думаешь, Мэгги, я сбавил скорость хоть на милю?

— Я думаю, — терпеливо ответила Мэгги, — ты как истинный ковбой не сбавил скорость ни на фут.

— В десятку! И как ты думаешь, Мэгги, сбил я при этом хоть одного муравья на шоссе?

— Я думаю, Горли, что ты думаешь, что не сбил, хотя если бы сбил, то вряд ли бы заметил.

Лицо Горли помрачнело, но потом понемногу прояснилось.

— Уф. Ну и завернуто. Ты не могла бы, Мэгги, записать мне это предложение?

— Оно тебе не пригодится.

— Хорошо. Так на чем мы остановились?