Читаем без скачивания Двое на озере Кумран - Маурицио Виано

- На гиппопотама?

- Ну, это уж чересчур!

Она засмеялась. А затем положила в сумочку губную помаду и зеркальце и водрузила на нос огромные, круглые очки, отчего ее лицо сразу неузнаваемо изменилось.

- Мы решили провести свой медовый месяц в Таормине, - объяснил Томеро, зевнув раза три кряду. - Вы никогда не были в Таормине? Лучшего местечка для молодоженов не найти. Поезжайте и сами убедитесь, что я прав.

Поезд тронулся. Я стоял на перроне, а из открытого окошка доносился голос Марины:

- Ты все-таки подумай о диете. А то смотри, какой у тебя живот! - Марина произнесла эти слова с таким видом, словно от них зависела вся моя жизнь. Знаешь, я очень разочарована, - продолжала она. - Никогда бы не подумала, что ты можешь так растолстеть! Ты и в самом деле стал... как гиппопотам.

Поезд набрал скорость в скрылся вдали.

С той поры многое изменилось в моей и ее судьбе. Но зеленым камнем мы продолжали обмениваться по-прежнему, правда, теперь не так регулярно, как раньше. Посылки прибывали ко мне из разных стран. Часто я не знал, куда посылать волшебный камень, пока не прибывала открытка с очередным адресом. Как-то мне довелось прочитать в газетах, что Марина снимается в кино. Играла она и в театре, но без особого успеха. Ее брак оказался неудачным и длился очень недолго.

Что до меня, то я продолжал ночные путешествия на озеро. Теперь больше чем когда-либо я ощущал этот мир "своим" и даже пытался навсегда остаться в нем, цеплялся за кусты, за камни. Но неумолимая сила тянула меня назад, в тюрьму, ворота которой, едва я просыпался, мгновенно открывались и поглощали меня.

Когда-нибудь мы научимся свободно летать, где нам хочется. Но куда бы меня ни забросило, я всегда вернусь .на озеро Кумран и буду плавать в его мерцающих водах, слушать тишину, греться в лучах крохотного солнца.

Шли годы. Я женился. У меня появились дети. Но что изменилось в моей судьбе? Этот мир, где люди только делают вид, будто им живется чудесно, мир вульгарной наживы и нелепых правил поведения, мир, паутиной склеивший крылья бабочки-мечты, стал для меня слишком тяжелым, давящим. Я едва живу в нем, и даже дышать мне становится все труднее. Сердце устало, оно вот-вот остановится, и я его понимаю. Разве может человек, даже согнувшись в три погибели, выдержать столь тяжкую моральную нагрузку? Вот мы и волочим при ходьбе ноги, и каждый шаг стоит нам неимоверных усилий.

А там, на озере Кумран, все по-другому. Там я неутомим и даже находчив. Я своими руками построил настоящую парусную лодку с мачтой, научился с легкостью взбираться на крутые скалы и деревья. Я великолепно плаваю, часто хожу на охоту либо на рыбную ловлю и чувствую себя необычайно сильным, способным преодолеть любые препятствия. Это единственная моя радость. В этом мире я не старею. Больше того, моя отвага и энтузиазм крепнут буквально с каждым днем.

Постепенно я научился прилетать на озеро и днем. Когда я, к примеру, еду в трамвае, или нахожусь на службе, или в дурно пахнущем зале дешевого кинематографа и меня начинает мутить, достаточно мне нащупать в кармане круглый камень, закрыть глаза, сосредоточиться, и сразу исчезают запахи, теснота, нелепые лица соседей. И вот уже я свободен, снова в своем любимом краю.

Увы, однажды жена заметила мое странное, полуобморочное состояние. Женщины - существа впечатлительные. Она перепугалась, вызвала врача, и меня чуть не увезли в больницу. Я понял, что дневные "полеты" на озеро слишком рискованны, и снова стал путешествовать лишь по ночам. Как-то утром я открыл газету, и мне бросилась в глаза фотография Марины. Она приехала в наш город на съемки.

Выяснив, в какой гостинице она остановилась, я позвонил ей.

- А, это ты? - Я сразу узнал ее по голосу. - Прости, милый, но у меня нет ни одной свободной минуты. Спешу на прием.

- Вот как!

- Да, там будут журналисты, фоторепортеры. Ничего не поделаешь - новый фильм. Режиссер очень талантливый человек. Настоящий интеллектуал. Представляешь себе, он даже с высшим образованием. А ты?

- У меня нет высшего образования.

- Неужели! Что же ты делаешь?

- Служу. Работаю в архиве. Это меня вполне устраивает - к счастью, почти не приходится встречаться с людьми..

- А я люблю бывать на людях. Лишь когда вокруг меня толпа поклонников, я чувствую себя живой, полной сил. Тебя это удивляет?

- Мне хотелось бы тебя повидать.

- Но у меня в самом деле нет времени. Да и зачем? Пусть все останется, как было.

- Всего на каких-нибудь полчаса, Марина. Ведь мы так давно не виделись. Хочешь, я приду к тебе и мы немного поболтаем?

- Меня ждут. Я и так опаздываю. Я должна была приехать ровно в пять.

Об этом приеме я уже знал из газет. Знал, что он состоится в роскошной гостинице на одной из центральных улиц города.

Я надел свой лучший костюм и отправился в гостиницу. Костюм был сшит еще до свадьбы, он ужасно жал мне под мышками и попахивал нафталином. Затертый в толпе гостей, я чувствовал себя прескверно.

Марина отвечала на вопросы журналистов. Рядом с ней стоял режиссер с женой. Неприятная пара: она - толстая, кургузая, в безвкусном костюме и огромных очках, он - долговязый, худой, с прыщавым невыразительным лицом. Режиссер поминутно громко хохотал, демонстрируя гнилые зубы.

Марина выглядела значительно моложе своих лет, во многом благодаря косметике. Но на меня такое обилие грима в сочетании с неестественно рыжими волосами произвело неприятное впечатление.

Она заметила меня, и между нами произошел немой разговор. Она надула щеки, давая этим понять, что я слишком толст, я в свою очередь показал на ее подмалеванные глаза и скорчил брезгливую гримасу. Потом приложил руку к щекам: это должно было обозначать, что ее щеки слишком запали, отчего резко обозначились скулы.

Она протянула мне свою морщинистую синеватую руку, которая сразу утонула в моей огромной, потной ладони.

- Ты бы хоть сел.

Я заметил неподалеку от нас троих мужчин, неотрывно смотревших в нашу сторону. Но глядели они, понятно, не на меня. Они вздыхали, переступали с ноги на ногу и не могли отвести глаз от голых, напудренных плеч Марины. Время от времени они менялись местами, неизменно сопровождая свои движения глубокими вздохами.

- Скоро меня увезут, - предупредила Марина. - Я даже не смогу поговорить с тобой. Скажи, что тебе нужно, и расстанемся.

- Ты сама все отлично знаешь.

Она протянула руку за рюмкой коньяка, отхлебнула глоток, потом закурила.

- Верно, я немного задержалась с посылкой. Но, поверь, я больше не нарушу наш уговор. И тебе вовсе незачем было приходить сюда. Ты получишь камень через несколько дней, самое позднее - через несколько недель.

Я покачал головой.

- Э-э, нет. Я устал ждать и подчиняться твоим капризам.

- А ты не мог бы оставить его мне еще на некоторое время? Ведь тебе он, собственно, не нужен.

Группка вздыхателей раздвинулась, пропустив вперед мужчину, стоявшего в центре.

- Милочка, - сладким голосом пропел он. - Милочка.

Потом он что-то сказал ей на незнакомом мне языке. Был он мал ростом - не больше метра сорока сантиметров, но с весьма внушительным животом. Pyки его были унизаны кольцами, а ноги напоминали две тонюсенькие жердочки.

- Потом, - нетерпеливо ответила Марина. - Потом.

И коротышка печально удалился, едва не касаясь пола фалдами своего фрака.

- Я жду уже год, Марина. Мне надоела вся эта канитель. Вначале все шло прекрасно, но с каждым разом сроки удлинялись. Не по моей вине. Разве ты не знаешь: сказано - сделано.

Она улыбнулась. Нежно. Призывно. Ее взгляд был полон света и ласки.

- Нравится тебе мое платье?

- Ужасное, - искренне сказал я. - Послушай, Марина, хватит валять дурака. Ты знаешь, зачем я пришел, так отдай мне камень. Сколько можно тянуть? Он мне нужен не меньше, чем тебе, пожалуй, даже больше. Так или иначе, я имею на него право.

Она не ответила и только молча тянула коктейль через соломинку. К нам подошел второй ее поклонник, весьма утонченный господин преклонного возраста.

- Надеюсь, я вам не помешал, - просюсюкал он. - Дорогая, здесь так холодно. Ты можешь простудиться. Я принесу тебе шубку.

- Хорошо, Эрнесто.

И он рысцой помчался в гардероб.

Вся эта игра стала действовать мне на нервы.

- Марина, верни мне камень. Надеюсь, ты принесла его?

- Конечно. Я всегда ношу его с собой. Но, может, ты согласишься еще немного подождать?.. Сейчас я просто не в состоянии без него обойтись. Потом я тебе его вышлю.

Подумав с минуту, я ответил:

- Нет.

Она едва не заплакала.

- Ты окажешь мне большую услугу. В обмен я отдам тебе все, что пожелаешь. Все. - Она многозначительно понизила голос. - Понимаешь? Ты только скажи, и я все сделаю. Ну, будь же добрым, хорошим.

На мгновение я заколебался, но затем снова покачал головой.

- Нет. Бесполезно.

- Почему?

- Ты бы и сама могла попять. Совсем не из-за этих твоих франтов. Прежде всего из-за меня самого. Я устал, дорогая, вот в чем главная причина. Хочу хоть иногда чувствовать себя свободным, иметь право делать то, что мне нравится.