— Совсем немного.
— Ты это сделала, чтобы вылечить и защитить ребенка?
— Нет, — призналась женщина.
— Тогда зачем? — резко спросил Рейнард, чувствуя, что теряет к ней доверие.
Если сейчас она не даст разумного объяснения, ей придется умереть.
Женщина тяжело вздохнула.
— Ничего хорошего не выйдет, если я вам отвечу.
Уж можно не сомневаться! Ведь она брала кровь, значит, дело пахнет самым настоящим колдовством. А за него полагается смерть. Но сначала — пытки. Ее посадят в каменную камеру и будут мучить до тех пор, пока она не признается в самых невероятных преступлениях. Кто она в действительности — ведьма, лекарь или просто умалишенная, — уже не будет иметь значения. Ничто не будет иметь значения. Палачи еще не закончат своего страшного дела, а она уже согласится с тем, что заразила малышей ужасной болезнью, согласится только для того, чтобы заставить своих мучителей остановиться. Затем они устроят пародию на суд, после чего отдадут несчастную светским властям с просьбой о «милосердии».
В данном случае «милосердие» будет состоять в том, что ее привяжут к столбу и сожгут живьем.
— Mon Dieu, что за день!
Он проснулся сегодня утром на холодной жесткой земле, рассчитывая разобраться наконец с английскими головорезами. Несомненно, настроение у него от этого только улучшилось бы. Однако ему приходится спасать молодую женщину от разъяренной толпы, чтобы передать ее в руки бессердечных извергов. За жалкие двадцать су в день, которые составляют его плату. Рейнард с радостью отдал бы тысячу франков, чтобы уклониться от такой чести.
Женщина поняла, что это ее последний шанс, и тихо сказала:
— Но я же вас не обманула. Я вполне могла придумать какую-нибудь правдоподобную ложь. Или просто все отрицать. Однако я честно ответила на ваши вопросы. Я не ведьма. И хотела только одного — помочь детям. Если я расскажу вам всю мою историю, вы сочтете ее за сказку. Пожалуйста, поверьте мне. — Рейнард пришел к выводу, что незнакомка гораздо больше похожа на человека, выполняющего некую важную миссию, нежели на ведьму.
Рейнард молча засунул жезл в седельную сумку. Что тут скажешь? Они смотрели друг на друга. Он — в запыленных доспехах и малиновом плаще восседает на Купидоне. А она прижалась к его стремени, в грязном переднике и рваном домотканом платье. В самом центре толпы, которая с нетерпением ждет его решения.
Вблизи незнакомка уже не казалась такой юной. У ее глаз Рейнард заметил мелкие морщинки. Рыцаря обманула миловидность женщины, ведь крестьянки бывают хорошенькими только в юности. Как же ей удалось сохранить красоту? Рейнард содрогнулся. Ведьмы купаются в крови девственниц, чтобы остаться молодыми. Неужели именно для этого ей понадобилась кровь детей? Рейнард понял, что незнакомка навсегда останется для него загадкой. Он сделал все, что было в его силах, для спасения несчастной, но эти силы исчерпаны. Что ж, некоторые женщины обречены на гибель.
Толпе надоело ждать, и она вновь пришла в волнение. Лишившись своей жертвы, крестьяне были готовы перенести ненависть на незнакомого рыцаря. Рейнард чувствовал, что им очень хочется нарушить его приказ. Иногда он спрашивал себя, кто кого ненавидит сильнее — невежественные простолюдины, которые никогда не видели моря и боялись всего необычного, или сеньоры, вынужденные их терпеть. Наконец кто-то не выдержал и крикнул:
— А что делать с ее демоном? Толпа тут же поддержала смельчака:
— Да! Да! Демон!
— Какой демон?
И какие еще откровения его ждут? Вши в бутылке. Детская кровь. А теперь к тому же и демон. Рейнард с укором посмотрел на ведьму — однако на ее лице появилось недоумение. Тогда вперед вышли два мужлана в кожаных фартуках, выдававших в них забойщиков скота. Они держали едва живого от побоев человека, из головы которого сочилась кровь. Бросив несчастного под копыта Купидона, они заявили:
— Вот ее демон. Она была с ним, когда мы ее поймали.
Рейнард сообразил, что за разговорами о колдовстве он совсем забыл о том, что толпа избивала двоих людей. Теперь его глазам предстал маленький уродец в разорванной куртке и штанах, с обезображенным лицом — даже побои крестьян не могли послужить тому причиной. Его руки и плечи казались слишком длинными по сравнению с коротенькими кривыми ногами. Однако из всего этого еще не следовало, что он демон.
— Пусть говорит, — предложил один из забойщиков.
— Здравствуй, — милостиво обратился Рейнард к человеку, бессильно лежащему у копыт Купидона. — Добро пожаловать в Пикардию.
С трудом приподняв голову, несчастный ответил:
— Diolch. — И после коротких раздумий добавил: — Fe eistedda I fan'ma nawr am funud I orffwys.
Толпа ахнула, ее возбудила и напугала речь демона. Рейнард говорил на латыни, знал валлонский, мог объясниться по-немецки. А еще с удовольствием поносил захватчиков на их родном английском. Однако все известные ему языки не имели ничего общего с речью несчастного — разве что слова немного напоминали валлонский.
— Видите, он говорит на каком-то чудном языке! — торжествующе заявил дюжий забойщик. — Мы поймали ведьму, когда она за ним ухаживала. А невинные дети смотрели!
— Это правда? — спросил у ведьмы Рейнард.
— Он ранен. А я умею лечить.
— Ты готова помогать детям и демонам? — Рейнард пребывал в растерянности.
Он с тоской понимал, что должен предоставить женщину ее судьбе. Он торчит здесь, в глуши, теряя время на жалких крестьян, тогда как должен настигнуть английского короля. Несмотря на очевидную искренность и храбрость, незнакомка обречена на гибель. И все же он не собирался исполнять роль инквизитора. Пусть уж лучше она достанется толпе; быстрая смерть от рук озверевших крестьян лучше, чем долгие мучительные пытки. Если он покинет деревню, ему не придется смотреть, как она умирает.
Прочитав решение своей судьбы в его глазах, женщина проговорила:
— Пожалуйста, спасите хотя бы этого человека. Он вовсе не демон; несчастный просит только о том, чтобы ему разрешили немного отдохнуть и собраться с силами.
Рейнард с удивлением посмотрел на женщину.
— Ты понимаешь его речь? — Ведьма продолжала его изумлять. Она лишь молча кивнула, зная, что усугубила свое положение — если это вообще возможно.
— Как называется язык, на котором он говорит? — Несмотря на странную внешность и чужую речь, Рейнард не считал маленького уродца демоном. Во всяком случае, демоном, изрыгающим пламя.
— Валлийский.
— Валлийский? — Неожиданно Рейнард все понял. Английский король Эдуард правит также и Уэльсом — его сын носит титул принца Уэльского. — Значит, он отстал от армии короля Эдуарда?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
