Читаем без скачивания Три части суши - Китя Карлсон

Прилавки магазина радовали глаз первой весенней черешней. Сезон только-только начался, а значит, все продавцы стараются срубить самый большой куш с первых же веточек. Черешня лежала упакованной в коробочки из тонкого лакированного дерева с каждой ягодкой в отдельном отсеке. Блестящая этикетка гласила, что ягоды прибыли самолётом прямо с полей Калифорнии.

Я представил себе семью старательных американских фермеров.

– Папа, папа, а почему мы вдруг раскладываем черешню по ягодкам в деревянные коробочки на двенадцать ягод?

– Есть такой народ – японцы, сынок. Они по-другому не жрут-с.

Я подумал, что на эту тему тоже можно было бы написать целый рассказ. Мне даже захотелось купить черешню и съесть. Конечно, двенадцать ягод немного, но зато сладко и вкусно. Интересно, получится ли сделать фото в магазине, или черешню стоит сначала купить и принести домой. Вдруг маленькие ягодки не будут заметны на фотографии компактной камерой со всего троекратным зуммом? Вдруг здесь не хватит освещения? С замирающим сердцем и желудком я нажал на спуск. Экран показал картинку чётко и ярко. Чёрт с ней, с черешней! Рано ещё. Всего через несколько дней, когда сезон войдет в полную силу и ягоды поспеют и у местного крестьянина, она значительно подешевеет. А пока и так может получиться вполне хороший рассказ. Но тут чёрт меня дёрнул снова пройти мимо расколотого дуриана.

Всё, что я знал о дуриане, подсказывало мне, что возвращаться к нему не стоит. И только простая человеческая жаба душила и подсказывала обратное. Тому, кто недавно купил в 100-йеновом магазине механический выдавливатель остатков зубной пасты из тюбика (кстати, абсолютно гениальное японское изобретение), не стоит недооценивать силу человеческой жабы. В японском дуриане лучше всего то, что он очень дорого стоит. Настолько дорого, что это абсолютно исключает возможность купить его случайно, только чтобы попробовать необычный фрукт, ну, если вы, конечно, не из тех, кто может случайно купить футбольную команду. Таким образом, в японский дуриан одной лишь ценой встроена защита от дурака. Страшные истории, подобные тем многим, которые я слышал от русских туристов в Таиланде, купивших без подготовки этот необычный фрукт и оставшихся с ним один на один, в Японии просто невозможны. Настолько невозможны, что я даже готов был рискнуть и повторить опыт лично, когда мы ездили в Бангкок, но, на моё счастье, оказалось, что в то время у дурианов был не сезон. И вот теперь, смотря на замотанную в три слоя воздухонепроницаемого пластика дольку дуриана, я снова вспоминал эти истории пострадавших. Память подсказывала, что дуриан очень вонюч. Жаба утверждала, что тот, кто любит камамбер, тот и дуриана не боится. Разум говорил, что расколовшийся дуриан второй свежести может быть не самым лучшим способом знакомства с необычным фруктом. Жаба твердила, что дуриан должен быть не тем фруктом, в котором тухлый вариант от свежего можно как-то отличить, тем более что другой такой шанс написать хороший рассказ, потратив всего 1000 йен (чуть меньше 10 долларов), может представиться не скоро. По факту, что за свои шесть лет пребывания в Японии протухший дуриан я видел впервые.

Не могу поверить, что вы никогда не слышали о дуриане. О, о дуриане много говорят, но его очень редко продают. Везде, за пределами Таиланда, откуда этот фрукт родом. И вы ничего не знаете о фруктах, если никогда не бывали в Юго-Восточной Азии. Весь этот регион – настоящий фруктовый рай. Например, вырезка по фруктам и ягодам – национальное искусство Таиланда. Поверьте, азиаты понимают толк в фруктах. И называют дуриан королём их всех. Дуриан – самый сладкий, самый вкусный, самый нежный и, безусловно, самый безумный из всего фруктового царства. А что вы хотели? Королей без безумств не бывает, профессия такая. У дуриана безумство такое: он очень-очень-очень резко пахнет дерьмом. В природе всё сбалансировано. В природе им питается дикая кошка-циветта, поедатель падали. В Южной Азии, в Таиланде, Сингапуре и Гонконге в отелях и магазинах можно встретить специальные таблички: вход с дурианом запрещён. Когда в магазине продают эти фрукты, то корзину с ними всегда ставят только у окна. И очень плотно заворачивают в целлофан. Иначе нельзя. Ведь даже совсем молодой дуриан очень-очень-очень сильно пахнет тухлятиной. И вы даже представить себе не можете, как пахнет дуриан, который уже немножко протух.

С долькой дуриана в пакете я вбежал на платформу метро. «В связи с несчастным случаем у станции Фунабаси поезда в сторону Тиба задерживаются на неопределенное время», – гремела радиосвязь. Почти каждое утро и каждый вечер одно и то же! В метро было жарко и душно. Несчастный случай, собственно, в японском метро тоже всегда один и тот же: кто-то очередной пытается совершить самоубийство, бросившись под колёса поезда. Пока рельсы не очистят, поезд дальше не двинется. Что же, вполне здоровая реакция на эту жизнь. Нездоровое во всём этом только одно – все самоубийцы любят делать это почему-то именно в час пик. Народ всё прибывал, и вот уже не только мне, родившемуся в холодной зимней Москве, но даже и дуриану, родившемуся в жарком Таиланде, на платформе стало невыносимо жарко. Мы оба начали испускать запахи. А дезодорантом пользовался только я. Когда, наконец, поезд приехал и распахнул запотевшие двери, то на платформу рванулись новые люди снаружи и новая волна жары изнутри. Прижав пакет с дурианом к сердцу, я втиснулся спиной в горячую толпу. Поезд продолжал стоять.

В стоянии с дурианом, оказывается, есть своя прелесть. Парадоксально, но дуриан в данном случае помогает сохранить немного чистого воздуха для дыхания, а не наоборот. Очередные пытающиеся втиснуться в вагон пассажиры останавливаются на бегу за пару шагов до твоей двери и устремляются в соседние. «Осторожно, поезд отправляется», – устало прошипел машинист. Удивительно, но в технологичной Японии все объявления остановок и отправлений в поездах не записаны, а каждый раз произносятся заново. Заталкиватели на платформе приготовились закрывать двери. Двери-то как раз автоматические, но когда народу так много – это не помогает. Последний гудок поезда, и со всего размаху толстый мужик сумоист, боясь опоздать, бегом влетает в дверь прямо на меня. Ох! Заталкиватели нажали на двери. Дважды ох! Сжатый дуриан в пакете пустил сок.

Мой ноутбук, который всегда со мной, рекламируют под таким девизом: «Корпус выдерживает до 100 килограммов». Показывают, как в набитом вагоне метро на худенького мужчину с портфелем наваливается значительно более толстый сосед. И ноутбук в портфеле остаётся целым. Если вы не живёте в Токио, то вам, наверное, даже сложно представить себе, насколько это практичное свойство. Но, как назло, дуриан этим свойством не отличается. Японские вагоны метро оборудованы грязноватыми и довольно вонючими дорожными туалетами. К счастью, надёжно не пропускающими запахи наружу. Тоненькая сообразительная девушка первой догадалась протиснуться к туалету и закрыть за собой дверь. По выражению лиц остальных пассажиров было понятно, что количество самоубийств в метро сегодня может только увеличиться. Мне стало очень стыдно.

Когда кошмар метро, наконец, закончился и я прибежал домой, избавление от дуриана стало моей первостепенной мечтой. Я не мог думать ни о чём другом. Я должен был ему отомстить. Я должен был его съесть. Я зажал нос. Я закрыл глаза. И… укусил его. Зубы прошли через тухловатую, мягкую, похожую на манную кашу массу и наткнулись на кость. Ой! В природе всё взаимосвязано. Как растения своим запахом и яркими цветами привлекают насекомых для опыления, так и плоды своим вкусом привлекают животных для распространения по земле своих удобренных семян, прошедших через задний проход. Судя по сочетанию запаха и размера косточки, дуриан специализируется на привлечении гибрида навозной мухи и слона. Навозного слона. Я выплюнул остатки дуриана и завязал мусорный пакет. Потом завязал мусорный пакет в ещё один мусорный пакет. Потом в третий. Потом открыл окно. И, усталый, попытался заснуть.

Наверное, мне снился кошмар. Меня догоняло стадо навозных слонов, плюющихся дурианами. Я проснулся оттого, что один из них попал в меня, раскололся и залил вонючей манной кашей. С кухни устойчиво пахло дурианом. Я встал, бросил пакет на балкон, плотно закрыл окна и снова вернулся в страну дурианов. Когда очередной навозный слон протрубил мне прямо в ухо, я снова проснулся. Часы показывали четыре утра. На балконе громко каркала, разрывая пакет и разбрасывая остатки дуриана, огромная чёрная ворона.

Кажется, ей тоже не понравился его вкус, и она продолжала клевать его уже просто назло. Балкон и постиранные штаны на балконе покрылись липкой грязью. В Токио никогда нельзя оставлять еду на балконе.

Светило утреннее солнце. Я взял тряпку, прогнал ворону, бросил штаны заново в стиральную машинку и засыпал всё полной пачкой порошка. В Японии мусор можно выкидывать только с утра, и чаще всего я опаздываю к мусорщику, но тут я был первым. Я выбросил новый пакет с завязанными в несколько слоёв остатками дуриана так, как маньяки выбрасывают разлагающиеся останки своих жертв. Даже запах совпадал. Усталый и не выспавшийся с утра, в набитом поезде по пути на работу я неожиданно вспомнил, что всё началось с того, что я собирался написать короткий и весёлый рассказ о дуриане. Я понял, что забыл его сфотографировать. Получалось, что я съел дуриан просто так. Я почувствовал себя тем самым большим и толстым навозным слоном. Я почувствовал себя круглым дурианом.