ему не приходилось даже в самых потаенных мечтах. Особенно в ситуации, когда, в связи с выводом из состава флота огромного количества устаревших кораблей, свои должности теряли куда более маститые офицеры. Тем не менее, сменив государственную службу на контракт с частным пароходством, корабль под свое командование он таки получил. Причем, именно миноносец. Но какой это был миноносец! Его, пожалуй, можно было назвать кораблем призраком, ибо ни в одном официальном документе подводный миноносец № 150 не числился. Те же, в коих он упоминался, находились под грифом «Совершенно секретно» и курировались лично владельцами «Иениш и Ко». Даже доставка вставшей под его командование подводной лодки с Балтики на Дальний Восток проходила с максимальным сохранением тайны. Будучи заведенной под гини «Командора Беринга» ночью под светом редких фонарей, его подводная лодка к утру обросла столь огромным нагромождением деревянных и фанерных надстроек, вдобавок обтянутых парусиной в несколько слоев, что распознать в образовавшейся «куколке» не то что подлодку, а хотя бы корабль, не представлялось возможным.
Именно в таком виде он и был доставлен к порту Находка, откуда впоследствии под гинем все того же судна-катамарана, но уже с другой, куда более «боевой», командой оказался направлен на первое не учебное задание. По сути, ему предстоял самый тяжелый за все прожитые годы экзамен, ставка в которым была даже не жизнь, а куда большее. И сдал он его, как и весь немногочисленный экипаж, на отлично. Во всяком случае, именно такой оценки удостоил его действия исполнявший обязанности минного офицера в момент торпедной атаки на английский броненосец Георгий Федорович Керн, человек, что стал олицетворением минной войны на море не только для русских моряков.
По завершении «Боксерского восстания» еще дважды они выходили на дело вместе, результатом чего стало исчезновение старого японского броненосца «Фусо». Сам по себе этот ветеран японского флота еще во времена войны с Китаем уже мало на что годился в плане боевой эффективности, и потому его потеря никак не могла повлиять на ход будущих сражений. Но в данном случае целью являлся не столько корабль, сколько будущее японского флота. Ведь он выходил в дальнее плавание, имея на борту сотни курсантов. Тех, кому всего через пару лет предстояло занять должности младших артиллерийских офицеров, младших штурманов, вахтенных начальников на кораблях Императорского Флота Японии. Тех, кому не предоставили возможности спастись охотившиеся на них русские «китобои» первыми подошедшие к месту гибели корабля. Одной этой удачной атакой люди Иениша нанесли флоту будущего противника столь серьезный урон, возместить который не представлялось возможным в ближайшие три — четыре года. А большего и не требовалось.
Естественно, исчезновение «Фусо» привело к продолжительным расследованиям, но упокоившийся на солидной глубине броненосец навсегда унес тайну своей гибели с собой, а немногочисленные спасшиеся вскоре присоединялись к своим погибшим сослуживцам, получая удар веслом по голове и мешок угля на ноги. Подобная трагедия могла бы показаться до невозможности подозрительной, если бы не частые аварии, что ежегодно случались на флотах мира, включая японский, лишившийся за то же время в результате штормов и навигационных ошибок авизо и полудюжины миноносцев. Потому, расследование, как началось, так и закончилось ничем. Разве что один раз удалось наткнуться в море на спасательный круг с броненосца, да пару деревянных обломков. Но те, среди всего прочего выловленного на месте торпедной атаки мусора, специально были перевезены на борту вставшего под американский торговый флаг «Командора Беринга» на три сотни миль от места реального упокоения корабля, после чего сброшены в воду. Не одни англичане и японцы готовились к будущей войне. Просто каждый это делал по своему — в меру своих скромных сил и возможностей, благо Тихий океан славно умел хранить свои тайны.
И вот теперь лучшим специалистам минного дела, что только имелись у Иениша под рукой, вновь предстояло нанести удар по Императорскому Флоту Японии. Правда, опосредованно. Уж откуда его нынешним командирам стало известно о грядущем приобретении Японией двух броненосных крейсеров в Италии, Борис Андреевич не имел никакого понимания. Тем более, что эти сами крейсера всего как год были заложены по заказу Аргентины. Однако допустить даже саму возможность получения будущим врагом этих кораблей следовало пресекать на корню, чем они с Керном собственно сейчас и занимались, пребывая на борту «Аргонавта II», в командование которым Стольман вступил после своих «подвигов» в водах Тихого океана.
К величайшему сожалению, в целях сокрытия тайны, на очередное грязное дельце никак нельзя было направлять ставшего уже столь знакомым и, можно сказать, родным подводного хищника ходившего исключительно в паре с весьма примечательным катамараном. Тот же «Командор Беринг» еще вполне мог появиться у западного побережья САСШ, не вызывая каких-либо подозрений. Но вот его внезапный переход с Тихого океана в Атлантический грозил привлечением совершенно ненужного внимания не только к мирным китобоям, но к не менее мирным морским спасателям, что уже год активно промышляли у восточного побережья Северной Америки.
Потому к берегам Аргентины выдвинулся куцый караван из трех небольших судов, одно из которых являлось столь внешне похожей на шхуну подводной лодкой, второе — морским буксиром спасателем, а третье выполняло роль снабженца для первых двух. Но если кто-то мог подумать, что экипажи этих судов, быстро собравшись, мгновенно сорвались с места выполнять поставленную командованием задачу, таковой человек явно ничего не смыслил, ни в морском, ни в военном деле. Так не менее года ушло только на подготовку будущей акции, выстраивание ложного следа, сбора всех потребных улик для последующего расследования и, естественно, создания алиби. С борта ушедшего на дно у берегов Кубы «Нью-Орлеана» были подняты четыре самоходных мины Уайтхеда и с десяток их боевых частей. Осенью прошлого, 1901-го года, погибла во время буксировки из Ньюпорта в Аннаполис первая субмарина ВМС САСШ. Естественно, погибла не просто так, а за огромную взятку, сделавшую возможным подрыв паров бензина в замкнутом пространстве. Примерно в трех сотнях миль от места базирования будущих жертв был затоплен старый барк, на подъем груза медных слитков с которого и оказались наняты американские морские спасатели. Причем часть этих слитков мирно покоились на глубине 13 метров вместе с судном, тогда как большая часть уже находилась в трюме судна снабжения, дабы впоследствии при необходимости можно было наглядно продемонстрировать результаты их труда.
Итогом грамотного планирования, не менее грамотной подготовки и поистине профессионального исполнения стало не только потопление броненосного крейсера «Гарибальди», завалившегося в результате подрыва двух 18-тидюймовых самоходных мин на правый борт прямо у причальной стенки, но и срыв намечавшегося к подписанию
