Это приводит нас к достаточно распространенному утверждению о том, что критики религии нередко прибегают к логической уловке, известной как «соломенное чучело»[4]. Они, дескать, искажают позицию оппонента и рассматривают всех верующих как буквалистов Писания или фундаменталистов, не обращая при этом внимания на «сильные и сложные» варианты религии, которых придерживаются прогрессивные богословы. Подлинная дискуссия о совместимости веры и науки, как следует из этой позиции, требует, чтобы мы имели дело только со сложными версиями веры. Ибо если мы определяем религию как «представления обычного верующего», то говорить о несовместимости этих взглядов с наукой столь же нелепо, как определять науку как примитивные и часто неверные представления о ней обычного человека.
Однако такая параллель неверна в нескольких отношениях. Во-первых, хотя многие обычные люди придерживаются неверных представлений о науке, они ею не занимаются и не рассматриваются как часть научного сообщества. Напротив, средний верующий не только практикует религию, но и принадлежит к религиозному сообществу, которое пытается распространить свою веру на более широкий круг лиц. Далее, хотя богословы, возможно, больше знают об истории религии или о работах других богословов, чем обычные верующие, у них, те не менее, нет никаких специальных знаний о природе Бога, его намерениях и способах взаимодействия с миром. В понимании положений веры «обычные» верующие намного ближе к богословам, чем люди, интересующиеся наукой, к физикам и биологам, которыми восхищаются. В этой книге я буду рассматривать утверждения как рядовых верующих, так и богословов. Хотя проблема взаимоотношений веры и науки очень важна для обычных верующих, именно богословы при помощи формальных аргументов убеждают последователей религии в том, что их вера вполне совместима с наукой.
Хочу подчеркнуть, что мое утверждение о несовместимости науки и религии не означает, что большинство религиозных людей полностью отвергают науку. Даже эволюционную биологию (а к ней у верующих больше всего претензий) признают многие иудеи, буддисты, христиане и прогрессивные мусульмане. К тому же у большинства верующих не возникает никаких проблем со сверхновыми звездами, фотосинтезом и гравитацией. Конфликт разыгрывается лишь в некоторых конкретных областях науки, а также в области проверки религиозных взглядов в целом. В моих утверждениях о несовместимости речь идет не о восприятии людей, а о том, как по-разному наука и религия подкрепляют свои взгляды на реальность.
Для начала я предъявлю свидетельства того, что конфликт между религией и наукой серьезен и обширен. Среди этих свидетельств – нескончаемый поток книг и официальных заявлений со стороны как ученых, так и богословов, о том, что на самом деле наука и религия вполне совместимы. Но используются при этом разные и порой противоречащие друг другу аргументы. Количество и разнообразие подобных заверений указывает на то, что проблема существует и до сих пор не решена. Дальнейшие свидетельства конфликта включают в себя тот факт, что значительная доля американских и английских ученых – атеисты. Доля неверующих среди ученых примерно в десять раз выше, чем среди населения в целом. Кроме того, в Америке и других странах существуют законы, дающие религии преимущество перед наукой. Пример тому – медицинское обслуживание детей. Наконец, на конфликт между наукой и религией – или, если угодно, между наукой и верой, – указывают вездесущий креационизм и убежденность в пользе религиозного и духовного целительства.
В главе 2 излагаются условия договора: я расскажу что понимаю под наукой и религией и что имею в виду, когда говорю о «несовместимости». Я убежден и попробую доказать, что несовместимость действует на трех уровнях: методологии, результата и философии, и какие именно «истины» раскрываются наукой и какие религией.
Глава 3 рассмотрит примиренчество и проанализирует доводы религиозных людей и научных организаций в пользу гармонизации науки и веры. Два самых распространенных аргумента таковы: существование религиозных ученых и известная идея Стивена Гулда о «непересекающихся магистериях», согласно которой наука имеет дело с царством фактов о Вселенной, тогда как религия занимает независимое царство смысла, морали и духовных ценностей. В конце концов стратегия примиренчества терпит поражение, поскольку не устраняет гигантское неравенство между выявлением «истин» посредством разума и посредством веры. Я опишу три примера проблем, которые возникают, когда успехи науки откровенно противоречат религиозным догмам. Это теистическая (управляемая Богом) эволюция, утверждения о существовании Адама и Евы и представления мормонов о том, откуда взялись американские индейцы.
В главе 4, названной «Вера наносит ответный удар», речь пойдет не только о том, как религия вносит вклад в науку, но и о том, как верующие принижают науку, защищая собственные воззрения. Доводы различны и включают в себя утверждения о том, что наука на самом деле поддерживает идею Бога, давая ответы на вопросы, которые вроде бы находятся за пределами ее поля деятельности. Я называю эти попытки «новой естественной теологией» и считаю их современной версией аргументов XVIII–XIX веков, целью которых было продемонстрировать следы длани Господней в природе. В осовремененной версии эти тезисы говорят о предполагаемой тонкой настройке Вселенной[5]. Законы природы, дескать, не могли допустить появления жизни на Земле, эволюция нашего вида была неизбежна, а человеческая мораль имеет множество нюансов, которые не поддаются научному объяснению (но поддаются религиозному). Кроме того, я рассмотрю идею о «других способах познания»: утверждение о том, что наука – не единственный способ добраться до истины. Я убежден, что на самом деле наука – единственный способ это сделать, если толковать понятие «наука» в широком смысле. Наконец, я рассмотрю обвинения верующих из категории «на себя посмотри»: наука, мол, выросла из религии или страдает теми же проблемами. Здесь тоже возможны варианты: наука на самом деле – продукт христианства; наука задействует непроверяемые аксиомы, а значит, основана на вере; наука несовершенна; наука продвигает «сциентизм», то есть, по ее мнению, ненаучные вопросы неинтересны. И наконец – последний оплот верующих: если, дескать, религии и случалось наносить вред, то наука не менее вредоносна, ведь она дала человечеству евгенику и ядерное оружие.
Почему вообще нас должен интересовать вопрос о совместимости науки и религии? Об этом вы узнаете в последней главе, где будет показано, почему опора на веру, когда под рукой имеются разум и факты, наносит колоссальный вред и становится причиной множества смертей. Среди очевиднейших примеров – религиозное целительство. Находясь под защитой американских законов, оно убило немало людей, включая детей, которые не выбирают, как их будут лечить. Противодействие исследованиям стволовых клеток, отказ от вакцинации и отрицание всемирного потепления также порой опираются на религию. Я утверждаю, что если бы человек должен был подкреплять свое мнение доказательствами и разумом, а не верой, мы бы меньше конфликтовали в вопросах эвтаназии, прав сексуальных меньшинств, контроля рождаемости и сексуальной морали. Наконец, я порассуждаю о том, полезна ли вера в принципе. Бывают ли моменты, когда иметь убеждения, не подкрепленные или почти не подкрепленные фактами, это нормально? Смогут ли наука и религия вести конструктивный диалог о подобных вещах?
Я хорошо понимаю, что критика религии – деликатное дело (классическая запрещенная тема в светской беседе). Она вызывает бурную реакцию даже у тех, кто не относит себя к верующим, но считает веру полезной для общества. Поэтому мне следует не только рассказать о том, что содержится в этой книге, но и объяснить, чего в ней нет.
В основном я говорю о религии, но моя цель не в том, чтобы показать, как дурно она влияет на общество. Сам я в этом убежден и в последней главе подчеркну некоторые проблемы, связанные с верой. Однако глупо отрицать, что именно религия часто становится причиной актов доброты и милосердия. Кроме того, она всегда служила утешением при неизбежных утратах и невзгодах человеческой жизни и побуждала помогать другим. В конечном итоге невозможно точно определить силу хорошего и плохого влияния религии в истории человечества.
Мой основной тезис намного уже и, как мне кажется, более доказуем: к пониманию реальности (в смысле способности использовать известное для того, чтобы предсказать неизвестное) лучше подходить с помощью инструментов науки, ведь методами веры этого просто не достичь. Свидетельство тому – общепризнанные успехи науки в познании всего, от мельчайших частиц до происхождения Вселенной. Сравните это с провальными попытками религии рассказать нам хоть что-то о богах, в том числе существуют ли они в принципе. В то время как научные исследования сходятся на единых результатах, религиозные изыскания расходятся, порождая бесчисленные секты самого разного толка, противоречия между которыми неразрешимы. Пользуясь научными прогнозами, мы научились отправлять космические зонды не только на далекие планеты, но и на кометы. Мы выпускаем препараты против конкретной формы рака у конкретных людей. Мы с высокой вероятностью можем определить, какие вакцины против гриппа будут эффективными в наступающем сезоне. Мы придумываем, как окончательно избавить Землю от таких напастей, как оспа и полиомиелит. Что касается религии, она не в состоянии даже объяснить, существует ли жизнь после смерти (не говоря уже о том, на что та похожа).
