усталым и больным, мечтающим, чтобы молодежь сняла ношу с его плеч. Впрочем, до старости еще надо дожить.
А все же… помощь ему бы не помешала.
Слишком много дикарей, вороньего отродья. И война с ними до ужаса затянулась.
Он прошел к лесенке, уходящей в помещение внутри самой Стены, – там ему приготовили теплую комнату и постель. До них оставалось, может, шагов десять, когда визг ветра – звук движения воздушной струи – возвестил о приближении рыцаря Воздуха.
Консул задержался, и почти тотчас к нему спустился рыцарь Воздуха в сопровождении отправленных в летучий патруль рыцарей из Третьего антилланского. Уже стемнело, но в снежные ночи темнота не так уж мешала видеть, особенно при луне. Все же Антиллус только вблизи различил значок Первого антилланского легиона на груди прибывшего.
Тот бросился к консулу, задыхаясь, ударил себя в грудь в поспешном салюте.
– Доблестный господин, – выдохнул он.
Антиллус ответил на приветствие.
– Докладывайте.
– Сообщение от командира Тиреуса, – доложил рыцарь. – Мощная атака на его позиции, он срочно затребовал подкрепления. Мы никогда не видели столько ледовиков в одном месте, сиятельный господин.
Консул взглянул на говорившего, покивал. Затем молча вызвал своих фурий ветра, взлетел и направился на запад, к расположению Первого антилланского в сотне миль дальше по Стене. Он спешил, насколько мог себе позволить при таком расстоянии.
Он нужен своим людям. Отдых подождет.
Так надо.
* * *
– И плевать мне на твое похмелье, Хаган. – Капитан Демос вроде бы не повысил голоса, но слышно его было по всей длине корабля и на причале тоже. – Сверни канаты как положено, или всю дорогу через пролив будешь драить борта от ракушек!
Гай Октавиан проводил взглядом понурого, с опухшими глазами моряка, взявшегося за работу, как требовал капитан «Слайва». Корабли начали выход из гавани Мастингса с утренним отливом, сразу, как рассвело. Теперь близился полдень, и гавань, как и море за ней до самого горизонта, покрылась лесом мачт с развернутыми парусами. Сотни кораблей, величайший флот, какой видела Алера, шли в открытое море.
Собственно, в порту остался один «Слайв». Он выглядел грязным, старым, потертым. Обман зрения. Просто капитан в этот раз не стал красить его и наводить лоск. Паруса грязные, в заплатах, борта в подтеках смолы. Резная носовая фигура, у других чаще изображающая доброжелательную фурию или кого-то из почтенных предков, больше всего напоминала молоденькую портовую шлюшку.
Если не знать, куда смотреть, легко было не заметить огромной парусности и грозных хищных обводов узких бортов. Прямого столкновения с фрегатом маленький «Слайв» бы не выдержал, зато в открытом море показывал отличную скорость и поворотливость, а капитан его обладал опасным опытом.
– Ты вполне уверен? – пророкотал Антиллар Максимус.
Трибун был ростом с Тави, но мускулами превосходил его, а царапины и вмятины на его доспехах и снаряжении говорили, что служат они не для парадов. Правда, в Первом алеранском никто бы не дал за парады и перышка треклятой вороны.
– Уверен не уверен, – тихо ответил Тави, – а других кораблей в порту не осталось.
Максимус скривился.
– И то верно, – проворчал он. – Но ведь он чистой воды пират, Тави. А тебе теперь нельзя забывать, кто ты есть. Принцепс Алеры не держит флаг на такой посудине. На такой… сомнительной.
– Как и мой титул, – ответил Тави. – Ты знаешь капитана опытнее этого? И корабль быстроходнее?
Макс снова фыркнул и взглядом призвал в судьи третьего спутника.
– Ты только о деле думаешь. Это твое слабое место.
Молодая женщина без тени сомнения ответила на его вызов.
– Так и есть, – твердо проговорила она.
Китаи по-прежнему укладывала длинные белые волосы по обычаю маратского клана Лошади: по сторонам выбривала голову наголо, а посередине оставляла длинную гриву, похожую на гривы своих тотемных скакунов. Одевалась она в кожаные штаны всадницы, свободную белую рубаху, носила боевую перевязь с двумя мечами. И незаметно было, что утренняя прохлада тревожит так легко одетую девушку. Зеленые, скошенные к вискам глаза маратки с кошачьей настороженностью обшаривали корабль – взгляд был рассеянным и в то же время пристальным.
– У алеранцев столько глупостей в голове. Но если почаще колотить их по черепушкам, часть вывалится.
– Капитан, – ухмыляясь, позвал Тави, – ваш корабль сегодня готов будет отчалить?
Демос подошел к борту и оперся локтями.
– Отчалить-то отчалит, принцепс, – протянул он. – Вот будете ли вы на борту – другой вопрос.
– Что? – возмутился Макс. – Демос, ты взял половину вперед. Я сам передал плату.
– Верно, – ответил Демос. – И я охотно выйду в море со всем флотом. И рад взять вас и вашу прекрасную варварку. – Он наставил палец на Тави. – А вот его высочайшая особа не взойдет на борт, пока со мной не сторгуется.
Макс прищурился:
– Твой корабль будет ужасно смешно выглядеть с прожженной посередине дырой.
– Я заткну дыру твоей башкой, – с ледяной улыбкой ответил Демос.
– Макс, – негромко остановил друга Тави. – Капитан, позвольте подняться на борт, чтобы договориться с вами?
Макс пробурчал под нос:
– Принцепсу Алеры не к лицу просить разрешения у пирата.
Тави подошел к сходням, развел руками:
– Ну как?
Демос – худощавый мужчина чуть выше среднего роста, весь в черном – передвинул локоть, чтобы развернуться к Тави и всмотреться в его лицо. Тави отметил, что свободная рука его оказалась при этом в двух дюймах от рукояти меча.
– Вы уничтожили кое-какое мое имущество.
– Да, – признал Тави. – Цепи, которыми вы заковывали рабов в трюме.
– Это придется возместить.
Тави шевельнул одетым в металл плечом.
– Во что они вам обошлись?
– Не о деньгах речь. В деньгах я не нуждаюсь, – заявил Демос. – Цепи были мои, вы на них не имели права.
Тави твердо встретил его взгляд:
– Полагаю, кое-кто из рабов мог бы сказать то же о своей жизни и свободе, Демос.
Капитан медленно моргнул. И отвел взгляд. Некоторое время он молчал, потом буркнул:
– Не я сделал море. Я просто по нему плаваю.
– В том-то и беда, – сказал Тави. – Верни я вам те цепи, зная, как вы их употребите, я оказался бы соучастником ваших дел. Работорговцем. А я не торгую рабами, капитан. И никогда не буду.
Демос насупился:
– Похоже, мы столкнулись лбами.
– Вы не передумаете?
Взгляд Демоса блеснул и застыл, уставившись на Тави.
– Раньше солнце с неба свалится. Замените мне те цепи, или прочь с моего корабля.
– Это невозможно. Вы понимаете почему?
Демос кивнул:
– Понимаю и даже уважаю ваши взгляды. Но это, во́роны побери, ничего не меняет. И к чему мы пришли?
– К поискам решения.
– Его не существует.
– Помнится, раз или два я уже такое слышал, – усмехнулся
