сломанные ветки и сорванный с крыш шифер.
Сидящему за рулем Сергею один раз даже пришлось уворачиваться от летящего прямо в нас пустого железного ведра и выскочить из-за этого на встречку, а затем еще дальше через бордюр на тротуар. Хорошо хоть, что в столь ранний час, да еще и в такую погоду, на улицах города было совсем безлюдно, и всё обошлось.
Наблюдая за ненастьем из салона внедорожника, я обратил внимание на то, сколько неприятностей доставлял городу этот сумасшедший ветер. Вот дорожный знак, его согнуло так, что он лежит параллельно асфальту. Вот светофор валяется поперек дороги, и какие-то отчаянные люди из коммунальных служб, борясь с порывами ветра, пытаются оттащить его в сторону. Вот разломленный пополам рекламный щит без второй половины, видимо, ее уже унесло ветром. А вот стоит пятиэтажный жилой дом, на нём, кажется, нет и половины шиферной крыши.
Серёга заметил, что я рассматриваю спящий город, и, позевывая, сказал:
— Это еще ничего… Сейчас лето, тепло. А вот представляешь, зимой такой ветерок… Да еще и при минусе!
— Героические люди тут живут, — покачал я головой.
Сергей засмеялся и кивнул.
— Так и звание у города такое — город-герой! А ветерок этот тут не так уж и часто, всего-то два-три раза в год, а то и реже.
Тяжелый сотый «крузак» уверенно пробирался на выезд из города. С левой стороны на протяжении всего пути просматривался огромный торговый порт. Я с удивлением обнаружил, что несмотря ни на что, порт работает. Вся его территория была ярко освещена, тяжелые погрузчики сновали по территории туда-сюда, огромные торговые суда стояли под погрузкой или разгрузкой. Этим портовикам, похоже, всё нипочем. Привыкшие к такой погоде люди работали, не обращая внимания на ненастье, и днем и ночью.
Наконец-то мы выехали из города и покатили по серпантину в сторону Геленджика. По извилистой трассе ехать быстро никак не получалось. На открытых участках машину так и норовило сдуть то с дороги, то на бетонные ограждения, за которыми начинался приличных размеров обрыв, то на встречную полосу. Вот вроде бы мы сейчас едем по своей полосе, а тут на тебе сильнейший порыв ветра — и мы уже на встречке! Нет, здесь надо управлять машиной очень аккуратно, как снайпер, с поправкой на ветер.
Палыч, или жизнь как она есть
С первыми лучами восходящего солнца мы заехали в поселок со странным названием Пшада. Федеральная трасса разрезала его на две ровные половинки, как нож яблоко. Здесь, в семидесяти километрах от Новороссийска, ветер уже ощутимо ослаб, поэтому в большой и тяжелой машине он почти не ощущался. В самом конце поселка мы свернули на боковую улочку и почти сразу же уперлись в небольшие железные ворота, выкрашенные голубой краской.
Серёга остановился и заглушил двигатель.
— Сейчас Палыча попросим, чтобы он провел нас. Он тут местным лесничим работал и знает всю округу как свои пять пальцев. Затем, взявшись за дверную ручку, уточнил:
— Как хутор, говоришь, называется?
— Рыбачий. По крайней мере, на карте так написано.
— Ладно, посиди пока в машине. Я быстро.
Серёга подошел к воротам, по-свойски открыл калитку и зашел во двор.
Появился он примерно через пару минут. Торопливо открыл дверцу и залез в машину.
— Порядок! Знает он, где это. Подождать надо минут пятнадцать-двадцать. Чем-то там занят сейчас наш Палыч, — сказал Серёга, опуская спинку водительского кресла. — Я покемарю немного. Ты не против?
На самом деле Серёге было глубоко по барабану, против я или нет. Через пятнадцать секунд он уже вовсю похрапывал, удобно примостив голову на подголовнике.
Я вышел из машины. Тут же у Палыча за забором завыла собака, и сразу поднялся дикий лай из соседних дворов.
Хлопнула дверь в доме напротив.
— Да замолчишь ты когда-нибудь, Барбос! Ну, надоел уже, сил моих нет! Тихо, я кому сказала! — закричала на собаку хозяйка.
Я быстро сел в машину. Ну его! Лучше посижу внутри. Как-то в морях стал забывать, как на меня реагируют эти милые домашние животные.
Через полчаса появился Палыч. Худощавый мужичок небольшого роста, возраст где-то под полтинник, внимательный взгляд из-под кустистых бровей, аккуратная с сединой борода. Одет в армейский камуфляж немного потрепанного вида, на ногах видавшие виды высокие берцы и, несмотря на летнее время, на голове теплая вязаная шапочка. На плече тощий армейский вещмешок.
Он сразу же залез на заднее сиденье и, протиснувшись бочком между передними, протянул мне крепкую мозолистую ладонь.
— Здорово, господа хорошие! Обратно-то докинете меня аль там оставите? — спросил Палыч, пожимая нам руки.
— Конечно, докинем! Где взяли, Палыч, там и положим, — улыбнулся Серёга, заводя машину.
— А вот ложить меня никуда не надо, я в завязке, — хохотнул мужичок. — Значица так. Поехали покудова, раз такое дело, сначала в Архипку, тут недалече. Там на рынок местный заскочим, надо прикупить чего из продуктов. Порадуем бабку Фросю разносолами.
Палыч развернулся и закинул вещмешок в багажное отделение.
— В Рыбачьем магазин закрыли уже лет пятнадцать как, — пояснил он. — А машина там одна! За продуктами раз в неделю, да и то не каждый раз. Раньше-то хоть автолавка была, а щас…
Палыч махнул рукой.
— Палыч, а давайте покупку продуктов мы возьмем на себя, вы только скажите, что надо купить, а мы не подведем, — сказал я. — Для нас это мелочи.
Палыч косо глянул на меня.
— Мелочи, говоришь? Ну, добре, раз мелочи.
В полседьмого утра на рынке уже было не протолкнуться. Очень много отдыхающих, середина августа, курортный сезон в самом разгаре. Мы кое-как припарковались на обочине в ста метрах от рынка.
— Коля, побудь лучше в машине. Мы быстро, — сказал Сергей.
Я понимающе кивнул и полез за бумажником.
— Не, брат, сам справлюсь, — заулыбался Серёга и вслед за Палычем вылез из машины.
Мои спутники появились минут через сорок в сопровождении какого-то молодого парня, толкавшего перед собой грузовую тележку, доверху заполненную разнообразной снедью.
Палыч весь красный с глазами навыкат пер раздувшийся до неприличных размеров рюкзак, а Сергей нес в руках арбуз и крупную продолговатую дыню.
Но, несмотря на тяжести, настроение хорошее, идут оба и посмеиваются. Палыч на ходу отпускает какие-то реплики, а Серёга хохочет во всё горло да так заразительно, что некоторые отдыхающие, мимо которых они проходили, оборачивались и тоже начинали улыбаться.
Загрузив все покупки в багажник, мы расселись в машине.
— Ну, значица так, Николаич! Развертайся и поехали в обратку. Я там покажу, где надо свернуть, — сказал Палыч.
Тяжелая машина, рыкнув мотором, развернулась через сплошную полосу и понеслась по трассе
