Пол и Барон были старыми друзьями еще с тех пор, как ходили в четвертый класс в Уайт-Плэйнсе. Пол считал Барона немного чокнутым, но все равно любил его. Пол вообще полагал, что среди людей большинство со сдвигом. Он пятый год ходил к психоаналитику, настоящему доктору медицины, с дипломом, а не к какому- нибудь сомнительному типу вроде Мерсье. Он платил своему доктору тридцать пять долларов в час. Даниель платила всего двадцать но зато ходила на прием четыре раза в неделю. Эти походы пожирали все деньги, что она зарабатывала, танцуя по вечерам на дискотеке. Поэтому Пол не сомневался, что Даниель тоже со сдвигом. И все-таки он любил ее. Аналитик сказал Полу, что он сможет считать себя абсолютно здоровым, только когда нормальные люди станут ему нравиться больше, чем психи.
- Чего это вы передрались ночью? - спросил Барон.
- Поспорили насчет ее танцев. Я сказал, что она ничего не добьется своей балетной хренотенью.
Барон знал, что Пол врет. Ночью Барон слышал их спор и знал, что они опять ссорятся из-за аборта.
- Подумаешь,- сказал Барон,- если у девушки не ладится карьера, она всегда может выйти замуж.
- А ты? - спросил Пол.- Что тогда с тобой будет?
- Я про это не думаю. Загадывать наперед - значит искушать судьбу. Это было бы не по-христиански. Может, вернусь в бизнесшколу. Или стану битником. А может, как отец, пойду в дантисты.
- Извини, мне не надо было лезть не в свое дело.
- Ничего, Пол.
- Я вовсе не хотел лезть тебе в душу. Барон отошел в сторону и стоял теперь около камина на которым висела большая фотография Даниель. Даниель была на фотографии голой, ее внушительные груди почти не обвисали, лишь в самом низу чуть-чуть намечались едва различимые морщинки. Форма бедер была смелой и изысканной. В прошлый Новый Год, когда Даниель порядком набралась, а Пол ухлестал куда-то с другой девицей, Даниель предложила Барону это свое великолепное тело, предложила просто и царственно. А он из ложного благородства отказался.
"Если душа есть,- думал он,- благородство имеет смысл. А если ее нет?"
- Как ты думаешь,- спросил он у Пола,- у меня есть душа?
- Это с какой стороны посмотреть,- отозвался Пол.- А сколько ты за нее хочешь?
- Я над этим еще не думал. Как по-твоему, сколько за нее следует запросить?
- Пожалуй, долларов пятьдесят. Кстати, вспомнил, надо бы поискать эту треклятую линзу. Новая обойдется не меньше чем в полсотни. Я не могу разбрасываться такими деньгами. Придется продать что-нибудь из книг.- Пол прошел в спальню и опустился на четвереньки.
Барон потрогал маленький пластмассовый диск, лежавший в кармане его рубашки. Подумать только, эта штука стоит так дорого.
- Ну что ты линяешь? - спросил он у Невермор.- Нарочно, чтобы мне было больше уборки? Да? Вот, значит, что ты задумала!
- Она должна быть где-то в комнате,- сказал Пол без особой уверенности.
- А почему ты не отпустишь Невермор на волю? Весна, ей хочется на свободу.
- Голуби сразу же заклюют ее насмерть.
- А может быть, ей просто нравится жить в клетке. Кафка где-то писал про клетку, которая летала в поисках птицы. Так примерно и обстоит дело.
Пол бросил розыски и вернулся в гостиную.
- Я как-то читал в "Тайме", что платные партнерши для танцев из "Орфеум Дэнсленда" держат у себя в комнате голубя. И знаешь почему? Для женщины любое домашнее животное служит суррогатом беременности. Во всяком случае, голубь лучше, чем кошка. От кошек повсюду шерсть.
- Пожалуй, я пойду в магазин,- сказал Барон.
- Да, иди, конечно,- согласился Пол.
Он снова повалился на диван, уставившись безразличным взглядом на фотографию Даниель. Услыхав хлопок двери и шаги Барона. спускающегося по лестнице, он принялся чуть-чуть, едва заметно поглаживать себя сквозь голубую ткань джинсов.
Тело Даниель было довольно пышным и очень женственным, так что один из мужчин-преподавателей сказал ей даже, что она из-за этого не сможет стать балериной. Зато походка у нее была размашистой, почти мужской. Поэтому признаку и узнал ее Барон, увидев из окна булочной, как Даниель идет по другой стороне улицы. Она только что вышла из подземки. Барон подошел к двери.
- Эй! - громко крикнул он.
Даниель махнула в ответ своей большой сумкой, зеленая накидка из плотного узорчатого шелка распахнулась спереди, показав розовые колготки и черное трико. Даниель дождалась зеленого света и только тогда пересекла улицу.
- Ты что, па-акупаешь пир-рожные? - она говорила растягивая слова, словно сонный ребенок или наркоман.
- Я покупаю хлеб. У нас нет денег на пир-рожные,- он бессознательно передразнил ее интонацию.
- Бедные мы, бедные.
Продавщица протянула Барону пакет с порезанной на куски буханкой ржаного хлеба.
- Мне надо забрать из стирки половы рубашки,- сказала Даниель, протянув Барону руку.- Мой дорогой бедняжка Пол такой несчастный! Я так хочу сделать его хоть капельку счастливее.Он не видит в будущем ничего, кроме преподавания английского языка. Когда он мечтал стать психоаналитиком, было гораздо лучше.
- А еще лучше, когда он хотел стать писателем.
- Тогда мы еще не были знакомы. Это, наверное, было очень давно. А почему бы ему и не стать писателем? Иногда он может быть необыкновенно чувствительным. Ты читал его стихи?
- Не сказал бы, что они очень хороши.
- Но в них заметно, что автор - чувствительный человек. Даниель остановилась, открыла сумку и вынула кошелек. Из кошелька она достала долларовую бумажку и квитанцию прачечной. Пока она ходила в китайскую прачечную,
Барон караулил ее сумку. Когда Даниель вернулась ему стало грустно, словно на дне рождения очень бедного ребенка.
- Мне надо в "Вулворт", купить для Невермор специальный корм для линьки,- объяснил он, вручая ей сумку.
- И я с тобой. Мне правится ходить в "Вулворт". Я бы даже хотела там работать. Только подумай, что бы ты мог украсть, если бы там работала я!
- А что бы ты украла в первую очередь?
- Сначала - пластинку Баха. Потом губную помаду "Ревлон" Потом попугая-мальчика для Невермор. А что бы ты украл?
- Деньги.
- Об этом я как-то не подумала.
- А потом - рабов.
Она поджала губы.
- Ну, я думаю, что в Нью-Джерси можно достать рабов получше, чем в "Вулворте".
Ее глаза искрились от удовольствия. Она очень любила фантазировать.
В "Вулворте" они по очереди остановились у прилавка с пиццей, с безалкогольными напитками, у кондитерского отдела, отдела косметики, у витрины с искусственными цветами (любой цветок за 29 центов и ни центом дороже!) и отдела игрушек. Пока Барон платил за линьковый корм для Невермор (35 центов), Даниель вернулась к игрушкам. Она взяла с прилавка самый большой щелкающий пистонами револьвер - довольно убедительную копию "Бантлайн Спешиал" - и нацелила его на Барона.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
