В 1800 г., не прерывая частной практики, Лангсдорф стал врачом находившегося в Лиссабоне немецкого госпиталя. К тому времени он уже хорошо овладел португальским языком и при поддержке упомянутого министра написал на этом языке и затем издал книгу о правилах организации образцовых больниц.4 Европейские больницы того времени нередко содержались в очень плохом санитарном состоянии, население их избегало, и потребность в такого рода сочинениях была велика. Небольшая, около семидесяти страниц крупной печати, работа эта содержит сведения о родильных домах, военных и военно-морских госпиталях, психиатрических лечебницах, ббльницах для лечения оспы и венерических болезней. Основное внимание Лангсдорф уделил больницам общего типа. Особые главы он посвятил конструктивным особенностям зданий таких больниц, гигиене больничных помещений, способам очистки воздуха, диетическому питанию, ведению больничного хозяйства и т. д. К книге были приложены даже образцы бланков для записей, касающихся историй болезни пациентов, наблюдений погоды и других. Одновременно Лангсдорф выпустил на немецком языке книгу, связанную по теме с его докторской диссертацией.5
Медицинская практика отнимала у Лангсдорфа очень много времени. Из дневника русского морского офицера Е. Е. Левенштерна, которому ученый впоследствии рассказывал о своей жизни в те годы, мы узнаем, например, что однажды он «нанялся к сумасшедшему португальцу, путешествовал с ним в Англию, а оттуда обратно в Лиссабон».6 Между тем в свободные часы Лангсдорф интенсивно занимался научными исследованиями и сбором коллекций. Он поддерживал связи с коллегами из Геттингена, избравшими его в 1798 г. действительным чле¬
11
ном своего Физического общества, видными деятелями которого были Гумбольдт, Зетцен, Линк. В Лиссабоне Лангсдорф встречался с немецким энтомологом и ботаником И.-Ц. Гофмансегом, изучавшим природу Португалии, а также вступил в переписку со многими известными французскими естествоиспытателями. Среди его корреспондентов были Э. Жоффруа Сент-Илер, А. Дюме- риль, П. Латрейль, Г. Оливье, P.-Ж. Айюи и другие. Особый интерес Лангсдорфа вызвала в то время ихтиология. «В бытность мою в Лиссабоне, — писал он позднее,— часто ходил я в рыбный ряд, где множество рыб и различные их виды столько привлекли мое внимание, что принял я твердое намерение приобрести некоторые познания в сей части естественной истории, в которой до сего времени был я несведущ, и собрать различные породы рыб».7 Занятия ихтиологией неизбежно поставили перед Лангсдорфом вопрос о наиболее эффективных способах консервации рыб. Эта почти не разработанная тогда проблема, от решения которой полностью зависело дальнейшее развитие ихтиологии, очень увлекла ученого.
Весной 1801 г. Португалия, издавна тесно связанная с Англией, подверглась нападению со стороны Испании, которая со времени Базельского мира 1795 г. была в союзе с Францией. Несмотря на помощь англичан, португальская армия была разбита в несколько дней. В июне в Ба- дахосе, а в сентябре в Мадриде были подписаны крайне невыгодные для Португалии мирные соглашения с Испанией и Францией. Однако находившийся близ Лиссабона шеститысячный английский корпус стал готовиться к походу в Испанию. В него-то в качестве хирурга и вступил Лангсдорф, которого стала тяготить частная практика. Служба в армии принесла ему и материальную независимость и возможность уделять больше времени науке. В Испании Лангсдорф пробыл до весны 1802 г. и, как сообщает известный натуралист и путешественник Ф. Рат- цель, приобрел там «русских друзей».8 О подписании 15(27) марта Амьенского мирного договора, положившего конец военным действиям между Англией, с одной стороны, и Францией с ее союзницами Испанией и Батав- ской республикой — с другой, Лангсдорф узнал уже в Лиссабоне.
В. Вальдбрюль, изучавший жизненный путь Лангсдорфа, упомянул, что «в Лиссабоне он познакомился
12
с русскими путешественниками и через них завязал переписку со многими учеными».9 Подробности этих встреч, оказавшихся весьма существенными для дальнейшей деятельности Лангсдорфа, выяснить пока не удалось. Можно лишь предположить, что первым русским ученым, которому он писал из португальской столицы, был физик академик Л. Ю. Крафт. 22 февраля (6 марта) 1802 г. Лангсдорф сообщил ему о своих ихтиологических наблюдениях, способах изготовления чучел рыб, а также послал несколько таких экспонатов.10 Через десять дней ученый вновь отправил Крафту «маленькое сообщение о рыбах и насекомых».11 В ноябре 1802 г. материалы, присланные Лангсдорфом, получили положительный отзыв видного русского географа и естествоиспытателя академика Н. Я. Озерецковского, а 7(19) января 1803 г. было принято предложение Л. Ю. Крафта об избрании «доктора медицины из Лиссабона» членом-корреспондентом Петербургской Академии наук.12
К тому времени английский корпус в Португалии бщл расформирован, и Лангсдорф отплыл в Англию, предварительно отослав в Гамбург и Геттинген большие естественнонаучные коллекции, собранные на Пиренейском полуострове. После короткого пребывания в Лондоне он отправился во Францию. В письме Крафту от 23 февраля (7 марта) 1803 г. из Парижа Лангсдорф благодарил за избрание, рассказывал о знакомстве с французским энтомологом Гильомом Оливье, а также сообщал о посылке коллекций для организации обмена с Петербургской Академией наук и статьи, касающейся изготовления чучел рыб.13 Эта обстоятельная работа, опубликованная в переводе на русский язык в 1805 г., подводила итоги исследований Лангсдорфа, посвященных консервации ихтиологических препаратов.14 О набивании рыб Лангсдорфу сообщил Гофмансег, но ученый усовершенствовал его метод. В статье он подробно разъясняет, почему для исследования рыб недостаточно иметь только их рисунки, показывает преимущества способа набивания рыб по сравнению с их спиртованием, дает много практических советов, касающихся техники изготовления чучел, сообщая, например, новый рецепт приготовления мышьяковистого мыла для обработки шкур различных животных. Исследование Лангсдорфа было весьма актуальным для естествознания того времени. Так, за год до выхода его
13
статьи в трех книжках «Технологического журнала» публиковалась работа французского аббата Д.-Ж. Манесса о набивке чучел, переведенная академиком А. Ф. Севастьяновым.15
Вернувшись на родину, Лангсдорф снова поселился отдельно от своих родных, в Геттингене. Его отец продолжал жить в Ларе, а в конце лета 1803 г. перебрался в Гейдельберг — ему предложили место заседателя земского суда в расположенном неподалеку Дильсберге.
С помощью своего университетского учителя Лангсдорф начал обрабатывать собранные коллекции и готовить к печати заметки о Португалии и Испании. Однако его не оставляла мысль о новом путешествии, теперь уже большом, за пределы Евроцы. Желание это легко объяснимо. Другие питомцы Блуменбаха совершали путешествия, по сравнению с которыми поездка Лангсдорфа в Португалию казалась незначительной. Гумбольдт уже четвертый год вел свои исследования в Америке; Хорнеманн, переодевшись мусульманским купцом, в 1798—1801 гг. первым из европейцев нового времени добрался до Ливийской пустыни, столовых плато Феццана и, как выяснилось спустя много лет после его гибели (в феврале 1801 г.), пересек Сахару; Зетцен в 1802 г. посетил Сирию, Палестину и собрал в Каире ценную коллекцию древностей. Гумбольдт и Зетцен путешествовали на свои средства, Хорнеманна субсидировала английская «Африканская ассоциация» во главе с Бэнксом, которому через три года Блуменбах рекомендовал и молодого Буркхардта.
