Читаем без скачивания Мишень для сердечных ударов - Марина Серова

– В милицию обращались? – брякнула я.

– Я похожа на параноика? Подумайте сами, как на меня посмотрел бы дежурный.

Это хорошо, что не обращалась. Значит, дама вполне адекватна. Вся эта история про порчу – бред, целительница Серафима просто умело завербовала себе постоянного клиента. Да и чем человек, зарабатывающий подобным способом, мог бы объяснить столь резкий надлом в жизни Ирины? Только порчей, проклятием, дыркой в ауре, что там еще имеется в их вооружении? История про порчу – бред, а то, что на мою клиентку объявлена охота, даже настоящая травля, похоже, правда. Травля не только физическая, но и психологическая. Грустно и неприятно, когда понимаешь, что сердце начинает давать сбои, жутко и безнадежно, когда чувствуешь, что тебя хотят убить. Да еще таким изощренным способом.

Итак, пока под подозрением у меня двое: Юлька и муж Ирины. С Юлькой все ясно, а с мужем? Этот плейбой уже заочно вызвал во мне антипатию, какой-то он слишком… милый, что ли? Такие милашки и зайки часто бывают неискренни. Судя по всему, своих денег у него нет, живет на средства жены. Как бы удобен ни был этот вариант, в конце концов зависимость начинает раздражать. Они женаты? Детей нет? Значит, он единственный наследник недвижимости и солидного счета Ирины.

По словам Ирины, до недавнего времени она была эталоном здоровой женщины, болезнь прогрессировала стремительно, что наводило на мысли о том, что ей могли немножко «помочь». Как? Способов множество, какой из них выбрали и кто это сделал, мне и предстояло выяснить.

Попутно следовало навестить и госпожу Серафиму. Каждый зарабатывает на жизнь своими способами, но делать деньги на несчастье других! Ирина упомянула, что, по словам Серафимы, проклятие, насланное на нее, слишком сложное, чтобы снимать его стандартными методами, потребуется долгая, сложная и дорогостоящая процедура. Моя клиентка намекнула на то, что, скорее всего, ей придется расстаться с основной частью накоплений и надолго уехать из города. Эта госпожа Серафима – типичный образчик стервятника. Налетает на погибающего, чтобы поплотнее набить брюшко. По отношению к подобным я всегда испытывала чувство здоровой брезгливости.

Мы договорились о размере гонорара, аванса, я записала интересующие меня данные и адреса и проводила мою гостью. Первым делом следовало познакомиться с Юлией. По описанию Ирины, эта особа импульсивна, простодушна, несдержанна, не умеет хитрить. Значит, понять, причастна она к несчастьям Ирины или нет, будет несложно. Я достала черный парик-каре с низкой челкой, заполнила раздобытый по случаю бланк повестки прокуратуры, завела двигатель своего мини-купера и выехала из коттеджного поселка. Оставлю у нее повестку с вызовом в прокуратуру. На повестке – номер моего мобильника. Естественно, она позвонит, чтобы узнать, в чем дело, я назначу ей встречу где-нибудь в кафе, под предлогом, что рабочие дела я вынуждена решать в обеденный перерыв (некогда, понимаете ли, так загружена), расположу к себе и напугаю тем, что Ирина подала на нее заявление в суд. В чем ее обвиняют, говорить не буду, отделаюсь туманными отговорками. Если у нее есть грех за душой, она обязательно себя выдаст, не словом, так выражением лица. А там – посмотрим. Я иногда позволяю себе не тратить время на долгие раздумья, тщательное продумывание ходов и партий. Если не знаешь, откуда лучше начать, надо окунаться в дело с головой и сразу: часто именно этот метод, вернее отсутствие всяких методов, дает весьма неплохие результаты.

ГЛАВА 2

Я быстро нашла дом, где, по словам Ирины, проживала ее бывшая подруга. В почтовом ящике оставлять бланк я не рискнула: кто знает, как часто в этом доме проверяют почту. По словам Ирины, Юля – мать двоих детей, поэтому, скорее всего, дома кто-нибудь быть должен. Я достала заготовленный бланк, надвинула парик на глаза и позвонила в дверь. Почти сразу послышалось шлепанье босых ног, и дверь распахнулась. На пороге стоял мальчик лет восьми с серыми раскосыми глазами и торчащими во все стороны жесткими вихрами, в ногах его путался лохматый щенок неизвестной породы.

– Примите повестку, – казенным голосом провозгласила я, – распишитесь.

Мальчик отодвинул ногами щенка, пытавшегося выскочить наружу, поставил неразличимую каракульку в протянутом мною блокноте и тщательно прочитал текст повестки.

– Костя, это кто? – высунулась из-за его локтя вторая голова, такая же светлая и вихрастая, но уже с косичками.

– Это тетя, принесла повестку для мамы, ее в тюрьму сажают, – спокойно ответил Костя.

– Здорово, – выдохнула сестра, – будем одни жить, нас весь двор бояться будет, как Макарчука, потому, что у него брат уголовник.

– С ума сошла? – отвесил ей подзатыльник брат. – Кто же это нам одним жить разрешит? Понаедут всякие бабушки, будут нас воспитывать днем и ночью. К тому же сажают только за крупные взятки, а маме пациенты только шоколадки носят. Тетя, скажите, ее ведь только штраф заставят выплатить за то, что больные ей шоколадки дают, а посадить за это не могут? Вот если бы она у начальника деньги из сейфа воровала, тогда – другое дело.

В это время из соседней квартиры вышла соседка пенсионного возраста. Видимо, она услышала часть последней фразы: меры, которые она предприняла для того, чтобы задержаться у двери, были беспрецедентны.

– В этом доме с человеком поговорить невозможно, – буркнул мальчик, раскрыл пошире дверь и пригласил: – Заходите, тетя Таня, я напою вас чаем, а вы расскажете мне поподробнее последнюю серию детектива.

– Почему тетя Таня? – поинтересовалась я, когда дверь за моей спиной захлопнулась.

– Чтобы соседка не догадалась, что я вас не знаю. Она такая любопытная! Ну, давайте, рассказывайте, что там мама натворила.

– Не знаю, – пожала плечами я, – я только курьер, разношу повестки. А как твоего щенка зовут?

– Монти. В честь графа Монте-Кристо. Я его неделю назад на улице подобрал. А еще у нас кошка Козюлька с котятами, две черепахи, птичка непонятной породы, крысы и сестра. За черепах меня даже в клуб юных натуралистов приняли, они у меня яйца снесли, а это – редкий случай. Я теперь туда хожу за голубями ухаживать, а то дома голубей держать нельзя, им простора не хватает.

За чаем Костя вел себя как настоящий хозяин: показал фотографии из семейного альбома, поломал шоколадку в вазочку. Несмотря на невысокий доход этого семейства, отпуска Юля проводила с детьми на море или в других не менее привлекательных поездках. Что-то не похожа она на изможденную от безденежья злобную тетку. И выглядит, судя по фото, вполне привлекательно.

– А это твоя тетя? – поинтересовалась я, увидев на одной из фотографий Ирину.

– Мамина подруга, – ответил он совсем по-взрослому. – Она хорошая, только несчастная и доверчивая. Собирает вокруг себя всяких лоботрясов и иждивенцев и думает, что они искренне ее любят.

– Совсем как ты, – уколола его я за то, что повторяет подслушанные мысли взрослых.

– Животные – не иждивенцы, – строго поправил он, – они радость приносят, Козюлька вон всех тараканов переловила, черепахи меня прославили, а Монти бандитов отваживает. Какой нормальный бандит в дом полезет, если в нем собака? А вот теть Ирин муж вообще никакой пользы не приносит. Он этот, как его… Жеглов.

– Жигало, – поправила его я. – И почему ты его так не любишь?

– Он к мамке приставал. Я сам видел. Я в туалете с птицей сидел, мне темнота была нужна для того, чтобы птицу говорить научить, эти птицы только в темноте говорить не стесняются, а они пришли. Дядя Сережа начал всякое такое говорить, а мама рассердилась: «Ты, говорит, за диском явился, забирай и уходи!» А он: «Нужен мне твой диск, я не за этим пришел». А она ему: «Пошел вон, пока я Ирке не настучала». А он: «Чего ты ломаешься, у тебя же все равно мужика сейчас нет». А она «Ах ты, козел!» – и как зарядит ему по морде. У мамы рука тяжелая, я-то знаю. А он сказал, что она еще пожалеет, а мама нехорошими словами его обругала. Вообще-то она при мне не ругается, но она же не знала, что я с птицей в туалете прячусь. Потом он ушел, а она еще долго ругалась, пока меня не нашла. Я ей сказал, что она все правильно сделала, тем более что мужик у нее есть, это я.

После общения с мальчиком нарисованный в моем воображении портрет Юли несколько поменял очертания. Ее беда, скорее всего, в том, что она не умеет лицемерить и приспосабливаться, а это в корне противоречит умению плести интриги и целенаправленно отбивать у подруг их мужей.

Я еще раз осмотрела кухню, и взгляд мой зацепился за что-то очень знакомое. Кукла!

– А это что? – кивнула я на пузатую фланелевую куклу, висящую на гвоздике. Круглый живот куклы был истыкан разнокалиберными иголками и булавками.

– Это мы в классе мамам на Восьмое марта шили, – степенно пояснил мальчик. – Первую мамка на работу забрала, у нее ее прямо из стола украли. Пришлось новую шить, а то она расстраивалась очень.