— Может, это особый вид ракеты, у которой только одна искра? — предположил Майкл.
— Может быть, — ответила Джейн, наблюдая за крошечным огоньком.
Так они стояли и смотрели вверх. Даже если там всего одна искра, они будут любоваться ею, пока она не погаснет. Но, странное дело, искра не гасла! Мало того, она росла!
— Пора домой! — настаивал Трубочист, а Смотритель Парка повторял:
— Время закрывать! Все выходят из Парка!
Но Джейн с Майклом ждали. Искра постепенно становилась больше и ярче. У Джейн перехватило дыхание.
Майкл открыл от изумления рот. «Неужели это возможно?» — спрашивали их взгляды.
А искра летела вниз, становясь длиннее и шире. Подлетев, она приняла какие-то странные и вместе с тем удивительно знакомые очертания. Из ярких лучей сложилась человеческая фигура в черной соломенной шляпке и синем пальто с серебряными пуговицами. В одной руке фигура несла что-то похожее на ковровую сумку, а в другой — ох, неужели это правда? — зонтик с ручкой в форме головы попугая!
Сзади радостно завопил Спичечник. Побросав свои мелки, он вбежал в Парковые ворота.
Человеческая фигура была теперь уже не выше верхушек деревьев. Вот ее ноги коснулись листвы, и в следующий момент фигура изящно, будто по ступенькам, стала спускаться вниз по ветвям огромного дуба. Скоро она очутилась на самом нижнем суку и остановилась, аккуратно балансируя на нем.
Джейн и Майкл сломя голову понеслись вперед, оглашая Парк счастливыми криками:
— Мэри Поппинс! Мэри Поппинс! Мэри Поппинс!
Едва не плача от радости, они подбежали к дубу.
— Наконец-то вы вернулись! Наконец! — запинаясь от волнения, кричал Майкл. Он схватил ее за правый туфель. Туфель был настоящим и даже пах гуталином.
— Мы знали, что вы вернетесь! Мы верили вам!
Джейн схватила Мэри Поппинс за другой туфель.
Уголки рта Мэри Поппинс слегка приподнялись от еле заметной улыбки. Затем она свирепо взглянула на детей.
— Я буду вам очень признательна, если вы отпустите наконец мои туфли! — фыркнула она. — Я не товар на распродаже!
Она стряхнула их руки и спрыгнула с дерева. Джон и Барбара, попискивая, словно котята, подбежали к ней по высокой траве.
— Прямо как гиены в зоопарке! — сердито сказала Мэри Поппинс, высвобождаясь из их цепких объятий. — Хотелось бы мне знать, что вы делаете ночью в Парке? И выглядите, как мавры!
Ребята быстро вытащили носовые платки и стали оттирать свои щеки.
— Это я виноват, Мэри Поппинс, — извинился Трубочист. — Я чистил камин в гостиной.
— Если вы будете так неаккуратны, то вас самих после этого придется чистить! — заявила она.
— Э-э-э… Бе-бе-бе-бу… К-к-к…
Не в силах от изумления вымолвить ни слова, Смотритель Парка загородил тропинку.
— Будьте добры, отойдите с дороги! — сказала Мэри Поппинс, величественно отстраняя его и пропуская детей вперед.
— Это уже во второй раз! — выдохнул Смотритель, внезапно обретя дар речи. — Первый раз был Воздушный Змей, а теперь… Такие вещи проделывать не полагается! Это против правил! Это ни на что не похоже!
Мэри Поппинс сунула ему в руку маленький кусочек картона.
— Что это? — спросил Смотритель, разглядывая его.
— Мой обратный билет, — ответила Мэри Поппинс спокойно.
Джейн и Майкл переглянулись и понимающе кивнули друг другу.
— Билет? Какой билет? Это в автобусах есть билеты и в поездах! А вы прибываете неизвестно на чем! Откуда вы приехали? Как попали сюда, хотелось бы мне знать!
— От любопытства кошка сдохла! — высокомерно ответила Мэри Поппинс и прошествовала мимо. Смотритель остался позади, разглядывая маленький зеленый билет с таким видом, словно это был не билет, а по меньшей мере письмо с того света.
Дети, танцуя и прыгая вокруг своей няни, подошли к Парковым воротам.
— Идите, пожалуйста, спокойно! — сердито одернула их Мэри Поппинс. — Вы не дрессированные морские свинки! И кто из вас, хотелось бы мне знать, играл с зажженными свечами?
Спичечник поднялся с колен.
— Это я зажег ее, Мэри, — поспешно объяснил он. — Я хотел написать тебе… — он указал вниз. И там, на мостовой, все увидели незаконченную фразу:
ДОБРО ПОЖАЛОВ
Мэри Поппинс улыбнулась.
— Очень мило, Берт, — сказала она мягко.
Спичечник схватил ее руку в черной перчатке.
— Увижу ли я тебя в четверг, Мэри? — спросил он, заглядывая ей в глаза.
Она кивнула.
— Да, Берт. В четверг, как всегда. — Затем она бросила строгий взгляд на детей. — Поживее, пожалуйста! — скомандовала она и поспешила через переулок к Дому № 17.
Наверху, в Детской, плакала Аннабела. Миссис Бэнкс пробегала по холлу, когда парадная дверь внезапно открылась, и на пороге появилась Мэри Поппинс.
— Неужели это вы, Мэри Поппинс? — проговорила Миссис Бэнкс, открывая от изумления рот и в изнеможении опускаясь на ступеньки.
— Да, мадам, — ответила Мэри Поппинс спокойно.
— Но откуда вы появились? — воскликнула миссис Бэнкс.
— Она появилась прямо из… — собрался было объяснить Майкл, но тут же почувствовал на себе свирепый взгляд Мэри Поппинс. Он очень хорошо знал, что этот взгляд означает, а потому запнулся и умолк.
— Я пришла из Парка, мадам, — сказала Мэри Поппинс с видом мученицы.
— Слава Богу, — с облегчением вздохнула миссис Бэнкс, припоминая все, что случилось с тех пор, как Мэри Поппинс оставила их. «Я не должна выглядеть такой довольной, — подумала она. — Иначе Мэри Поппинс начнет задирать нос еще больше, чем обычно!»
— Но вы оставили нас, не предупредив ни единым словом! — произнесла миссис Бэнкс с чувством собственного достоинства. — Мне кажется, вы вполне могли бы сообщать, когда уходите и когда приходите! Я постоянно нахожусь в неведении!
— Мы все находимся в неведении, мадам, — заметила Мэри Поппинс, спокойно расстегивая перчатки.
— И вы, Мэри Поппинс? — задумчиво поинтересовалась миссис Бэнкс.
— Нет, она не находится, — храбро заявил Майкл и тут же поймал на себе сердитый взгляд Мэри Поппинс.
— Ну, как бы то ни было, вы здесь! — подытожила миссис Бэнкс, чувствуя, какая гора свалилась у нее с плеч: ведь теперь не нужно было ни давать объявление, ни посылать за мисс Эндрю…
— Да, мадам, — кивнула Мэри Поппинс и, аккуратно пройдя мимо миссис Бэнкс, положила ковровый саквояж на перила. Саквояж мягко скользнул вверх и со свистом влетел в Детскую. После этого Мэри Поппинс легонько подтолкнула зонтик. Он раскрыл свои черные шелковые крылья и устремился вслед за ковровым саквояжем с пронзительным попугаячьим криком.
Дети открыли рты от удивлений и повернулись взглянуть, заметила это мама или нет.
Но миссис Бэнкс думала только о том, как побыстрее добраться до телефона.
— Дымоход в гостиной вычищен. У нас на обед бараньи отбивные с горошком! А еще Мэри Поппинс вернулась! — выпалила она на одном дыхании.
— Не может быть! — послышался голос мистера Бэнкса. — Я приду и посмотрю сам.
Миссис Бэнкс счастливо улыбнулась и повесила трубку…
Мэри Поппинс чопорно поднялась по лестнице. Дети устремились мимо нее в Детскую. Ковровый саквояж лежал на камине, а на своем обычном месте, в углу, стоял зонтик с ручкой в форме головы попугая. Все было как всегда, словно и зонтик и саквояж никогда не покидали этой комнаты. Аннабела прекратила плакать и с удивлением уставилась на Мэри Поппинс. Потом улыбнулась беззубой улыбкой и принялась наигрывать, словно на губной гармошке, на кончиках пальцев.
— Гм! — мрачно хмыкнула Мэри Поппинс, укладывая шляпку в коробку. Сняв пальто, она повесила его на крючок за дверью. Затем взглянула на свое отражение в зеркале и наклонилась, чтобы открыть ковровый саквояж.
В саквояже абсолютно ничего не было, кроме небольшой рулетки.
— Для чего это, Мэри Поппинс? — спросила Джейн.
— Для тебя, — ответила она быстро. — Чтобы измерить, на сколько ты выросла.
— Не стоит беспокоиться. Мы все выросли на два дюйма. Папа недавно нас измерял, — сообщил Майкл.
— Будь добр, стой спокойно! — сказала Мэри Поппинс, не обратив на замечание Майкла ни малейшего внимания. Она измерила его с головы до ног и громко фыркнула:
— Как и следовало ожидать! Ты делаешься все хуже и хуже!
Майкл вытаращил глаза.
— На рулетках не бывает слов, на них бывают только дюймы! — возразил он.
— С каких это пор? — высокомерно бросила Мэри Поппинс, сунув рулетку ему под нос. На ленте большими синими буквами было написано:
ХУЖЕ И ХУЖЕ
— Ой! — воскликнул Майкл испуганным шепотом.
— Будь добра, подними голову повыше! — распорядилась Мэри Поппинс, измеряя рост Джейн.
— Джейн выросла в упрямого, ленивого, эгоистичного ребенка, — торжественно прочитала она.
