Вначале дела у психолога-аналитика шли так себе, а потом не стало отбоя от пациентов. Я нанял родственницу домовладелицы на должность своего секретаря, чтобы она записывала всех посетителей, вела очередь и бухгалтерию.
Люди нуждались в том, чтобы их выслушали и их слушали. Работа психоаналитика заключается в том, чтобы слушать людей и задавать им наводящие вопросы. Практически, это допрос, когда подследственный сам выкладывает информацию, а психоаналитику нужно отбросить шелуху и определить причину психического сбоя.
Иногда причина кроется не в ясновидимых событиях, а мельчайших деталях, которые сознательно пациентом пропускаются в силу своей незначительности и старания обойти их, но они как раз и играют самую главную роль.
Одним из моих пациентов был тихий и застенчивый клерк одного из учреждений. Его все обижали, а он только жалостливо улыбался и просил его не трогать. Я трижды просил рассказать о его детстве и выявил, что он однажды сильно испугался местного хулигана и затаил в себе этот испуг.
Все физические и психические данные свидетельствовали о том, что передо мною вполне нормальный человек, а не какой-то неудачник, которому одна дорога к бутылочке с ядом. Нет. У человека заперта дверца его личности. И открыть эту дверку может только тот, кто его закрыл.
Я так и сказал этому человеку, чтобы он собрал себя в кулак, подошёл к этому человеку и ударил его по носу. А потом пришёл и доложил мне обо всём в подробностях. Целый месяц я ждал, когда придёт ко мне этот тихоня. И дождался. Ко мне пришёл совершенно другой человек.
– Понимаете, доктор, – начал он рассказывать, – я так боялся его, что у меня всё тело становилось ватным. Ему сейчас сорок лет, и он держит лавку. Я зашёл к нему в лавку и спросил, помнит ли он меня. Он сказал, что не помнит. Тогда я ударил его в нос. Он испугался и закричал, что помнит меня и просит его больше не бить. Он просит простить его за то, что он обижал меня в детстве. Он хороший человек, у него семья, дети. Тут прибежала жена и они стали вместе плакать.
– Хорошо, живи, – сказал я и ушёл.
У меня как будто камень свалился с плеч. Мне хотелось дать по физиономии каждому, кто косо смотрел на меня, но все люди смотрели на меня если не равнодушно, то с интересом. Я подмигнул одной женщине, и она залилась краской. Значит, я недурён собой. Вчера во время обеда дома я сказал своей жене, что если она ещё раз так приготовит обед, то я всё содержимое кастрюли вылью ей на голову. Я сказал это очень тихо, и вся семья замерла. А сын попросил, чтобы я вместе с ним прогулялся по улице. Парня тоже обижали сверстники и он, наконец, нашёл защитника в моём лице. Жена попробовала устроить скандал, но я сказал, что не буду скандалить с ней, но если она ещё не видела моего гнева, то я могу ей устроить маленькое представление перед воскресной службой в церкви, чтобы все подруги могли разглядеть её прекрасное лицо. И у меня дома всё хорошо. В воскресенье я иду к родственникам жены. Похоже, что без драки семейный ужин не обойдётся.
Вскоре этот человек был назначен начальником отдела в своём департаменте, а ко мне валом повалили городские чиновники и их члены семей. Что значит реклама?
Глава 4
Работа психоаналитика чрезвычайно тяжела. Иногда вечером кажется, что меня бы самого кто-то выслушал и пожалел бедного и несчастного человека.
Мой секретарь была женщиной строгих правил, но и у неё иногда проскакивали искорки в глазах, глядя на меня. Если вовремя подхватить одну из этих искорок, то легко можно устроить пожар, так как в сухих зарослях, орошаемых только слезами, водятся такие диковинные звери, которые упоминаются в святом Писании и имя их не произносится всуе. Да и вообще, каждая женщина несёт в себе дьявола. У одних он больше, у других он меньше, но когда Бог сотворял женщину, то Бес постоянно дёргал его за руку и давал такие подсказки, что у Господа голова кругом пошла и ему пришлось отправить Беса к его прародителям.
Я твёрдо усвоил ещё и такое правило, что нельзя заниматься любовными делами по месту работы. Это вредит делу. Хотя некоторые специалисты утверждают, что это способствует выполнению общей задачи.
И дома нельзя заниматься этим с посторонними людьми. То, что назначено природой, от человека не уйдёт никогда, если он даже будет избегать этого. Природа всегда найдёт способ сделать по-своему. Но я-то никогда не был глух к природе.
Будучи как бы аргентинцем по паспорту, я не мог не быть католиком, хотя по крещению я православный. Я не буду сейчас рассказывать, чем православие отличается от католичества, но скажу одно, что когда-то это была одна религия – христианство, все молились одному Богу, была небольшая разница в обрядах в разных частях света, но Римская епархия стала говорить, что она самая главная и стала требовать подчинения себе, а папа Римский хотел стать королём королей. Цари во всех государствах послали Папу подальше, а Византийская ветвь христианства сказала, что она Папе подчиняться не будет.
Идея общеримского христианского единства была в самой Римской империи с момента её христианизации во времена императора Константина Великого, и церковь находилась под влиянием римских законов. В своё время святой Августин написал трактат «О граде Божием» (De Civitate Dei) об универсальной и вечной монархии, которая погибнет лишь с пришествием Антихриста. И Римскую империи стали представлять символом единства христианского общества. Потом были войны, и мы сейчас имеем то, что мы имеем.
Выходя их храма, я обмакнул свои пальцы в чаше со святой водой и нечаянно коснулся чьих-то пальцев. И меня словно молнией пронзило. Это была Она.
Почему я пишу о ней как об имени собственном? А она и есть имя собственное, которое я пока не знаю, и поэтому она будет для меня как Она. Втайне я назвал её Маргаритой. Почему Маргаритой? Просто вспомнились старинные стихи.
Жила на свете сеньорита,С губами алыми, как роза,Её все звали Маргарита.
Для меня она была ребёнком, потому что я был старше её. Лет на двадцать – это точно. Лица её я не видел, оно было скрыто вуалью, но что такое вуаль перед романтическим взором? Я видел её глаза, и она смотрела мне в глаза. Обычаи того времени не позволяли даже намёком показать свои чувства, и я увидел, как она показала пальчиком на чашу со святой водой. И ушла в сопровождении пожилой женщины, тоже закрытой чёрной вуалью.
Похоже, что в их семье какое-то горе. Но что обозначал жест, обращённый к чаше? Что Бог нас свёл вместе? Да свёл вместе. И сведёт ещё раз, если появимся у чаши в один и тот же день и в один и тот же час. Я машинально взглянул на часы. Час пополудни. Воскресенье. Понятно. В следующее воскресенье в час пополудни и даже раньше я должен быть здесь.
Новая рабочая неделя началась как обычно. Сразу после завтрака первый пациент. Это был какой-то маньяк. Маньяков лечить невозможно. И маньяки бывают разные. Примерно тридцать процентов маньяков имеют преступные наклонности и из них получаются отъявленные преступники. Маньяков нужно выявлять в детском возрасте и держать под строгим контролем.
Мой пациент был маниакальным чистоплюем. Он видел микробы во всём. Даже мне приходилось сидеть от него подальше, потому что он указывал пальцем и говорил, что мои микробы ползут к нему. В течение пяти сеансов я терпеливо выслушивал его, сочувственно кивая всем его сентенциям и проверяя вечером книгу прихода и расхода финансовых средств.
Он мне принёс двести пятьдесят долларов. В конце пятого сеанса я сделал вывод о том, что у него низкая самореализация личности и что ему нужно идти учиться на микробиолога. Он на какое-то время задумался, а потом сказал, что не верил в то, что я доберусь до его самых сокровенных желаний. Вполне возможно, что он уже стал знаменитым учёным и его имя известно в кругах узких специалистов и доволен тем, что мне удалось повернуть его маниакальные наклонности в нужное русло.
В следующее воскресенье я снова коснулся пальцев прекрасной незнакомки в чаше со святой водой. Она вздрогнула, но не убрала руку, и мы какое-то мгновение стояли соединённые Богом.
В следующее воскресенье я не смог прийти в церковь, потому что хищник клюнул на заброшенную мною наживку. Причём этой наживкой был сам я.
Во время послеобеденной прогулки ко мне подошёл человек, который допрашивал нас во время первого посещения Испании и который оставил нас ночью в чистом поле.
– Сеньор Казанова? – вежливо осведомился он, прищёлкнув каблуками модных полуботинок. Иногда военные привычки нарушают геном человека и уже наследники его, никогда не служившие в армии, тоже начинают прищёлкивать каблуками.
– Да это я, – сказал я просто.
– Один известный человек хотел бы встретиться с вами, – сказал посланник.
