Вслед за урегулированием отношений после войны 907 г. новое противостояние случилось в 941 г., т. е. через тридцать с небольшим лет, а последующее — снова через тридцать лет. Русь прочно встраивалась в систему европейских международных отношений.
И последнее: Одним из условий договора между Русью и Византией в июне 860 г. стало согласие Руси принять крещение из рук империи. Это условие само по себе было вполне ординарным и входило составной частью в мирные соглашения и в мирные отношения Византии с окружающими «варварскими» странами. Крещение по византийскому образцу приняли Сербия, Болгария, Алания. Теперь в составе византийских христианских епархий под номером 61 появилась и русская. Сообщение о крещении Руси имеется в византийских хрониках, а также в проповедях патриарха Фотия. И несмотря на то, что в дальнейшем северная языческая Русь с захватом Олегом Киева в 882 г. сокрушила христианство и его инициаторов — князей и дружинную элиту, принявших по благословению греческих миссионеров христианство и удерживавших его в течение по меньшей мере двадцати лет, новая религия теперь вполне ассоциировалась в европейском восприятии с государством Русь. Это было второе по счету крещение Руси после крещения русского вождя во время захвата Сурожа. Но крещение Руси после победоносного похода 860 г. было первым масштабным государственным крещением. Что касается последующей языческой реакции, то подобные же религиозные откаты наблюдались в Англии, Швеции, в других странах, где христианство, даже несмотря на поддержку верхов общества, с трудом добывало себе историческое место на европейском континенте.
Само по себе это крещение не представляло для империи из ряда вон выходящего события. Для Руси же оно было исполнено глубокого и масштабного международного значения: языческая Русь благодаря своей победе приобщалась к тогдашнему цивилизованному христианскому миру. В совокупности с другими условиями мирного устроения Русь представала в истории как признанное империей, полноправное, получившее европейскую известность государство. Это было действительное международное государственное рождение, начало международной жизни Руси.
Поэтому я думаю, что С.В. Цветков совершенно прав, когда он определяет значение похода Руси на Константинополь в 860 г. как «начало Руси».
Это действительно было достоверно засвидетельствованное источниками полнокровное начало русского государства, в котором присутствовали такие важные исторические составляющие, как, во- первых, наличие достаточно сильной и хорошо организованной государственной власти, способной провести тщательно подготовленный, масштабный по своим целям военный поход большой рати, а также вполне компетентного в части заключения стереотипного для того времени дипломатического соглашения, которое подвело итог военной кампании. Во-вторых, события 860 г. показали, что новое государство имеет определенную территориальную пространственность (днепровско-донецкий регион, как ее определяет С.В. Цветков), а также хронологическую протяженность. Это государство заключило с империей мирный договор, условия которого должны были действовать на годы вперед. В-третьих, налицо оказался достаточный для того времени цивилизационный уровень Руси, согласившейся, как и другие известные страны, принять крещение по византийскому образцу с образованием самостоятельной епархии. В-четвертых, 860 год продемонстрировал наличие на Руси определенного уровня развития хозяйственно-экономических отношений, что выразилось и в способности государства экономически обеспечить грандиозный поход, и в стремлении русских вождей добиться от Византии выгодных условий в торговой сфере.
И все эти черты жизни и деятельности молодого государства аккумулируются в событиях 860 г. и в первую очередь в договоре, говорящем о государственном признании Византией древней Руси.
Очень важна аргументация С.В. Цветкова относительно славянской сущности государства Русь. Автор напрочь отметает всякого рода причастность и самого государства и предводителей рати, атаковавшей Константинополь, к скандинавскому этносу. Он анализирует этническую принадлежность Руси именно так, как и должен это делать настоящий историк применительно к IX веку — рисует широкую панораму расселения славянства в I тысячелетии н. э. на огромных пространствах Восточной Европы от южных берегов Балтики до Карпат и от Вислы до междуречья Оки — Волги — Клязьмы, где Поднепровье и донецко-кубанский регионы оказываются на центральных путях этого расселения и дальнейшего государственного сосредоточения восточного славянства. Очень интересны наблюдения С.В. Цветкова по поводу кельтских корней славянства, уходящих (вместе с кельтами) в Ирландию. Научные экскурсы по этому поводу А.Г. Кузьмина находят в книге С.В. Цветкова дополнительную аргументацию.
Шаг за шагом прослеживает автор генезис народа на широком хронологическом отрезке второй половины I тысячелетия н.э., народа, оказавшегося способным создать к 860 г., после мощных всплесков военной активности в конце VIII — первой половине IX в., сильное государственное объединение, возвестившее о себе миру договором 25 июня 860 г.
Итак, сегодня можно определенно считать, что начало Руси знаменуют именно события 860 г., и работа С.В. Цветкова является важным этапом утверждения этого эпохального факта в истории российской государственности.
А.Н. Сахаров, д. и. н., проф., член-кор. РАН, директор Института российской истории РАН * * *
«…отсюда начнем и числа положим…»
(Повесть временных лет)
ВВЕДЕНИЕ
Вопросы образования Древнерусского государства и русского этноса и сегодня вызывают множество научных дискуссий. Споры норманистов и антинорманистов скоро перевалят за третье столетие. Во многом это связано, с одной стороны, с бедностью источников по истории Древней Руси до призвания Рюрика, с другой — с тенденциозностью освящения этих событий в Повести временных лет. Вместе с тем, в отечественной истории существует событие, оставившее многочисленные документальные следы, и анализ которого позволит, может быть, хотя бы слегка приоткрыть завесу над главными тайнами Руси и реконструировать хотя бы в общих чертах государственное образование, предшествующее Киевской Руси.
18 июня 860 года (точную дату сообщает Брюссельская хроника) произошло важнейшее для российской и мировой истории событие. Речь идет о нападении флота русов на Константинополь. «В его царствование (императора Михаила III. — С. Ц.), 18 числа июня месяца, 8 (индикта), в 6368 году (860 г. н.э. — С. Ц.), на пятом году его правления пришли росы с двумястами кораблями, которые, ходатайствами Всехвальной Богородицы, были христианами покорены, сокрушительно побеждены и истреблены»{3}.
Об этом хорошо организованном и, видимо, хорошо спланированном нападении сообщает свидетель данного события константинопольский патриарх Фотий в своем знаменитом «Окружном послании» и еще в двух сочинениях, а также другие современные этому военному походу авторы: архиепископ Георгий Никодимский, римский папа Николай I, Иосиф Песнописец и многие другие. В Повести временных лет эти военные действия освящены как поход Аскольда и Дира, произошедший в 866 г.
В древнерусской истории трудно найти событие, которое описывалось бы столь подробно в многочисленных византийских, западноевропейских и древнерусских источниках, что, несомненно, говорит о том, какое большое значение придавали этому факту народы средневековой Европы — свидетельство о первом серьезном выходе Руси на международную арену, причем на два года раньше призвания Рюрика, с приходом которого традиционно связывается начало русской государственности.
В общих чертах эта информация, почерпнутая из разных источников и проанализированная П.В. Кузенковым, выглядит следующим образом:
18 июня 860 г. к Константинополю подошел вражеский флот.
Число судов флота русов в разных источниках составляет от 200 до 360 кораблей. Это был народ, дотоле малоизвестный и малозначительный, но добившийся крупных побед над своими соседями. Поскольку император Михаил III со своей армией находился в это время в походе против арабов, не встретив сопротивления, русы осадили город, разграбив пригороды Константинополя, захватили в плен и убили множество жителей. Они подвергли разорению также и окрестные области, в том числе Принцевы острова в Мраморном море, в 100 км от столицы империи. Скорее всего, в одну из ночей была предпринята атака на город со стороны моря, которая посеяла панику среди горожан. Патриарх Фотий всячески успокаивал жителей, призывая уповать на покровительство Богородицы; вокруг городских стен с молебнами была обнесена священная риза Богородицы, вскоре, после чего русы сняли осаду и отступили от Константинополя, унося большую добычу. Император Византии, получив известие об этом нападении, прервал свой военный поход и спешно вернулся в Константинополь. Вместе с патриархом он молился во Влахернском храме, и когда в море окунули хранившуюся там святыню — покров Богородицы, внезапно поднялась буря, погубившая вражеский флот. Вскоре после этого события, грозный и жестокий народ, недавно причинявший христианам одни беды, добровольно склонился к принятию христианства. В Константинополь прибыло посольство русов, заключившее с империей договор о мире и просившее о крещении. Патриарх Фотий отправил к русам епископа, который около 866 / 867 г. сообщил об успехах своей проповеди. После убийства Михаила III и низложения патриарха Фотия, новый император Василий I с помощью богатых даров добился от русов подтверждения мирного соглашения и исполнения договоренности о крещении, однако архиепископ, поставленный патриархом Игнатием, был встречен с недоверием. Тогда он по просьбе вождя русов на собрании старейшин и народа явил чудо — книга Евангелия была брошена в огонь и осталась невредимой. После этого чуда русы добровольно склонились к принятию христианства{4}.
