Читаем без скачивания Зорге. Бой без выстрелов - Сергей Михайлович Голяков

— А я бы на его месте поехал! — вскочил со стула горячий Василий. — Без риска нет и разведки, без смелости нет и разведчика! Зато кто лучше его знает и язык, и обычаи, и нравы? Немного грима, побольше апломба — и успех обеспечен. Тем более, что эти вчерашние лавочники не такие уж умницы.

Павел Иванович, когда выверял особенно трудные задания, если была возможность, старался обсудить их именно с Оскаром и Василием. Рассудительный, чрезвычайно осторожный Оскар и горячий, темпераментный, готовый на самые отчаянные решения Василий как бы дополняли друг друга. Они были столь же разными и внешне: черноволосый, смуглый и худощавый, подвижный, как мальчишка, Василий и высокий, спокойноглазый Оскар, с мягкими, уже седыми волосами. Одно в них было общее — работа в военной разведке, а перед этим — годы революции и гражданской войны. Такие разные — и так одинаково надежные. На них Павел Иванович мог положиться так же, как на самого себя.

Сейчас он не был согласен ни с тем, ни с другим.

— Не возносись, — остановил он Василия. — Сегодняшние гитлеровцы не все вчерашние лавочники. Среди них — и позавчерашние контрразведчики Вильгельма, и вчерашние контрразведчики Штреземана, и сегодняшние гестаповцы рейха. Пусть враг даже дурак и тупица, но мы всегда должны строить расчет на то, что он чрезвычайно умен и изощрен, и побеждать его превосходством своего ума, своим мужеством, дерзостью и находчивостью.

— Вводная лекция, — проворчал Василий, снова усаживаясь.

— Значит, так давно слушал, что успел забыть. — Голос Павла Ивановича посуровел. — В нашей работе смелость, дерзание, риск должны сочетаться с величайшей осторожностью.

Оскар согласно закивал. Но Василий уступать не хотел.

— Риск — и осторожность! Диалектика! — сказал он.

— Да, диалектика, — нарочно не заметил насмешки в его голосе Старик. — Диалектика, которой мы должны овладеть в совершенстве. — Павел Иванович повернулся к Оскару. — И все же путь в Токио лежит для него через Берлин. И поехать он должен туда не под гримом и с фиктивным паспортом, а под своим настоящим именем.

— Под своим настоящим? — Тут уже настал черед удивиться Василию. — Невероятно!

Действительно, план, разработанный Павлом Ивановичем, казался невероятным. Но во многом от этой внешней невероятности его и зависел успех. У Старика был «собственный» враг: образ, составленный из самых сильных качеств всех тех противников, с которыми довелось Берзину за многие годы работы вступать в единоборство. Как шахматист высокого класса, умеющий играть одновременно с двух сторон доски, полностью сосредоточиваясь то на белых, то на черных фигурах, Старик разрабатывал свои операции. И после долгих поисков приходил к такому решению, которого собственный его враг разгадать не мог. В тот день, 30 января, когда чаша весов в Германии склонилась наконец в сторону Гитлера, он понял, что нужно подготовить новую долговременную разведывательную операцию. До прихода к власти немецких фашистов наиболее агрессивным государством по отношению к Советскому Союзу была Япония. Ныне в облике нацизма реальная опасность возникла на Западе. Уже теперь ясно, что внешнеполитические задачи гитлеровской Германии — антикоммунизм и война — и империалистической Японии — антикоммунизм и война — совпадают. Это делает их потенциальными и наиболее вероятными союзниками. Союзниками против кого? Прежде всего против СССР. И наши вооруженные силы должны точно знать, какая опасность грозит Республике Советов. Такова была идея операции. Но как ее осуществить?

Если Гитлер станет искать союза с Японией, наиболее информированным обо всех планах Берлина будет германское посольство в Токио. Значит, наш разведчик, хотя это и особенно трудно, должен оказаться именно там. В таком случае он будет в курсе не только планов гитлеровцев, но и планов японской военщины.

Кто осуществит эту операцию? Подобно режиссеру, Берзин искал исполнителей на эти — он понимал — невероятно трудные роли. Подобно драматургу, он и создавал их — роли не вообще, а предназначенные для конкретных людей. Главная роль — он уже определил — была предназначена Рихарду Зорге.

Берзин много лет, еще до того, как в 1929 году пригласил Зорге в разведку, наблюдал за ним, как обычно наблюдал за всеми своими будущими товарищами по работе. Зорге привлек его внимание прежде всего страстностью, с какой выступал он по острым политическим вопросам в своей партячейке, в немецком клубе, громя троцкистов. За этой страстностью Берзин чувствовал непоколебимую убежденность марксиста и глубокие знания. Эти качества в будущем разведчике для Старика были решающими. Но? кроме того, у Зорге был немалый опыт подпольной работы в Германии. Он знал несколько языков. Показал себя как талантливый, умеющий хладнокровно и логически мыслить публицист. Из его статей, появлявшихся в крупных московских журналах, Берзин видел, что Зорге серьезно разбирается в сложнейших проблемах мировой экономики и политики. Из него может получиться незаурядный ученый. Но для незаурядного разведчика этого еще недостаточно. Нужны специальные знания, их можно приобрести упорной учебой. А главное, нужны особые волевые качества. Их выверяют и закаляют в работе: солдат становится настоящим солдатом только в бою…

Зорге стал таким солдатом. Он блестяще справился с шанхайским заданием. Но эти полные напряжения и риска три года в тылу гоминдановцев — лишь подготовительный курс по сравнению с той работой, какую ему предстоит сделать теперь. Да, новая операция даже ближайшим помощникам Берзина кажется невыполнимой. И тем не менее она должна быть осуществлена!

— В Токио — это правильно, — согласился Оскар. — Но с каких это пор путь в Токио лежит через Берлин?

— Павел прав, — возразил Василий. — Без рекомендаций из Берлина Рихарду не пролезть в германское посольство в Токио. Немцы в Японии держатся обособленно.

— Наоборот, ему следует быть там тише воды, ниже травы, пусть явится туда как мелкая сошка, — не отступал Оскар.

— У тебя европейский кругозор, — не преминул упустить случая, чтобы съязвить, Василий. — В Японии в любом случае каждый иностранец, как в стеклянной банке. И тут лучше уж держаться с апломбом.

Берзин не вмешивался: Оскар — великий тактик, а Василий — дока в дальневосточных делах. Он только спросил:

— А в каком качестве ему лучше всего заявиться в Токио?

— Рихард — отличный журналист, а пресса имеет доступ туда, куда простому смертному попасть и не снится, — начал развивать свою мысль Василий. — Но журналистам в Токио должно быть известно имя своего