Читаем без скачивания День и ночь - Том Стоппард

Гатри (возвращая телеграмму). У тебя день рождения?

Вагнер. Нет. Но все равно приятно, верно?

Гатри. Телекс уже видел?

Вагнер оборачивается и видит телекс.

Вагнер. Боже!

Гатри (подмигивает). С днем рождения!

Вагнер. Глазам своим не верю.

Гатри. Кто бы мог подумать, что у него есть аппарат.

Вагнер. Да они все от зависти сдохнут!

Гатри. Кстати, кто уже приехал?

Вагнер. Практически все. (Направляется к телексу и нажимает на несколько клавиш, чтобы убедиться, что аппарат работает. Аппарат отзывается непродолжительным стрекотанием. Вагнер смотрит на Гатри широко открытыми от изумления глазами?) Да они просто лопнут от злобы!

Гатри. А что, в гостинице телекса нет?

Вагнер. В гостинице нет даже вешалки. На весь город одно почтовое отделение, при взгляде на которое плакать хочется. Фриц Бидермайер сказал мне, что когда он сдул пыль со стойки, то нашел на ней срочную телеграмму для Стенли из редакции «Нью-Йорк геральд».

Гатри. Что, на самом деле?

Вагнер. Конечно нет. Шутка.

Гатри. Понятно. А кто такой Бидермайер?

Вагнер. «Ньюсуик». Одно время был корреспондентом в Бейруте.

Гатри. А, так это он? Он привез с собой фотокорреспондента?

Вагнер. Нет, он привез с собой «пентакс».

Гатри. На таких типов следует жаловаться в профсоюз!

Вагнер. Да, мне бы тоже не понравилось, если бы ты стал сам писать. Ну ничего, справимся. К тому же мы на колесах. Ты на какой машине приехал?

Гатри. На «форде-кортина».

Вагнер. Это хорошо. А то чертовы таксисты уже продают свои услуги с аукциона.

Гатри. А как ты сюда добрался из Камба-Сити?

Вагнер. Прилетел на «сессне».

Гатри. Чертов проныра!

Вагнер. Боялся опоздать на войну. Это обошлось мне недорого – мы скинулись с парой фотокорреспондентов.

Гатри (с интересом). Да? И кто они были?

Вагнер. Один лягушатник – Жан-Поль, фамилии не помню. Бельмондо, наверное. Армейская камуфляжная форма от Ива Сен-Лорана и золотая цепочка на шее. Дымит как паровоз, «голуаз» без фильтра – короче, сам представляешь, что за тип. «Я был обычным бездельником с Левого берега, пока не увлекся фоторепортажем».

Гатри (резко и сердито). Не будешь ли ты столь любезен заткнуться, Дик? (Пауза. Гатри добавляет извиняющимся тоном?) Он действительно очень хороший фотограф.

Вагнер. Ну, извини.

Гатри. А второй?

Вагнер. Любитель. Не стоит даже волноваться. У него такой аппарат, на котором есть рычажок, где с одной стороны нарисовано облако, а с другой – солнце, и надо переключать этот рычажок в зависимости от погоды.

Гатр и (улыбается). Я снимаю на пленку «Три-икс» через объектив стоимостью в две тысячи фунтов, но если кому-нибудь подфартит очутиться в нужном месте в нужное время, кадры у него все равно будут лучше, чем у меня. Как-то раз во Вьетнаме я сидел в окопе с Ларри Барнсом, и за нами увязался один американский паренек – выглядел как хиппи, пробрался в страну нелегально, ничего у него при себе не было, кроме письма от Ассошиэйтед Пресс и подержанной «лейки», и при этом он воображал, что аккредитован, представляешь? Так вот, этот молокосос отличал объектив от собственной задницы только потому, что не мог заглянуть в собственную задницу, а в объектив мог. К тому же он потерял экспонометр. Он прочитал всю эту фигню, которая написана на упаковке от пленки «Кодак», и спросил Ларри: «Как по-вашему, сегодня полуясно или полупасмурно?» Солнца вообще не было видно за дымом от напалма, но Ларри сказал ему: «По-моему, полуясно». Затем этот тип побежал в атаку следом за танком, и, когда я повстречал его в следующий раз, он показал мне серию снимков, которые выглядели так, словно их снял Роберт Митчем. Атака сил Вьетконга на мост. Три полосы в «Матче».

Вагнер. Может быть, это тот самый и есть.

Гатри. Нет, тот потом напоролся на пехотную мину.

Пауза.

Вагнер. Тогда, наверное, все же другой.

Гатри. Ларри тоже погиб. И еще трое, которые летели в вертолете вместе с ним. Ты знаешь, сколько журналистов погибло на той войне?

Вагнер. Точной цифры не знаю.

Гатри. Пятьдесят четыре.

Вагнер. Не так уж и много.

Гатри. И восемнадцать пропали без вести.

Вагнер. Не разводи панику, Джиджи.

Гатри. Я не развожу панику. (Пауза?) Перед тем как ты приехал, я тут задремал и увидел во сне, как меня убили выстрелом с вертолета. Мне показалось, что это предзнаменование.

Вагнер. Наверное, тебе приснился Ларри.

Гатри. Нет, я же не видел во сне вертолетную катастрофу. Мне снилось, что мы ехали на джипе, а вертолет атаковал нас и открыл огонь. И меня убило. В этой войне будут принимать участие вертолеты?

Вагнер. Ради всего святого, какая чушь!

Гатри. Да? Ладно, как все эти люди собираются отправлять материал?

Вагнер. Грузовым самолетом из Ка-Си. Ближе ничего нет. Можно также послать с кем-нибудь из пассажиров: отсюда много народу улетает в последнее время. Есть ночной рейс до Лондона по пятницам, очень удобно: если на этой неделе удастся что-нибудь раздобыть, то материал будет в Англии через сутки. К тому же, если уж. совсем некуда деваться, есть доставка, которую производит по субботам Ассошиэйтед Пресс – они сами печатают с пленки.

Гатри. Да, я к ним заглянул по пути сюда. В любом случае до них четыре часа езды.

Вагнер. Ближе ничего нет.

Гатри. У Карсона есть вертолет. (Он садится, берет в руки фотоаппарат Алистера и открывает его, затем извлекает из своего кофра новую пленку и вставляет ее в аппарат, но перед этим делает много чего еще: проверяет аппарат, объектив, крутит все ручки, то и дело отвлекаясь от разговора, так что зарядка аппарата занимает у него довольно много времени?)

Вагнер. Сюрприз за сюрпризом. У нас в распоряжении телекс и вертолет, а у наших конкурентов – ничего, кроме тамтамов. Если война начнется в субботу утром, мы станет знаменитыми.

Гатри. А ты уже и так знаменит. В Даккc по крайней мере. Я видел твое имя в общественном туалете в гостинице «Интерконтиненталь».

Вагнер. Как мило!

Гатри. Там написано: «Короля Ричарда все звали Ричард Львиное Сердце, а Дика Вагнера все зовут Ричард Хитрая Жопа».

Вагнер (с ухмылкой). Зелен виноград. Я играл по правилам. У меня был собственный источник. К тому времени когда пакистанский пресс-атташе объявил об эмбарго, мой репортаж был уже в Лондоне – да чего там, он был уже сверстан!

Гатри. Да успокойся ты.

Вагнер (все больше распаляясь). Пойми, я предугадал развитие событий. Они еще только собирались ввести это эмбарго…

Гатри. Послушай, мне на это наплевать.

Вагнер. Да, но я-то знаю, как эти сволочи перевирают все на свете. Какие только сплетни они про меня не распускают!

Гатри (негромко). Причем большинство этих сплетен недалеки от истины.

Вагнер. Ты можешь остановиться вместе со мной. Тут две гостиницы, обе – настоящие клоповники. И обе набиты журналистами под завязку. Шведское телевидение спит в вестибюле вместе с кучей наших соотечественников. Они у нас просто лопнут от злобы. Все, что нам нужно, – это хороший репортаж.

Гатри. А мы в нужном месте?

Вагнер. Что ты имеешь в виду?

Гатри. Сам не знаю.

Вагнер. Все остальные тоже здесь.

Гатри. Да, похоже, что так.

Вагнер. Особенных альтернатив нет. Разве что взять интервью у президента, но этого сумасшедшего ублюдка никто уже шесть месяцев даже не видел. Хотя кто только не пытался с ним встретиться.

Гатри. А почему мы именно в Джедду?

Вагнер (пожимает плечами). Потому что это ближе всего к зоне действия АРНИ.

Гатри. А кто он такой?

Вагнер. Не он, а они. Ты хоть когда-нибудь читаешь то, что написано между снимками? Армия Независимого Илонго. Армия полковника. Ты что, не слышал про полковника Шимбу?

Гатри. Я просто проверял тебя.

Вагнер. Ты еще не слышал про мою последнюю сенсацию?

Гатри. Нет.

Вагнер. Я тоже еще не слышал. В воскресенье все, кто тут только есть, получили телеграммы: «Мир по воскресеньям» установил контакт с полковником.

Шимбу. Почему у вас нет контакта с полковником?» – и далее в таком же духе. Все забегали с криками «Где же этот Вагнер?», «Где эта сволочь?» Только я-то тут совсем ни при чем. Я и знать не знаю, где болтается этот чертов полковник. И они все наперебой хотят посмотреть, что написано в моей телеграмме. Они думают, что это шифровка от Хаммейкера. А я не могу им ее показать, потому что не знаю, при чем тут поздравления с днем рождения. Тогда они называют меня лживым сукиным сыном и в то время, когда они не заняты наблюдением за передвижениями войск, наблюдают за моими передвижениями. Они ходят за мной даже в туалет. Ты никогда не видел ничего подобного.

Гатри. Видел.

Вагнер. Ладно, видел. Пресс-атташе правительства – обычный профессиональный врун, но невозможно понять, почему он врет, потому, что ничего не знает, или потому, что знает, но не хочет говорить. Отсюда возникают сомнения в том, что он врет вообще, возможно, он говорит полуправду. Он утверждает, что никакой АРНИ не существует и к тому же ее силы полностью окружены правительственной армией. Короче говоря, Би-би-си берет и полностью передает эксклюзивный репортаж, опубликованный в «Мире по воскресеньям». И что ты думаешь? Кто-то проник в зону, где действуют повстанцы, взял интервью у полковника собственной персоной. Это даже не интервью, а настоящее политическое заявление. Оказывается, это не восстание, понимаешь ли, а революция! Представляешь себе? Вот тебе и беспристрастная демократическая пресса! Пресс-атташе рвет и мечет, он требует, чтобы «Мир по воскресеньям» объяснил, на чьей стороне он выступает. Приходится мне ему объяснять, как дураку, что «Мир по воскресеньям» ни на чьей стороне, что мы только собираем объективные факты и публикуем их. А он возьми и спроси, какие мы объективные факты публикуем: те, которые объективно «за», или те, которые объективно «против»? (Пауза.) Не такой уж он и дурак.