шею за одну лишь возможность побыть несколько минут в твоем обществе. Ты больше не завидный жених, каким был когда-то, да и не настолько богат, как ее кузен, за которого ее собираются выдать. Ты ничего не можешь ей дать.
— Вы… — кажется, моя наглость и самоуверенность выводят Чароит из себя, и внутренне меня это даже забавляет. — Да вы просто наглец!
— Чароит… — маленькая девочка лет десяти, кажется, одна из сестер девушки, продолжает тянуть ее за юбку, стремясь увести прочь. — Прошу, пойдем… Нам не стоит…
— Знаете, что о вас говорят? — все так же с вызовом заявляет Чароит, прожигая меня взглядом, нисколько не обращая внимания на обеспокоенную сестру.
— И что же? — слегка приподнимаю бровь, делая вид, что и впрямь заинтересован.
Хотя, на самом деле — прекрасно знаю, что обо мне болтают. Что я, к примеру, способен впадать в неистовую, неукротимую ярость, сокрушая своих врагов. Что лучше не злить везера Кассара хен Демира, иначе тебя ждет незавидная участь. Эти байки тянутся за мной с войны. А уж сколько историй и слухов ходит про мои шрамы…
— Что вы безумец! — выпаливает Чароит, а ее сестренка — Эрен, кажется — накрывает обеими ладошками рот, издав сдавленный вскрик не то ужаса, не то удивления, — Страшный человек, безжалостный убийца, жестокий и бессердечный!..
— О, — я искренне пытаюсь держаться серьезно, чтобы не рассмеяться в ответ, настолько меня забавляют все эти обвинения в мой адрес, — Вы позволите, леди Энджелли?
Я протягиваю ладонь в приглашающем жесте, и Чароит недоуменно смотрит на нее, тут же растеряв всю свою спесь и вредность.
4. Шелковый платок
— Сестра, не надо…
— А ну кыш отсюда, — шикает девушка на маленькую Эрен, жестом головы гоня ее прочь. — И не вздумай сказать никому!..
Я терпеливо жду, когда младшая из сестер направится к выходу, а Чароит снова уделит все свое внимание мне. Но она не подает мне руку, отнюдь, обхватывает свои плечи ладонями, словно бы зябко ежась от дуновения прохладного ветерка.
— Чего вы хотите?
— Всего лишь исправить ваше мнение о себе, если позволите. Пройдемте на воздух, кажется, здесь как раз недалеко тот самый балкон, с которого вы бросались в меня перезревшими фруктами…
Так и не приняв моей руки, Чароит идет за мной, неспешно, слегка сбиваясь при ходьбе из-за моей едва заметной хромоты, и я боковым зрением замечаю, что ей явно некуда себя деть. Но отказать она мне не смогла — в силу своего воспитания, конечно же. Не стоило этим пользоваться, Кассар… Но у меня в жизни не так уж много выдается поистине забавных моментов, чтобы сейчас ими не насладиться.
Когда мы уже оказываемся на балконе, я замечаю на каменной плите фиолетовую, тончайшей ручной работы шелковую шаль, и наклоняюсь, чтобы поднять ее.
— Кажется, это ваше, — протягиваю находку Чароит, как единственной возможной хозяйке вещи подобного оттенка — идеально подходящего к ее глазам.
— С-спасибо, — все еще сильно смущаясь, но пытаясь это скрыть, отвечает девушка.
— Так вы считаете меня убийцей? Отчего же? — я снова усмехаюсь одними уголками губ, облокачиваясь на балюстраду, и внимательно изучаю взглядом лицо собеседницы.
Уж слишком искренние и неприкрытые эмоции вспыхивают в ее глазах. А мне нравится на это смотреть.
— Вы убивали драконов, — сходу выпаливает Чароит, кутаясь в шаль.
Она не стала накрывать волосы, как того требует обычай. В свете яркого полуденного солнца ее тяжелые каштановые кудри отливают чистым золотом.
— На войне все их убивали, — пожимаю плечами я, — Таков был приказ императора. Разве я был бы хорошим генералом, если б ослушался?
— Значит, вы делали это не по собственной воле? — глаза Чароит загораются необъяснимой для меня надеждой.
Что за святая простота и наивность. Готова жалеть даже этих монстров... Все знают, драконы давным-давно канули в лету, и поделом, честно говоря.
— Почему же, — медленно произношу я, пристально глядя в глаза девушке, — По своей.
Ее зрачки снова вспыхивают огнем. А меня это лишь веселит.
— Каким же бессердечным нужно быть, чтобы по собственной воле желать убить дракона!.. — вырывается у нее, и только потом, по всей видимости, она понимает, что наговорила, прикрывая рот обеими ладошками на манер сестры.
От этого жеста шаль снова соскальзывает с ее обнаженных плеч.
— Какой же добросердечной надо быть, чтобы дракона жалеть, — невозмутимо отвечаю я, наклоняясь за платком.
На этот раз я не спешу отдавать его девушке.
— Но я столько книг читала о них! — настаивает Чароит. — Говорят, они были самыми прекрасными существами на свете! И, да простит меня император, их истребление было огромной ошибкой! Разве можно уничтожать такое чудо природы…
— Значит, ты так считаешь? — против воли вырывается у меня, я даже не в силах поддерживать вежливо-учтивое обращение к девушке, — Что драконы прекрасны?
Эх, знала бы она правду. Знала бы, кто перед ней на самом деле.
— Конечно, — снова несколько тушуется Чароит.
Честно сказать, слова девушки вызывают во мне странные чувства. Уж не знаю, какие книги она читала… Но точно не из разряда разрешенных. Об этих существах даже говорить в наши времена не приветствуется. По крайней мере, в обществе тех, кто когда-то проливал кровь в борьбе с ними. А эта девчонка не только не стесняется своих взглядов, но еще и готова их отстаивать, так рьяно и упорно…
С каждым мгновением, проведенным наедине с ней, на моем старом, черством сердце становится все более неспокойно. И мне это перестает нравиться.
— Ступайте, леди Энджелли, — уже куда сдержаннее и серьезнее отвечаю я, выпрямляясь и усилием воли переводя взгляд от девушки в сторону сада. — Не стоит испытывать судьбу, проводя столько времени наедине с убийцей и безумцем.
— Но…
— Ваша сестра, Эрен, не зря за вас беспокоится. Ступайте же.
Мне приходится бросить на Чароит последний взгляд, полный магического огня, в надежде, что ее это напугает в достаточной мере, чтобы уйти. Уж не знаю, испытала ли она страх, но этого для нее становится достаточно, чтобы и впрямь спешно уйти.
Я смотрю вдаль, на роскошный цветущий сад, позволяя себе насладиться еще несколько мгновений пением птиц.
Очнувшись наконец от сладкой неги, в которую меня погружают звуки природы, я опускаю взгляд на
