западной пристройке открыта выставка «Правда о религии».
Известно, что новгородское духовенство занимало в русской православной церкви одно из ведущих мест. На выставке показано, какую внушительную силу представлял этот оплот царского самодержавия. В годы, непосредственно предшествовавшие Октябрьской революции, на территории нынешней Новгородской области насчитывалось 429 церквей, а в самом Новгороде на 27 тысяч жителей было 54 церкви. Из 34 учебных заведений 27 составляли духовные училища, семинария, церковно-приходские школы. В дни церковных праздников над городом стоял густой колокольный звон.
Вся масса черного и белого духовенства верно служила интересам эксплуататоров.
В экспозиции представлен журнал «Новгородские епархиальные ведомости». Январская книжка за 1906 год открывается статьей одного из церковнослужителей, содержащей красноречивое признание: «Да, мы не только за страх перед людьми, но и за совесть считали себя обязанными нашему народу проповедовать безграничное терпение. У нас даже мысли не являлось о том, что возможны такие условия социальной жизни, при которых легче жить будет, легче дышать трудящемуся классу… Мы по совести считали себя обязанными становиться в оппозицию с теми, кто мечтал о лучших временах для нашего простого народа».
Духовенство само было крупнейшим собственником и эксплуататором. До революции ежегодный доход новгородского архиепископа составлял 307 500 рублей, а церковные и монастырские ризницы ломились от изобилия серебряных и золотых потиров, кадильниц, дароносиц, дискосов и других предметов церковной утвари, богато украшенных жемчугом и драгоценными камнями.
Но когда в 1921 году из-за засухи и недорода разразился голод в поволжских губерниях и Советское правительство обратилось к русской православной церкви с просьбой передать в пользу голодающих хотя бы часть тех богатств, которыми она владела (речь шла о предметах, которые уже не использовались при богослужении из-за ветхости и не представляли художественной или исторической ценности), церковь отклонила эту просьбу. Так обернулось хваленое милосердие церкви!
Подлинная культурная революция навсегда освободила сознание трудящихся от темноты и невежества. Даже беглый осмотр выставки показывает, какие разительные перемены произошли в Новгороде, как и во всей стране, за 50 лет Советской власти.
Воротная башня Гостиного двора.
В древнейшей части собора сейчас создается раздел экспозиции, рассказывающий об отношении церкви к искусству. Русская православная церковь всегда стремилась эмоционально воздействовать на верующих. Пышное убранство храмов, роскошь священнических облачений, живопись, архитектура, музыка - все это применялось церковниками для утверждения религии. Но, по существу, церковь была глубоко равнодушна к судьбам национального искусства. Ведь сами церковники, заботившиеся лишь о благолепии храма, уничтожили в Никольском соборе, как и в других русских церквах, великолепные древние росписи. В Николе на Дворище древние фрески были заменены в XVIII веке невыразительной клеевой росписью. Все перестройки собора, исказившие его первоначальный облик, были проведены духовенством еще в ту пору, когда церковь была в зените своего могущества.
Только после того как народ взял власть в свои руки, были проведены работы по учету, раскрытию и реставрации памятников древнерусского искусства.
В помещении собора, кроме отдела музея, размещены планетарий и лекционный зал.
В планетарии часто бывают группы школьников, да и взрослые тоже не прочь послушать увлекательный рассказ о необычных небесных явлениях, совершить путешествие в космические дали, к планетам солнечной системы или еще дальше - к загадочным звездным туманностям.
С западной стороны прямо против входа в собор возвышается шестигранная колокольня. Она построена в XVII веке. Под шатром колокольни висит единственный колокол, сохранившийся с того же времени. Мастер, отливший его, ухитрился украсить всю поверхность колокола длинным библейским текстом.
С этой же стороны собора, чуть севернее, высится еще один шатер. Трехэтажное здание, которое он венчает, до сих пор часто называют вечевой башней, или гридницей. На самом деле здесь никогда не висел вечевой колокол, никогда не собирались для военных советов и пиров княжеские дружинники - гриди. Это - Воротная башня Гостиного двора, которая была выстроена в 90-х годах XVII века московскими «каменных дел подмастерьями» С. Ефимовым и Г. Вахромеевым.
Воротную башню назвали вечевой по традиции, поскольку она непосредственно примыкала к территории древней Вечевой площади, находившейся между Никольским собором и церковью Параскевы-Пятницы. Вечевая площадь шла вниз к Волхову (двухэтажное здание между колокольней и Воротной башней выстроено в XIX веке).
Вечевой строй был установлен в Новгороде в 1136 году. Тогда новгородцы и жители пригородов сместили князя Всеволода Мстиславича - сына строителя Никольского собора. Первая новгородская летопись повествует об этом событии эпически спокойно и просто: «Новгородцы призваша пльсковиче и ладожаны и сдумаша, яко изгонити князя своего Всеволода, и всадиша в епископль двор, с женою и с детьми и с тьщею месяца майя в 28; и стражье стрежаху день и нощь с оружием, 30 муж на день. II седе 2 месяца, и пустигаа из города июля в 15, а Володимира, сына его, прияша. А се вины его творяху: 1, не блюдеть смерд; 2, «чему хотел еси сести Переяславли»; 3-е «ехал еси с плъку переди всех"…»
Интересна дальнейшая судьба незадачливого князя. Великий князь Ярополк дал ему Выш-город. Но Всеволода пригласили к себе псковичи, стремившиеся подчеркнуть свое право решать государственные вопросы независимо от новгородской вольницы. Однако Всеволод вскоре скончался. Псковичи, опять-таки в пику новгородцам, причислили его к лику святых. Новгородцы хотели взять мощи к себе, «но на то не было изволения святого князя», и они получили только ноготь с пальца его руки.
Вид на Ярославово дворище и Торг со стороны кремля
После изгнания Всеволода Новгород стал волен в князьях: вече приглашало и смещало их по своему выбору. Князь был лишен нрава вершить суд, владеть землями, назначать должностных лиц. Даже жить в городской черте князю не разрешалось. Ему отвели резиденцию на Городище. Условия, на которых приглашался князь, оговаривались в специальных договорных грамотах, грамоты скреплялись печатями князя и Господина Великого Новгорода.
Власть князя была настолько ограничена, что он шагу не мог ступить без ведома и согласия веча. Всякая попытка вернуться к былому самовластию заканчивалась изгнанием князя из новгородских пределов. За 50 лет после 1136 года князья в Новгороде менялись 28 раз. Некоторые из них сидели здесь всего по нескольку дней. «Ты, княже, собе, а мы собе», - такой формулой сопровождалось обычно изгнание князя, скрепленное решением веча. А с начала XIV века Новгород вообще обходился без князей. Он признавал своим верховным сюзереном великого князя, но сохранял полную самостоятельность.
Все вопросы внутренней и внешней политики решало в Новгороде вече. Вече объявляло войну, заключало мир, определяло размеры
