Читаем без скачивания Когда иней тает - Эмилиян Станев

— Ты знаешь толк в козах? — спросил капитан.

— Да не особенно.

— Так тебя непременно надуют. Всучат какую-нибудь больную. Торговцы скотом — страшные мошенники. Я их хорошо знаю, по горькому опыту.

— Буду смотреть в оба.

— Как ни смотри, все равно! Надуют непременно!

— Ну так поезжай ты, — ответил я.

— Придется, — промолвил со вздохом капитан. — Не хочется, а придется.

— Неплохо бы купить несколько кроликов, — заметил я.

— На что они нам? Чтоб под сторожкой все разрыли?

— Они плодятся быстро, у нас будет мясо.

Капитан Негро тут же согласился.

— Ты прав. Нам нужно больше мяса. Купим кроликов бельгийской породы. Это доходно.

На другой день он начал сборы, которые отняли у нас все предобеденное время. Вычистил нашего Ллчо и заплел ему гриву, вымыл повозку, постелил на сиденье новое одеяло. Потом тщательно выбрился, надел парадную блузу, совершенно не подходившую к его широким зеленоватым бриджам, подвязал себе под колени какие-то кисточки, долго морщился, рассматривая свою ветхую шапку, и попросил одолжить ему мою.

Наконец, окончив долгие переговоры и подробно перечислив свои будущие действия в городе, капитан сел в повозку и хлестнул коня. Повозка покатилась вниз по поляне и потонула в величественном лесу, где оси ее звонко и сладко защебетали.

Через два дня товарищ мой вернулся в самом ужасном виде. Повозка залита керосином. Измученная коза, привязанная к дроге, бешено рвалась и верещала, козленок вторил ей, а капитан ругал ее на чем свет стоит. Мешок с картошкой пропитался керосином. Четыре кролика, якобы лучшей бельгийской породы, впоследствии оказавшиеся все самцами, испуганно топтались в грязном ящике, куда Черный капитан запихал их, как арестантов. Лошадь была вся в поту, и глаза ее были полны отчаянья и скорби. А сам капитан имел такой вид, будто сражался с бандой грабителей. От него пахло водкой, лицо было красное, волосы, потные и взлохмаченные, свисали над помутневшими глазами.

— Великую глупость я сделал, что не предоставил тебе ехать в этот проклятый город! — воскликнул он, увидев меня, и не без труда слез с повозки. — Эта подлая скотина два раза от меня убегала. Сам не знаю, как догнал. Хорошо, что был козленок.

— Кто убегал-то?

— Да коза тут еще Алчо — живет у нас как настоящий мустанг — взял да испугался грузовика, и вот что стало с керосином! Просто беда! И бриджи замарал. Показаться не в чем, ежели гости придут.

— Соску купил?

— Понятно, купил. Да только и она порвалась. Положил я ее для верности в карман. И вот смотри: осталась одна резинка. Ничего. Я ее прилажу к какой-нибудь бутылке, ты не сердись, — промолвил он, глядя на меня блестящими и влажными глазами. — Ну, запоздал я, как же тут не запоздать. С тем повидаться надо, с этим. Что ни говори, в кафе меня не так встретили, как раньше.

— Снова речи держал? — спросил я, распрягая измученного коня, который отряхивался и фыркал.

— Ничего подобного. Меня многие расспрашивали о наших делах, но я молчал. Нарочно молчал! Можешь мне поверить! — воскликнул капитан Негро и тотчас пустился рассказывать мне, какие пришлось ему преодолеть препятствия при покупке козы, которую он решил окрестить Миссис Стейк, как его пробовали надуть и как он дешево за нее заплатил, как хороши и породисты кролики и какие блестящие откроются перед нами перспективы, если мы серьезно займемся кролиководством. Потом он пожаловался на шоферов, везших на грузовиках шпалы и уголь. Это из-за них Алчо понес, и керосин вылился из бидона. В заключение капитан Негро передал мне все городские сплетни, закруглив свой длинный доклад каким-то анекдотом, которому сам смеялся больше всего.

ГЛАЗ МИСТЕРА БЕТЕРСБИ

На другой день, только забрезжило, мы принялись обыскивать лесосеку. Приходилось заглядывать под каждый куст, за каждый пень, в каждый уголок, оттого что новорожденных сернят трудно заметить — они не шевелятся, пока человек не наступит прямо на них. Капитан Негро надел свою красную блузу и на всякий случай взял подзорную трубу.

Поиски продолжались несколько часов.

Мы шагали рядом и глядели во все стороны, раздвигая непослушные, упрямые сучья и ежевичник. Черный капитан вкладывал в это занятие весь свой темперамент. Он грозно вращал глазами, распахивал кусты ногами, энергично гикал, чтобы вспугнуть сернят и заставить их выйти из своего убежища. Утро было великолепное. Тихие, ясные, открывались окружающие холмы и горы; мы вдыхали пахнущий зеленью чистый утренний воздух, и чувство молодости и счастья переполняло нам грудь. В лесу обозначились легкие тени деревьев; утренние лучи обливали его золотистым дождем, подавали голос дикие голуби, зидарки пищали: «Пи-и! Пи-и!», кукушки куковали в ложбинах, горящими рубиновыми каплями дрожала роса, а серна бродила, должно быть, по огромному лесу, и глаза ее были полны муки и страха. Я представлял себе, как она стоит неподвижно где-нибудь у лесосеки, до того неподвижно, что только звериный глаз может заметить ее. Стоит и слушает, что там внизу, не нашли ли ее детей…

— Ищи внимательно, капитан. Не надо спешить, — говорю я, тщательно осматривая сухую, желтую траву.

— Гляжу, гляжу, да нет ничего, — был печальный ответ. — Вот увидишь, я прав. Не здесь она прячет их, не здесь!

— Так где же?

— Придется с этим делом погодить, — проворчал капитан Негро, уже усталый и раздосадованный. Красная блуза его мелькала в кустах, как огонь.

Вдруг он крикнул:

— Шапку потерял! Ах, чтоб ей пусто было!

И давай шарить среди кустов.

Он долго шумел и тихонько ругался.

— Все никак не найдешь?

Капитан не ответил — должно быть, не расслышал вопроса из-за шума, поднятого им самим. Ветка ежевики, незаметная в траве, зацепилась за его ногу. Он наклонился и вдруг заорал:

— Вот он! Вот он! Держи!

— Что случилось? — спросил я.

Капитан Негро как бешеный метался в кустах, производя страшный шум.

— Шапка у тебя убежала, что ли? — воскликнул я и бросился к нему.

— Серненок! Держи! — завопил он и кинулся, растопырив руки, к высокому кусту. — Вот сюда спрятался. Скорей, а то убежит. Ах, чертенок! Беги сюда! Здесь он!

Мы обыскали куст, но от серненка — ни следа.

— Как сквозь землю провалился, — сказал капитан.

Он был без шапки, волосы свешивались на самые глаза.

— Надо было Гектора взять. Он бы сразу почуял. Пойди приведи, а я постерегу.

Это было разумное предложение.

Охотничья собака моя легко обнаружила бы серненка. Я пошел к дому и по дороге обратил внимание на один пень. Он пустил низкие побеги, вокруг желтела трава. Я заметил в ней нечто напоминающее детскую игрушку, какого-то странного зверька, сделанного из желто-коричневого фетра. Он лежал, плотно прижавшись к земле, растопырив все четыре ножки, словно мы наступили на него и растоптали. Спинка зверька была испещрена светло-желтыми пятнышками, как будто на него каплями падал солнечный свет. Уши, довольно длинные, лежали на спине, прижатые, как у зайчонка.

— Иди сюда, капитан, — позвал я, не сводя глаз с этого солнечного зайчонка.

— Что такое?

— Сейчас поймаем. Вот он.

— Где, где? Ты его видел?

— Здесь. Только тише. Обойди его снизу.

— Ах ты, дьяволенок!

Капитан старался разглядеть зверька. Он присел и пополз по траве на четвереньках, как большой красный жук.

Но серненок понял наши намерения. Только я протянул руки, чтобы схватить его за уши, он вскочил, как на пружине, и зигзагами пустился от нас наутек. Капитан Негро даже не увидел его.

— Держи-и! Держи! — кричали мы, натыкались друг на друга, падали и добились-таки наконец: Черный капитан поймал серненка.

Серненок запищал как-то в нос, писк был громкий, жалобный, и мне почудилось, что наверху, в редколесье, кто-то застонал…

Мы двинулись к сторожке. Капитан держал серненка за ноги, как держат новорожденных ягнят. Солнечный зайчик не делал никаких попыток освободиться. Голова его качалась в такт шагам капитана, в глазах было больше печали, чем страха.

— Больно нежный, слабенький. Как бы не умер! — сказал капитан, когда мы пришли в сторожку и положили серненка на одну из кроватей.

— Пусти его на пол. Может, побегает, — ответил я.

Капитан поставил солнечного зайчика на половицы.

Четыре копыта серненка, маленькие, будто улиточки, тотчас расползлись. Он расставил ноги, но не упал и сейчас же спрятался под кровать моего товарища.

— Что же делать? Нельзя же, чтобы он спал на голых досках! — промолвил капитан.

— Мы уложим его в большой ящик в коридоре — пока. Постелем там сухого папоротника и сена. А завтра построим для него загон, чтоб было где побегать. Ему надо побольше двигаться.

— Познакомим его с Миссис Стейк, а? Как по-твоему?