Читаем без скачивания Антикварщики - Кирилл Казанцев

– Ничего себе.

– Можно и ничего не наторговать. Дело хлопотное. Надоедает. Наташа время от времени хлопает дверью и уходит к очередному любовнику. Но надолго не задерживается. Годы идут, форму теряет королева красоты, прокурилась, кожа увядает, цвет лица уже не тот. Разругивается с кавалером и возвращается к старым друзьям. И к матрешкам.

– И опять спит со всеми?

– Нет, теперь строгая очередность. Месяц она верна одному. Месяц другому. Потом разочаровывается и переходит к третьему.

– Какая-то хипповая коммуна, – покачал я головой. – А на криминал больше не подписываются?

– Была с год назад информация, что они подставили Наташу под итальянца. В самый сладкий миг она начала кричать, что ее насилуют, тут добры молодцы нагрузили гостя на пять сотен долларов за обиду. Но заявления не было. Итальянец укатил. Дело возбуждать не стали… А вот драки – постоянно. Особенно любитель этого дела Валуй. Его Хорек все время заводит. Затеет свару, а сам в сторону. В результате Валуй три раза на пятнадцать суток устраивался. И дело по хулиганству возбуждали, но сошло на тормозах. Прирожденный баклан. Скандалит в основном около бара «Комета».

– Они там заправляют?

– Раньше там заправляли «аккумуляторщики» – шпана с аккумуляторного завода. Они рэкетировали «матрешечников». Но ихнего полку сильно убыло, повязали – взяли мы кого за грабеж, кого за что. Теперь в баре авторитеты Тимур с командой.

– Они вместо «аккумуляторщиков» рэкетом не займутся? – осведомился Железняков.

– Без них есть кому заняться. Вон, кукушинские уже год на площадь зуб точат.

– Вы отработали этого Валуева со товарищи? – спросил я.

– В первую очередь, – произнес Масляненко. – Ни из кого ничего не выжали. Малыш только сболтнул, что Рома спрашивал его, кому выгоднее загнать тонкое золото. И показывал медальон. На вопрос, откуда Лазутин его взял, Малыш не ответил, сказал, что понятия не имеет. Но видно, что врет, собачий сын.

– Уже что-то.

– Еще говорят, что смерть Лазутина сперва Малыша не огорчила. Но через день он стал как в воду опущенный. И кто-то ему губу разбил.

– Знает он убийцу, – прищелкнул я пальцами.

– Может быть, – согласился Масляненко. – В камеру его, что ли, опустить?

– Успеется, – отмахнулся я. – У меня есть идея получше.

«Русская водка, черный хлеб, селедка» – звучал из динамиков голос очаровательной Вики Цыгановой.

«Комета» – двухэтажный, средней запущенности бар в центре города – работала до часу ночи. Большей частью здесь отдыхали от трудов праведных «матрешечники». Иногда забредали приезжие иностранцы, но надолго не задерживались, ловя на себе порой недовольные, а порой и изучающе-алчные взгляды. Цены по сравнению с московскими здесь выглядели вполне умеренными.

Часы показывали полдевятого. Негромко играла музыка. Неторопливо цедились через трубочку коктейли или опрокидывалась рюмками водка. Обстановка была спокойная. Внизу дежурили трое молоденьких милиционеров из батальона внутренних войск, они бросали грустные взгляды в сторону помещения бара и раздевали глазами короткоюбочных девиц, порой скрывая от них призывные взоры.

Я умял несколько бутербродов, миндальное пирожное и теперь неторопливо пил приготовленное на песке кофе, думая, сколько мне еще ждать. Пару раз пришлось отшивать дам, напрашивающихся на дармовое угощение. В эпоху экономических реформ дамы больше на хозрасчете. Уходят в прошлое времена, когда в баре можно без труда и без денег опереться на теплое женское плечо. Рынок выживает бесплатную кабацкую любовь. Хотя бывают и исключения. Третья дама, наметившаяся спикировать за мой столик, по-моему, не рассчитывала на деньги и выглядела вполне достойно. Но я на службе, которая днем и ночью. Да и не люблю я знакомств в барах. И сами бары не люблю. И не люблю, когда приходится дурнем просиживать в них часами, не зная, придут ли те, кого ты ждешь, или у них и мыслей таких нет…

Все-таки я дождался. В десятом часу запорхнула первая ласточка. Точнее, рыбонька. А еще точнее – Наталья Максимовна Рагозина. Белым лебедем она проплыла меж столов и приземлилась на стул, повесив на спинку сумочку. В полумраке она выглядела эффектно, но экипировка выдавала в ней полное отсутствие вкуса. Юбка чересчур коротка, кофта слишком ярка. И помады многовато. Для того чтобы сделать профессиональную карьеру содержанки, мало занять первое место на конкурсе красоты. Нужен шарм, умение выглядеть дорогой и изящной игрушкой, а не просто смазливой курочкой.

Вслед за ней появился Малыш – такая уверенная в себе коломенская верста. Чувствовали они себя здесь как у себя дома. Малыш принес коктейли и тарелку с едой. Его рука под столом дружески пожала Наташину коленку, и я понял, что сейчас спит с «матрешечницей» он.

Следующее явление состоялось через двадцать минут. В помещение чинно вплыла рыба-кит, сзади подгребала рыба-прилипала. Валуй и Хорек собственными персонами. Они присоединились к своим товарищам. У меня возникло впечатление, что они все страшно наскучили друг другу. Сосали свои коктейли, иногда лениво о чем-то переговаривались. У Валуя вид был тупой. У Хорька – нахальный. Малышу, похоже, все на свете было до лампочки. Наташа же поджимала губы и что-то недовольно отвечала на вопросы, демонстративно изучая пустой бокал. По-моему, ее ухажеры надоели ей еще больше, чем она им. Даже со стороны чувствуется, когда женщине становится безумно скучно и она готова выйти в бушующее море под открытыми парусами, обрубив резко швартовы. Время от времени она скользила по залу глазами и опять возвращалась к изучению бокала, будто это по меньшей мере сосуд времен египетского фараона Рамзеса Второго.

Я нашел себе занятие по душе – начал пялиться на Наташу. «Посмотри на меня», – мысленно приказал я. Иногда получается. По-научному это именуется суггестия – внушение посредством взгляда… Наташа оторвалась от бокала и посмотрела на меня. Кто теперь скажет, что я не мог бы стать Кашпировским, а то и Мессингом? «Улыбнись», – приказал я. Улыбнулась. И по этой улыбке я убедился, что девушка ищет очередного спонсора. Хотя бы ненадолго. Хотя бы на несколько дней.

Похож я на спонсора? Почему бы и нет. Одет вроде неплохо. Конечно, до трехсотдолларовых ботинок мне далеко, но я не уверен, что в «Комете» кто-то разбирается в трехсотдолларовых ботинках. Это вам не московский элитный кабак, где можно мило посидеть на пару тысяч зеленых. «Матрешечницам» подобные масштабы не снились. Так что на общем фоне я одет вполне прилично. И внешне в целом импозантен – крупный мужчина с ранней сединой на висках, возраст немногим более тридцати. Сойду за нового русского. Или за старого разбойника, что одинаково почетно. Я вполне заслуживаю того, чтобы мне строили глазки. Наташа была того же мнения.

С четверть часа мы сидели, переглядываясь и улыбаясь друг другу как придурочные. Наконец Наташа еще раз внимательно осмотрела свой стакан, встряхнула, убедившись в окончательной его пустоте, и отправилась к стойке. Я проследовал туда же.

– Жорж, – по-хозяйски властно распорядилась Наташа, – мне «Космос» с виски.

– И запишите на мой счет, – встрял я.

– Правда? – кокетливо передернула плечом она, скосив на меня лукавые пустые глаза. – А почему?

– Люблю покупать коктейль «Космос» и виски красивым девушкам. Я знаю толк в красивых девушках.

– Правда?

– Правда. Профессия. Вы не участвовали в конкурсах красоты? Не пробовались на фотомодель?

– Участвовала. Первое место в городе, – встрепенулась Наташа. К ней возвращался интерес к окружающей действительности. Я затронул любимую тему. – А что?

– Вы хорошо подходите по стандартам. И кроме этого, у вас выразительно-индивидуальное лицо, хорошая фигура. Даже обидно, что вы участвуете в конкурсах в этой дыре.

– А где еще?

– Хотя бы в Москве. Имею отношение к этому бизнесу.

– Отпад, – только и прошептала Наташа и ненароком приблизилась ко мне, коснувшись плечом. Господи, прости меня за то, что приходится молоть такую чепуху. Работа, ничего не поделаешь.

– Кстати, Алексей.

– Наташа.

Тут сзади возник Малыш с недовольной миной на лице.

– Чего ты тут расселась? – спросил он.

– Говорю с Алексеем, – вызывающе ответила Наташа. – Он из Москвы.

– Ну и плыл бы брассом в свою Москву.

– Позвольте мне решать самому такие вопросы, – зевнув, произнес я.

– Слышь, клоун столичный! Чем быстрее отвалишь, тем целее будешь.

– Ты с рождения такой дурной или башенный кран на башку рухнул?

Малыш задохнулся от возмущения, а потом произнес сдавленно:

– Ну ты… Пошли выйдем, сучара!

– Э, господа, – заволновался бармен, – только не здесь. Пожалуйста.

– Пошли выйдем, кому говорю, – Малыш приблизился.

– А стоит? Я не ветеринар. Мне животные неинтересны.

Малыш примерился, как бы мне удобнее въехать, но тут возникло еще одно действующее лицо.