Когда Петр дождался смерти тетки, он занял престол под именем Петра III. Через полтора года его жена, Екатерина Алексеевна, свергла мужа с престола, а гвардейцы задушили его подушкой.
Сын Петра и Екатерины ненавидел мать-убийцу. Он считал, что престол по праву принадлежит ему, как наследнику Петра.
Муж Анны был герцогом Голштинским. И в честь своей покойной жены он учредил орден Святой Анны. Петр III считал его своим, домашним орденом, и Павел, его сын, также почитал этот орден куда выше, чем ордена нелюбимой матери.
Но орден Святой Анны был включен в капитул русских орденов, и Павел не имел права награждать им даже своих друзей.
Павел мучился, мучился и придумал хитрый шаг.
Он вызвал к себе своих приближенных (приставленных к нему шпионов матери) Растопчина и Свечина и показал им секретно изготовленные маленькие красные крестики. Павел сказал, что возводит их в звание кавалеров ордена Святой Анны, но, так как мать не должна об этой тайне узнать, он велел прикрепить крестики к внутренней стороне эфеса шпаг.
Придворные сердечно поблагодарили наследника престола и крепко задумались, что делать дальше. И орден нельзя выбросить – завтра Павел спросит, где он, – и императрица может сильно осерчать.
Свечин выбрал Павла и привинтил орден к эфесу шпаги, а Растопчин кинулся к Екатерине и во всем признался.
Императрица лишь вздохнула и сказала:
– Ах он, горе-богатырь! Мог бы и лучше чего придумать. Носи, Растопчин, орден, не бойся, а я этого не буду замечать.
Тогда Растопчин решил стать героем. Он привинтил свой крестик на внешнюю сторону эфеса, чтобы любой мог его увидеть.
– Что ты делаешь! – воскликнул Павел. – Ты себя погубишь!
На что Растопчин ответил, что готов погибнуть ради царевича, чем Павла сердечно растрогал.
А когда Павел стал императором, он ввел для ордена Святой Анны третью степень, знак которой крепится к эфесу шпаги или сабли. Это была память о собственной находчивости. И об отчаянной «храбрости» верного Растопчина.
НЕВЬЯНСКИЕ ПОДЗЕМЕЛЬЯ. ИМПЕРИЯ ДЕМИДОВЫХ
Сегодня от Екатеринбурга до Невьянска – два часа на поезде. А когда-то по хорошей дороге добирались за день.
Невьянск был столицей промышленного царства Демидовых. Основатель ее, Акинфий Демидов, полюбился Петру Великому, который в начале XVIII века искал предприимчивых деловых людей. В Архангельске он отыскивал кораблестроителей, в Туле – оружейников, а приехавший с Урала Демидов, обещавший наладить современное по тем временам рудничное дело и выплавлять металлы, угадал заветные мечты Петра. Император понимал, что без таких заводов ему никогда не осуществить своих планов.
Демидов получил не только права на строительство шахт и заводов на Урале, но и немало крепостных крестьян. К тому же на Урал уходили обнищавшие и разоренные крестьяне из России, привлеченные слухами о вольной и безбедной жизни в тех краях. Они тут же попадали на каторгу Демидова, потому что прилично у него жили только мастера, умельцы, а простые рабочие бедствовали и погибали.
Демидов и его сыновья стали строить свое таежное и горное дело столь быстро и рьяно, что им не хватало ни рабочих рук, ни наличных денег. Они шли на любые прегрешения, чтобы укрепить свою власть на Урале.
Результат их трудов – двадцать пять чугуноплавильных, железоделательных и медных заводов в первой четверти XVIII века. А к середине века – еще десять. А жителей в их царстве насчитывалось больше десяти тысяч человек.
Петр знал цену своим соратникам. Воровали, грабили и безобразничали они нещадно, почти все, начиная со второго лица в государстве, Александра Меншикова. Порой царь строго наказывал вельмож и торговцев, промышленников и генералов, а чаще им все сходило с рук, так как император рассуждал по принципу, придуманному иезуитами: «Цель оправдывает средства». Именно под таким лозунгом католический орден интригами, обманом, жестокостью и ложью продвигал католицизм во всем мире.
Так что известны случаи, когда те же Демидовы выходили победителями в спорах, хотя правда, очевидно, была не на их стороне.
В 1720 году горным начальником казенных заводов на Урал приехал известный в будущем историк Татищев. К нему стекались сотни жалоб на жестокость, притеснения и жульничество Демидова. Он занялся расследованием и этим сильно напугал Демидова, который не желал расставаться с империей. А вдруг император поверит Татищеву?
В Петербург посыпались жалобы от Демидова. Они звучали стандартно: «Татищев из корысти срывает государственное дело. Татищева подкупили соперники и завистники. Татищев – вор и мздоимец».
Скорее всего, Петр понимал, что Демидов лукавит, но его заводы играли столь важную роль в жизни империи, что Татищева отозвали, и Демидов мог дальше работать в безопасности. А если и приезжала комиссия из столицы, то он всегда находил способы с ней разобраться. Кого надо, купить, кого надо – запугать… Мало ли способов у царька в лесном королевстве?
Я помню, как много лет назад был в Хорезме. Это оазис на краю пустыни Каракумы на берегу Амударьи. И там я побывал в колхозе, председатель которого был дважды Героем Социалистического Труда и депутатом всех сессий Верховных Советов, то есть персоной неприкасаемой.
Местные журналисты под большим секретом рассказали мне, что когда в колхозе-миллионере появляется какой-нибудь бунтовщик или несогласный с делами и поведением председателя, то он «уходит в пустыню», которая начинается за последним кишлаком оазиса, и пропадает там без вести.
Нечто подобное делал и Демидов.
И одно из его преступлений связано с Невьянской башней. Невьянская башня – сооружение во многом загадочное.
Она была выстроена, очевидно, в середине 20-х годов XVIII века и до сих пор возвышается посреди Невьянска.
Высотой башня достигает почти 60 метров – то есть двадцатиэтажного дома. Нижние этажи ее – гигантский куб. Внизу размещались архивы Демидовых. На втором этаже – касса, на третьем – странного назначения комната, в которой любой шепот становится слышен в противоположном углу.
Выше куба начинаются восьмигранные ярусы. Один вмещает часы-куранты. Куранты Демидов купил в Англии за пять тысяч золотых рублей, что было дороже постройки всей башни. Башня обошлась промышленнику в 4207 рублей 60 копеек.
Заводили эти часы вручную, их маятник весил чуть меньше двадцати килограммов, а гири – от двух до двенадцати пудов каждая. Заведя часы, вы запускаете громадный медный барабан, на котором сложной системой дырочек записаны различные мелодии. Вначале куранты могли исполнять по желанию звонаря двадцать английских народных мелодий и маршей. Со временем барабан износился, и уральские мастера изготовили новый, на котором можно было исполнить российский гимн «Боже, царя храни».
Пришли к власти большевики. Гимн отменили. Несколько лет куранты молчали, но потом уральцы выковали еще один медный барабан. Какую же мелодию записали на нем? Вы угадали – песню «Широка страна моя родная». Эту мелодию часы играли до 1970 года, а затем снова замолчали. И еще через несколько лет их научили исполнять песнь «Славься» из оперы Глинки «Иван Сусанин». Ее они играют и по сей день, хоть она и не стала российским гимном. Возможно, куранты научат играть и гимн Советского Союза, но это в будущем.
Неизвестно, кто проектировал башню, кто ее возводил. Ни в одной амбарной книге не сохранилось ни строчки о расчетах с мастерами – словно кто-то нарочно вычистил любое упоминание о том, как возводилась башня. Ведь хоть мы и считаем, что ее построили в 20-е годы XVIII века, есть мнение, что случилось это двадцатью годами позже.
Главная черта Невьянской башни – это ее сходство с башней Пизанской.
Полагаю, вам известно, что в итальянском городе Пизе есть знаменитая падающая башня. Из-за неправильной осадки за много веков башня постепенно отклонилась от вертикали, и теперь идут споры о том, как ее укрепить, так как есть опасность ее полного обрушения.
Раньше полагали, что Невьянская башня так и была построена кривой. Но в книге академика Гмелина «Путешествие по Сибири», опубликованной в середине XVIII века, говорится, что башня покосилась из-за того, что у Демидовых не нашлось геологов. Строители неправильно рассчитали давление на почву. Сегодня отклонение Невьянской башни от вертикали составляет два с половиной метра. Но так как она, в отличие от Пизанской башни, пирамидальная, падение ей не угрожает.
Тайна заключается не только в именах строителей. Кое-что из истории башни было показано в довоенном фильме «Петр Первый». По сценарию фильма в Невьянск приезжает государственная комиссия, ибо есть подозрения, что Демидов в подвалах под Невьянской башней плавит серебро.
Комиссия приказывает Демидову пустить ее в подвалы, но заводчик утверждает, будто подвалов-то и нет – там вода.
