Читаем без скачивания Папочка ушел на охоту - Мэри Кларк

«Ростбиф, пюре и аспарагус», — ответил Марк матери, когда та спросила его, что приготовить на прощальный ужин. Как только он открыл дверь, запах жарящегося мяса сообщил ему, что мать, как всегда, сделала точно как он попросил.

Марта Слоун поспешно вышла из кухни, вытирая руки о передник. Ей было уже семьдесят четыре, и прежде стройная фигура добралась до четырнадцатого размера; седые волосы естественной волной обрамляли лицо с приятными чертами. Она крепко обняла сына.

— Ты вырос еще на дюйм, — отругала она его.

— Боже упаси, — с чувством ответил Марк. — Мне и без того трудно забираться в такси. — Его рост составлял шесть футов и шесть дюймов. Через голову матери он взглянул на обеденный стол с расставленным великолепным фарфором и серебряными приборами. — О, настоящие проводы.

— Ну, мы не так чтобы очень часто пользуемся всеми этими вещами, — ответила мать. — Сделай себе что-нибудь выпить. Да и мне тоже.

Его мать редко пила коктейли. Марк почувствовал укол боли, когда понял, что она твердо решила не портить прощальный ужин воспоминаниями о приближающейся двадцать восьмой годовщине исчезновения дочери. Ведь теперь они увидятся в лучшем случае через несколько месяцев. Марта Слоун работала стенографисткой в суде и понимала, что ему придется напряженно трудиться на новом месте, чтобы себя показать.

О Трейси она заговорила только после кофе.

— Мы оба знаем, какой приближается день, — тихо сказала женщина. — Марк, я постоянно смотрю по телевизору программу «Нераскрытые преступления». Когда будешь в Нью-Йорке, как думаешь, ты сможешь убедить полицию снова открыть дело об исчезновении Трейси? Сейчас появилось столько новых методов поиска людей, пропавших много лет назад… Но вероятность того, что они на это согласятся, выше, если кто-то вроде тебя начнет задавать вопросы.

Она поколебалась немного и добавила:

— Знаю, я давно должна была отказаться от надежды, что Трейси потеряла память или попала в серьезные неприятности и вынуждена прятаться. В глубине души я думаю, что она умерла, но если бы я могла получить ее тело и похоронить рядом с папой, мне стало бы намного спокойнее. Давай посмотрим правде в глаза — мне осталось лет восемь-десять, и это если повезет. Я бы хотела знать, что, когда придет мой час, Трейси будет лежать с папой. — Она заморгала, пытаясь скрыть слезы. — Ты же помнишь, я всегда любила «Дэнни Бой» [3]. Я хочу иметь возможность преклонить колени и произнести молитву на могиле Трейси.

Когда они встали из-за стола, она быстро проговорила:

— Я бы хотела сыграть с тобой в «Скрэббл» [4]. Недавно нашла в словаре несколько хитрых словечек. Но завтра днем у тебя самолет, и, зная твои привычки, я уверена, что ты еще не начал собирать вещи.

— Ты слишком хорошо меня знаешь, мама, — улыбнулся Марк. — И нечего говорить про восемь-десять лет. Уиллард Скотт непременно пришлет тебе поздравительную открытку на столетний юбилей. — Уже около двери он крепко обнял ее, а потом рискнул задать вопрос: — Когда ты закроешь за мной, то выключишь свет над входом?

Марта покачала головой:

— Нет, не думаю. На всякий случай, Марк. На случай…

Она не договорила, и слова повисли в воздухе, но Марк знал, что она хотела сказать.

«На случай, если Трейси сегодня вернется домой».

Глава 4

Во время своего последнего посещения семейного комплекса Кейт была потрясена, узнав, что камеры наблюдения по-прежнему не работают.

— Кейт, твой отец категорически отказался устанавливать новую систему, — сказал управляющий фабрикой Джек Уорт. — Проблема в том, что все здесь требует усовершенствования, а кроме того, у нас больше нет таких мастеров, которые работали двадцать лет назад. Те, что имеются, стоят заоблачно дорого, потому как рынок уменьшается. И наши новые рабочие не имеют ничего общего с прежними. Нам теперь постоянно возвращают мебель. В общем, я не могу понять, почему твой отец упрямится и не хочет продать это все застройщикам. Земля стоит по меньшей мере двадцать миллионов. Разумеется, если он так поступит, — грустно добавил он, — я лишусь работы. Учитывая, что куча производств закрывается, нужда в управляющих не так чтобы велика.

Джеку исполнилось пятьдесят шесть. Он по-прежнему мог похвастаться крепким, сильным телом борца, как в двадцать лет, но в светло-рыжих волосах виднелись седые пряди. Кейт знала, что он достаточно строгий управляющий фабрикой, выставочного зала и трехэтажного частного музея, где каждая комната была обставлена невероятно дорогой антикварной мебелью. Он начал работать в компании больше тридцати лет назад в качестве помощника бухгалтера и пять лет назад стал управляющим.

Девушка переоделась в спортивный костюм, поставила будильник на половину четвертого утра и устроилась на диване. Она сомневалась, что сумеет уснуть, но провалилась в сон. Только он был беспокойным. Ей что-то снилось, она не могла вспомнить, что именно, но у нее осталось неприятное чувство. Один фрагмент все-таки сохранился в памяти, тот, что возникал время от времени: напуганная девочка в ночной рубашке в цветочек бежит по длинному коридору, пытаясь спастись от рук, которые к ней тянутся, намереваясь схватить.

«Этот кошмар мне сейчас совершенно не нужен», — подумала она, выключила будильник и села. Через десять минут, надев черный пуховик и накинув на голову шарф, она вышла на стоянку перед домом и села в топливосберегающий «Мини-Купер».

На Манхэттене даже в такой ранний час было полно машин, но они быстро проносились мимо. Кейт поехала на восток через Центральный парк на Шестьдесят пятой улице и через несколько минут уже катила по мосту Куинсборо. Чтобы добраться до места, ей потребовалось всего десять минут. Часы показывали четверть пятого, и она знала, что Гас Шмидт появится с минуты на минуту. Девушка поставила машину около мусорного контейнера за музеем и стала ждать.

По-прежнему дул сильный ветер, и в машине почти сразу стало холодно. Кейт уже собралась снова включить двигатель, когда за углом возник тусклый свет фар и рядом с ней остановился пикап Гаса.

Они выбрались из машин одновременно и поспешили к служебному входу в музей. Кейт держала в руках фонарик и ключ. Она вставила ключ в замок и распахнула дверь.

— Гас, я так рада, что вы приехали, — со вздохом облегчения сказала девушка. Внутри она включила фонарик, чтобы разглядеть щит безопасности. — Представляете, даже система внутренней безопасности сломана.

Шмидт был в шерстяной шапочке, натянутой на самые уши, несколько прядей тонких волос выбились из-под нее и прилипли ко лбу.

— Я знал, что речь идет о чем-то очень важном, раз ты попросила меня о встрече в такой час, — проговорил он. — Что случилось, Кейт?

— Я молю всех святых, чтобы я ошиблась, Гас, но я хочу кое-что вам показать в Зале Фонтенбло. Мне нужен ваш совет. — Она засунула руку в карман, достала еще один фонарик и протянула ему. — Светите на пол.

Они молча направились к задней лестнице. Когда Кейт провела рукой по гладкой поверхности перил, она вспомнила историю своего деда, образованного эмигранта, приехавшего в Америку без пенни в кармане и сделавшего состояние на фондовой бирже. В пятьдесят лет дед продал инвестиционную компанию и исполнил мечту всей своей жизни: создал производство копий антикварной мебели. Он купил землю в Лонг-Айленд-сити и построил комплекс, состоявший из фабрики, выставочного зала и частного музея для собранных им за долгие годы образцов антикварной мебели, которую он теперь воспроизводил.

В пятьдесят пять дед решил, что ему нужен наследник, и женился на бабушке Кейт, которая была на двадцать лет его моложе. Затем родились ее отец и его брат.

Отец начал управлять семейным бизнесом всего за год до несчастного случая. А затем его сменил Расс Линк, пока не ушел на пенсию пять лет назад.

Предприятие процветало шестьдесят лет, но в последнее время рынок дорогих копий антикварной мебели начал сокращаться, и Кейт множество раз говорила об этом отцу. Однако у нее не хватало смелости сказать ему: факторы, указывающие на то, что производство пора продавать, — это его пьянство, а также полное невнимание к бизнесу и редкое присутствие в офисе. «Посмотри правде в глаза, — сказала она себе, — после смерти деда всем управлял Расс».

У начала лестницы Кейт начала говорить:

— Гас, я хочу показать вам письменный стол… — Но замолчала на полуслове, схватила его за руку и выдохнула: — О боже, здесь сильно пахнет газом!..

Она развернулась и потащила его за собой к двери, но они успели сделать всего несколько шагов, когда произошел взрыв и на них обрушилась лестница.

Кейт смутно помнила, как она пыталась вытереть кровь, которая текла из раны на лбу, и тащила за собой безжизненное тело Гаса, когда ползла к двери. Огонь лизал стены, от дыма слезились глаза, она задыхалась. В следующее мгновение распахнулась дверь, и в коридор ворвался сильный порыв ветра. Только первобытный инстинкт выживания заставил ее схватить Гаса за запястья и выволочь на парковку. А потом она потеряла сознание.