маленький Бенито с лихвой рассчитался с обидчиком, разбив тому лицо камнем.
Позднее Муссолини будет с удовольствием приводить эту историю в качестве примера своего воспитания. Эта демонстрация собственной, как ему казалось, мужественности была ему, несомненно, приятна, но в то же время, уже в зрелом возрасте, Бенито будет с горечью вспоминать свое безрадостное детство, сетуя на нехватку родительской любви, но частое присутствие отцовского ремня. Во многом причины его сложного, необузданного характера следует искать в тех первых пятнадцати годах жизни юного Муссолини – времени, когда он редко видел всегда занятую работой мать и предпочитавшего проводить время в траттории или кантине отца; времени, когда его внутреннее состояние характеризовалось им самим как «озлобленное дикарство». В те годы он часто дрался, с одинаковой легкостью раздавая и получая тумаки – трусом в прямом, физическом, смысле Муссолини никогда не был.
Мальчишеские раздоры легко вспыхивали и быстро забывались сразу после окончания схватки, но практика разрешения любого конфликта при помощи насилия была очень хорошо усвоена Бенито. Он был убежден, что прав тот, у кого кулак крепче, и ничто в будущем не смогло это его убеждение поколебать.
Другие детские приключения будущего основателя фашизма были не менее характерными для его бунтарской натуры, склонной к эпатажу. Характерная для него демонстративность поведения может быть проиллюстрирована многочисленными примерами – вот Бенито со стонами падает посреди деревни, его трясет. На шум сбегаются люди – у ребенка изо рта течет кровь! На самом деле это украденные где-то вишни – и обступивших его ожидает залп из слюны и косточек. Мальчишка попросту разыграл сердобольных соседей.
Несмотря на весь этот эпатаж и шутовство, Муссолини, пожалуй, можно назвать наиболее психически и физически нормальным среди всех наиболее известных диктаторов ХХ века. У него не обнаружилось никаких явно выраженных сексуальных отклонений или физического несовершенств. В отличие от «кабинетного стратега» Сталина или загнавшего себя в духоту бункеров Гитлера Муссолини, что называется, любил жизнь, получая от нее явное удовольствие – не меньшее, чем от собственной роли диктатора. Он всегда стремился к власти, но не как фанатик какой-либо идеи, а с наслаждением человека тщеславного, желавшего купаться во всеобщем восхищении. Это делало его намного более человечным в сравнении с остальными «коллегами по цеху».
После окончания начальной школы встал вопрос о дальнейшем месте учебы Бенито. Его родители могли позволить себе оплатить среднее образование для старшего сына, но – где? В семье начались споры, однако в итоге, как обычно, победила более настойчивая и упорная воля матери. Так, в возрасте девяти лет Бенито отправляется в церковную школу-интернат.
Там его ожидает провал, оставивший в душе Муссолини шрам на всю жизнь. То, что приносило ему успех раньше – его решительность, физическая сила и упрямство, – в этом учебном заведении совершенно не работало. Здешние преподаватели привыкли обтачивать камешки и покрепче, так что для нового ученика настали трудные дни. Бенито был легко «переигран» многоопытными учителями и загнан в угол.
Именно тогда отец взял над своей религиозной женой полный реванш. Он и прежде заводил с ребенком разговоры на темы социализма, анархизма и клерикализма, но особенного эффекта не достигал. Будучи еще совсем ребенком, Муссолини мог забраться на дерево и бросаться в священников желудями, но это так же мало говорило в пользу его антиклерикализма, как воровство фруктов у соседей – в пользу его отрицания принципа частной собственности. Все это не выходило за пределы детских шалостей, но теперь его ненависть к монахам-учителям стала беспредельной. Никогда не забывая и не прощая обид, он на всю жизнь останется суеверным атеистом, абсолютно не доверяя ни католической, ни любой другой церкви. И несмотря на то что политические амбиции будущего лидера нации заставят его примириться с религией, верующим человеком он так и не станет.
Отношения с одноклассниками, как и с учителями, у Бенито сложились далеко не самые лучшие. Он – затравленный одиночка. Городские дети откровенно презирают «деревенского дурака», друзей или приятелей по озорству у него нет. От отчаяния Бенито заводит приятельские отношения с еще одним школьным аутсайдером, жестоко третируя своего намного более слабого компаньона.
Формат таких отношений тоже станет для него типичным: ни тогда, ни после, вплоть до самого конца жизни рядом с ним не будет человека, способного назваться другом Муссолини. Став дуче фашизма, он объяснит свою необщительность принципиальной невозможностью дружбы между вождем и кем бы то ни было. Только враги и соратники, которым приходилось терпеть капризы своего господина.
Судя по всему, Муссолини не только никогда сам не предпринимал попыток установить с кем-либо подлинно дружеских отношений, но и не поощрял таких попыток со стороны других. Но все это однозначно справедливо лишь в отношении мужчин, а вот с женщинами он, хоть и крайне редко, мог быть очень откровенен и эмоционален. Иногда он даже неофициально признавал их интеллектуальное превосходство над собой – Муссолини легко шел на это, всегда утверждая, что главное в мужчине – это воля, сила характера, а не «умничанье». Но остается открытым вопрос – можно ли было назвать эти любовные связи дружбой? По всей видимости, нет – Муссолини прерывал всякие отношения с женщинами, как только они переставали интересовать его в качестве любовниц.
В церковной школе все более озлоблявшийся Бенито получал одно взыскание за другим. Справедливости ради надо заметить, что методики воспитания, применяемые «педагогами-монахами», были не только весьма далеки от современных гуманных, но даже по тем временам – намного строже, чем в обычных школах. Никто не пытался вникнуть в чувства ребенка, его просто наказывали, силой вколачивая «дух послушания».
Пройдут годы, и фашистская мифология создаст несколько почти библейских историй о детских годах диктатора, в центре которых, разумеется, всегда будет находиться будущий дуче фашизма, якобы уже с юных лет пользовавшийся всеобщим уважением и обладавший непререкаемым авторитетом. В этих историях «косные педагоги» станут олицетворением непреодолимой и отрицательной силы, которая, однако, лишь подчеркивала всю мощь личности юного Муссолини.
Сюжеты такого рода в большом количестве имеются уже среди ранних биографий дуче (собственно говоря, в значительной степени он еще в своей первой, «социалистической», автобиографии начал героизировать собственное детство). Например, наказанный за какую-то невинную шалость Бенито отправлен спать в вольер со злой сторожевой собакой, которая терзает его рычанием и лаем, но не может сломить волю будущего диктатора. А вот строптивого ученика заставляют подолгу стоять коленями на кукурузных зернах – до тех пор, пока он не попросит прощения за свое поведение. Разумеется, как и положено настоящему герою мифа, Бенито упорно, до крови, выдерживает
