– Куда… – стала спрашивать Джуд.
– В нашем деле есть кое-какие очень важные вещи, и хороший кофе – одна из них, – пояснила Сакс. Она выудила несколько банкнот из нагрудного кармана и вышла через двери, которые вели из больничных отделений в главный вестибюль больницы.
Она подвела Джуд к маленькому киоску, приютившемуся в углу большой комнаты ожидания. За рядом стаканчиков и пластиковым лотком с выпечкой виднелся хромированный верх кофеварки эспрессо.
– О, я смотрю, вы настоящий любитель кофе, – заметила Джуд.
Сакс облокотилась на стойку и заглянула за кассу в узкий проход.
– Терри! Кофе и побыстрее! – крикнула она. – Взглянув на Джуд, она спросила: – Какой кофе будете? Мне Терри обычно делает ред-ай.
– Подойдет, – согласилась Джуд и спустя минуту с признательным вздохом взяла стаканчик с кофе. Когда Сакс собралась расплачиваться, Джуд перехватила ее руку. – Я же обещала вас угостить, помните?
На какое-то мгновение они обе уставились на руку Джуд, обхватившую Сакс за кисть. Джуд не могла оторвать глаз от этой картины, потому что у нее вдруг затрепетали пальцы безо всяких причин. Она не поняла, что почувствовала Сакс, ибо на ее лице не отразилось ровным счетом ничего. Хирург убрала руку и сказала: «Точно. Спасибо».
Взяв стаканчики с кофе, они пошли через вестибюль по направлению к лестнице.
– Итак, мне нужно прояснить кое-какие детали, касающиеся съемок у вас, – с места в карьер начала Джуд, дорожа каждой минутой беседы с нерасположенной к общению Синклер.
– Это я уже поняла, – сухо ответила Сакс. – Она открыла дверь на лестничный пролет, слегка удивленная, с какой легкостью эта режиссер втянула ее в обсуждение того, чего, будь ее воля, она бы не допустила. Обычно ее было не так легко убедить, но Сакс была вынуждена признать, что эта рыжая была наделена утонченным обаянием, которому было трудно противостоять. Прогнав эту странную мысль, Сакс сказала:
– Через сорок минут у меня собрание с новыми сотрудниками. Мы можем поговорить в переговорной до того, как все подтянутся. Похоже, это все мое свободное время за день.
– Хорошо, – Джуд отпивала кофе, пока они поднимались по лестнице. – Да, и правда вкусно.
Сакстон услышала легкий стон удовольствия, который вырвался у Джуд, и невольно улыбнулась.
– Однозначно вкусно, – подтвердила она.
Когда они уселись в маленькой переговорной рядом со столовой, Сакс откинулась на стуле и серьезно посмотрела на Джуд.
– Вчера вечером Престон Смит сказал мне, что вы хотите снимать документальный фильм в моей травматологии.
– Вчера вечером? Так вы узнали обо всем только вчера?! – воскликнула Джуд, не в силах скрыть свое удивление. – Она страшно разозлилась, ведь получалось, что она принуждает к съемкам человека, с которым ей в общем-то хотелось сотрудничать с самого начала. – Мы ведем переговоры с больницей о съемках фильма вот уже несколько месяцев, и меня уверяли, что все, кого это касается, в курсе. Так значит, никто не сказал вам об этом?
– Может, он не поставил меня в известность, зная, что я откажусь, – мягко сказала Сакс, наблюдая за собеседницей поверх стаканчика с кофе. – Пока что Джуд прекрасно справлялась с ситуацией, демонстрируя уверенность и знание дела, но, как ни странно, не провоцируя конфликт. Железная рука в мягкой перчатке, подумалось Сакс. Джуд произвела на нее впечатление, хотя обычно это было сделать не так-то просто.
– Правда? – таким же спокойным тоном уточнила Джуд. – Она начала понимать, почему хирург не настроена на сотрудничество. Едва ли можно было обвинять Синклер в том, что она злится, если ее попросту не проинформировали о готовящемся проекте. Теперь было понятно, почему ей не удавалось добиться встречи с Сакстон раньше. Возможно, ее секретарь подумала, что Джуд была очередной пронырой-журналистом, охотившимся за интервью, и задвинула ее просьбу о встрече с Сакстон в самый конец. Впрочем, Джуд почувствовала, что за нежеланием Сакстон стоит что-то более личное, чем одни лишь бюрократические коллизии. – Может, объясните мне, почему вы против? – спросила Джуд.
– Потому что вы со своими камерами чужие в травматологическом отделении. Это вмешательство в жизнь человека – снимать моменты, которые могут оказаться очень и очень личными. – Сакстон действительно беспокоилась за соблюдение врачебной тайны, хотя это была не единственная причина, по которой ей не хотелось видеть съемочную группу у себя в отделении. Но проявлять собственную нелюбовь к публичности она не собиралась.
Джуд не впервые сталкивалась с подобным аргументом.
– Мы будем предварительно согласовывать все, что пойдет в эфир, – резонно сказала она. – К тому же если потребуется, мы можем затемнить лица пациентов впоследствии, и их будет невидно.
– А как насчет тех, чье согласие вы получить не сможете: больных в коматозном состоянии, умирающих или детей?
Джуд собиралась дать очередной дежурный ответ, но что-то в голосе Синклер остановило ее. В голосе хирурга ей послышались нотки гнева и стремления защитить, заинтриговавшие ее. Джуд выпрямилась и встретила испепеляющий взгляд Синклер.
– А что если я вам пообещаю, что будет сделано все возможное, чтобы обеспечить неприкосновенность частной жизни? Я все время буду там, пока будет идти запись. В случае необходимости я буду сама говорить с родственниками. Никто не будет задействован в фильме без его согласия.
– Съемки помешают подготовке Деборы Стайн. Ее больше будет заботить, как лучше выглядеть перед камерой, чем то, как научиться принимать решения и давать правильную оценку.
– Мне казалось, что ординаторы-травматологи работают в паре с более опытным врачом, который следит за ними, – сказала Джуд.
– Да, так и есть. Большую часть времени Деб Стайн будет проводить на дежурствах со мной.
– И чего же вы боитесь?.. Того, что она будет обращать больше внимания на меня, чем на вас? – голос Джуд стал громче, и стала понятно, что она старается не рассмеяться.
Сакс снова неохотно улыбнулась. Этому энергичному режиссеру было невозможно противиться.
– По меньшей мере, вы будете ее отвлекать.
Джуд пристально посмотрела на Синклер, отдавая себе отчет в том, что от этого разговора, возможно, зависит успех или провал всего проекта, в который она вот уже полгода вкладывала все свои силы и немалые деньги. Конечно, она могла снять свой фильм, хотела этого или нет заведующая травматологией. У нее был подписан контракт с больницей, раз уж на то пошло. Но если она начнет съемки за спиной Синклер, то работать ей будет чертовски сложно. К тому же Джуд не хотела, чтобы эта женщина стала ее врагом, по многим другим причинам. Не в последнюю очередь Джуд порадовало то, что Сакстон не стремилась соблюдать правила дипломатии.
– Что вас на самом деле беспокоит во всем этом? – тихо спросила Джуд.
– Есть некоторые вещи, которые людям знать не нужно. Возможно, они даже не хотят этого знать, – ответила Сакс, удивляясь самой себе. – Я даже еще толком не знаю эту женщину, а она уже вытянула из меня то, что я никому не говорила. – В этом отделении – не всегда, но достаточно часто – бывают моменты, когда человеческая жизнь висит на волоске, а такие вещи не предназначены для того, чтобы выставлять их напоказ ради чьего-то любопытства. Эти пациенты не просто обнажены или беззащитны, они беспомощны. И порой то, что мы делаем здесь, выглядит не слишком приглядно.
– Доктор Синклер, эта человеческая драма и есть реальная жизнь. Думаете, зрители не смогут оценить это по достоинству и понять, насколько это особенно?
Право общественности знать, как есть на самом деле, – а по сути ненасытная жажда правдивых историй – часто используется лишь как удобный предлог для вмешательства в личную жизнь. Что поможет человеку сохранить достоинство и право на частную жизнь, если он не может говорить и постоять за себя? Сакс лишь пожала плечами и ровным голосом ответила:
– Я не знаю. Я же не социолог, я хирург.
