– Мой Бог, ты в самом деле собираешься так пойти? – спросил Штефан.
– Ты же не захотел подождать, пока я подберу что-то другое. – Я надела туфли. – Что касается меня, то я готова!
– Мне все равно. Опозоришься ты, а не я.
Штефан повернулся, пожимая плечами, и принялся искать ключи от машины. Он был одет, как всегда, безукоризненно. В джинсы и рубашку поло. И то и другое украшали марки престижных фирм. Штефан, конечно, мог бы не вкладывать столько в одежду. Немного желания и денег, которые он не потратил бы на свои дорогие туфли, – и можно было бы отремонтировать спальню. При этом следует ради приличия отметить, что в первые полтора года, как мы въехали в эти руины, он покупал новые туфли так же редко, как и я.
– Где этот проклятый ключ?
– Ха-ха, это ты копуша, – сказала я. – Считаю до десяти, и если ты за это время не найдешь ключи, то завтра утром иду подавать на развод…
Позже, в машине, я пожалела, что не позволила себе как следует подобрать сегодняшний наряд. Я уже представляла себе осуждающие взгляды золовки, которая, как всегда, прибудет одетая с иголочки. Совершенно точно, я – единственная, кто явится на этот завтрак в неприлично узких джинсах и коротком топе выше пупка с надписью на груди: «Мне уже исполнилось тридцать – пожалуйста, переведите меня через дорогу».
Ну ладно, зато мне удалось весьма определенно доказать, что я совсем не копуша.
Глава 2
В противоположность нашему дом свекра был в куда более привлекательном состоянии. Это был даже не дом, а вилла, окрашенная в розовый цвет и очень напоминающая некое кондитерское изделие, с множеством различных деталей, эркеров, с закругленными окнами, башенками. Венчал все это великолепие портал со стороны главного входа с двумя толстыми, лукаво ухмыляющимися ангелочками. Вилла не была старинной. Ее построили в шестидесятые годы для местного управляющего сберегательным банком, который, как было установлено позднее, прикарманил некоторое количество банковских денег для этого великолепного строительства. Однако вместо того, чтобы занять место в тюрьме на нарах, господин директор был отправлен на несколько лет в психиатрическую лечебницу, что, впрочем, совершенно не удивило моего свекра: «Если человек полностью запутался в себе и потерял ощущение реальности, то для него предпочтительнее побыть в сумасшедшем доме», – высказался он по этому поводу. Моя свекровь настояла на покупке виллы, когда та была выставлена на аукцион, и это был один из немногих случаев, когда ей удалось довести до конца свои намерения. Этот удивительный домик был под стать своему бывшему хозяину: абсурдный внутри и снаружи, он прекрасно подходил, чтобы вырастить в нем некоторое количество детей и принимать время от времени гостей. Свекор никогда не скрывал своего недовольства покупкой виллы, называя ее не иначе как «наш ужасный, безвкусный свадебный торт с марципанами, в котором я волей обстоятельств вынужден жить». Но по каким-то неведомым причинам он продолжал содержать этот «торт», несмотря на то, что для него одного дом был определенно великоват и одно лишь поддержание внутреннего убранства стоило куда больше, чем, по моему мнению, готов был платить старый скряга.
Как обычно, в воскресенье в гости были приглашены все члены семейства Штефана. Младшая сестра Катинка (вся в пастельно-розовом, под цвет фасада) раскладывала на кухне закуску на тарелки, в то время как ее дети пытались оседлать деда, возвышавшегося, словно айсберг, в своем любимом кресле и листавшего воскресную газету. Детей было трое, их звали Тиль, Леа и Жан. Имена были короткими и легко запоминающимися, но мой свекор тем не менее всегда называл их не иначе как «Дингс», «Дингс» и еще раз «Дингс»,[3] если вообще как-то называл.
Как обычно, он делал вид, что не заметил нашего прихода, так долго, как это было возможно. Кроме семьи, он поддерживал отношения лишь с несколькими господами своего возраста. Их компанию Штефан называл «Клуб полумертвых скупердяев». Я подозревала, что, собираясь вместе, они целыми днями играют в «Двойную голову»,[4] попивая бренди «Асбаш Юралт», и хвастаются друг перед другом бесчисленным количеством нулей в суммах своих состояний. Штефан, впрочем, предполагал, что бывший директор банка, главный врач и боссы крупных концернов собираются на конспиративные встречи, во время которых размышляют о путях и способах преодоления пенсионной скуки, чтобы при этом по возможности тратить как можно меньше денег.
– Им просто не хватает возможности командовать множеством людей и перемещать их с места на место, словно пешки, как это было прежде, – говорил Штефан. – Особенно моему отцу.
– Но для этого у него теперь есть мы, – отвечала я.
– Нас он уже давно задвинул куда надо, – возражал Штефан.
Это, впрочем, было верно. Наш дед был прирожденный кукловод. И в плане способности нанести оскорбление он также был очень неплох. Один-единственный раз мне довелось услышать от него нечто более или менее приятное, хотя в принципе это можно было расценить как еще большее оскорбление. В день нашей свадьбы он расцеловал меня в обе щеки с довольно ехидной ухмылкой, произнося при этом:
– Ну, уж коли ты здесь, дитя мое, позволь приветствовать тебя в нашей семье. Моя дорогая, ах, Дингс, ах, невестушка, ах, Ольга. И если ты окажешься слишком хороша для моего Штефана, я постараюсь это понять: у тебя такая впечатляющая грудь. И насколько я в этом разбираюсь, – в этот момент он совершенно бесстыдно уставился в вырез моего декольте, – колоссально привлекательно устроена, великолепное качество!
– А я и не знала, что ты такой эксперт в этом вопросе, Фриц, – слегка сбитая с толку, ответила я тогда. – Только меня зовут не Ольга, а Оливия.
– Я вообще никогда не запоминал имена, – только и возразил Фриц.
И, насколько я помню, с тех пор он всегда обращался ко мне «Невестка» или «Дингс». В принципе, наверно, я должна быть ему благодарна, что о достоинствах моей груди он не стал говорить в своей речи на торжестве по случаю нашей со Штефаном свадьбы. А то для нас обоих это могло бы стать в высшей степени двусмысленно.
С тех пор, к счастью, эта тема не всплывала в наших разговорах. Впрочем, и комплиментов в свой адрес я от него больше не слышала никогда.
– Привет, Фриц, – подошла я к нему.
Я не ожидала никакого ответа, потому что не в привычке свекра было отвечать на приветствия. Он снисходил до того, чтобы заговорить с нами, в лучшем случае лишь за столом. И для меня такой чести было более чем достаточно.
Детей не особенно смущала недовольная физиономия деда.
– Дед, дед, расскажи нам какую-нибудь историю!
